Глава 22

Маша послушно потащилась в санузел. В голове бились мысли. Господи, почему? За что? Жила себе спокойно, никого не трогала. Наверное, время пришло, раз все они сразу встретились. Знать бы, почему теперь. Не вчера и не завтра, а именно здесь и сейчас.

Лучше бы никогда.

Из зеркала над раковиной на нее таращилось страшное, красноносое зареванное существо. Тушь потекла. Вместо глаз две щелки. Ужас!

– Ой…

Девушка намылила лицо и принялась умываться. Подумала еще про мать… то есть про Марину Томсон. Как она там? Надо зайти, спросить у Игоря. Обморок – это не шутки.

Снова глянула на себя в зеркало – уже лучше. Холодная вода сделала свое дело. Теперь в свою комнату, к Катерине. А вот и она! Выглядывает за дверь, заждалась, наверное.

– Машка! Ну, куда ты пропала? – сердито сказала подруга, когда она подошла ближе. – Я уже думала тебя искать.

– Да здесь я, здесь…

Маша переоделась, заметив на тунике пятна от воды. Катерина сунула ей еще одну маску и какие-то патчи под глаза, чтобы снять отеки. Хорошо. А то она обычно обходилась чайными пакетиками, а спускаться вниз ради этого не стала бы. Ведь там… там он. Тот, кто был ее биологическим отцом.

– Так, – села рядом Катя. – Рассказывай. Что-то я ничего не поняла.

И она рассказала.

***

Марина лежала и думала. Игорь сидел рядом и тоже думал, что это было. Значит, вот этот урод ее соблазнил, когда она училась в девятом классе, и потом бросил. И от него она родила дочь.

Руки сами собой сжимались в кулаки. Обычно Томсон, как юрист и вообще интеллигентный человек, предпочитал цивилизованные методы решения проблем. Но не в этот раз. Хотелось размозжить негодяю голову. Взять и избить так, чтобы встать не мог. Убить хотелось, если уж начистоту. Но чтобы сначала помучился как следует.

Впрочем, любой, кто бы покусился на самое святое – его семью – ответил бы за это.

– Как ты? – встрепенулся он, забыв обо всем, стоило жене очнуться.

Она попыталась сесть и застонала, коснувшись лба. Тошнило. Штормило не по-детски.

– Вроде ничего, – соврала она.

И тут же подумала: нет, никакая это не акклиматизация, как уверяли доктора. И не шок от встречи с прошлым. И даже не гипертонический криз. О, боже! Сказать? Не сказать? А если она ошиблась? Хотя какая тут может быть ошибка. Еще в Москве она об этом думала.

Она пила противозачаточные таблетки, но незадолго до нового года лечилась антибиотиками. Кроме того, пила разные жаропонижающие напитки от простуды. Был шанс, ничтожный, но он был. Задержка уже почти две недели.

– Точно нормально? – вкрадчиво, опасно мягко переспросил Игорь.

Глаза его сузились. Жена могла соврать, чтобы его успокоить, но он чувствовал: что-то не то. Она напряглась, как стрела.

– Это из-за того …ка? – прямо, не стесняясь в выражениях спросил он. – Не переживай. Его уже сегодня здесь не будет, обещаю.

– Не из-за этого, – откинулась Марина на подушку. – Просто… Как ты смотришь на то, что у нашей Иры появится братик или сестричка?

Это был шок. Игорь замер и осторожно коснулся плоского живота жены.

– Но… как? Ты же пьешь таблетки.

– На это дело засухи не бывает, – рассмеялась жена. – Помнишь, я простыла перед праздниками?

Марина объяснила, почему подозревает, что беременна, и добавила, что сама еще не уверена. Может, ложная тревога. Надо вернуться в город и сделать тест. А там уже думать, как быть дальше.

Вот так сюрприз! Игорь сначала подумал, что все не вовремя. Потом вспомнил, как мечтал о сыне, и сразу отпали все сомнения. Почему-то он был уверен, что будет мальчик.

И тут же навалились сомнения. После рождения Иришки доктор не рекомендовал повторно беременеть. Марина с трудом выносила дочь, лежала на сохранении, и роды были очень сложные. Сейчас к этому «букету» добавился возраст. Не девочка уже. Они оба уже не молоды. Кольнул страх за жену.

– Не боишься? – спросил он, бережно поглаживая ей живот.

Марина смотрела в его голубые глаза, окруженные лучиками морщин, и понимала, что не может солгать.

– Боюсь, конечно, – призналась она. – Но аборт делать не буду. Даже не уговаривай.

– Не собираюсь.

Он не такой, как ее бывший. Если уж так получилось, ребенку быть. С его связями он найдет самых лучших врачей и сделает все, чтобы сохранить жизнь матери и ребенку.

Игорь взял жену за руку и поцеловал ее в раскрытую ладонь.

***

В столовой в этот раз за столом собралась мужская компания. За исключением Зотовой, которая, усмотрев в произошедшем свой шанс, решила отобедать с потенциальным тестем, а также Иришки Томсон, которую отец отослал вниз.

Девчонке кусок в горло не лез. Она переживала за маму. Значит, вот этот пожилой мужчина напротив – отец Маши? Не верится. Это же какая разница в возрасте! Сколько же ему было лет, когда все случилось?

Красивый, наверное, был в молодости. Даже сейчас ничего так. Волосы на висках совсем седые, а сверху – серединка на половинку. Аккуратная стрижка, гладко выбрит, кожа смуглая, не обрюзг с годами, только глубокие морщины появились у рта, на лбу и вокруг глаз. Черты лица приятные. Благообразный.

Руслан, который пил чай, почувствовал ее взгляд и посмотрел на девушку. Ира вздрогнула. Пронзительный взгляд карих глаз все менял. Этот человек – далеко не ангел. Девушка не имела достаточного жизненного опыта и не очень разбиралась в людях, однако невольно поежилась.

Алаферов-старший сразу понял, что это дочь Марины. Похожа на нее в молодости. Те же правильные черты лица, огромные глаза, только не серо-зеленые, а голубые. Тот же нос и губы. Волосы светло-русые, как у того мужчины. Лет восемнадцать-двадцать на вид.

– Значит, ты дочка Марины? – спросил мужчина.

Девушка кивнула.

– Как звать?

– Ира.

– А сестру твою?

– Маша, – машинально ответила она и встрепенулась: – А откуда вы знаете, что мы сестры?

– Неважно, – ответил он, узнав, что хотел.

Вернее, подтвердив свои догадки.

– Пап, – обратился к нему Тимур. – Эльхан сказал, могут выдать еще две раскладушки. Но учти, в номере еще трое, не считая вас.

– Не привыкать, – хохотнул Алаферов-старший. – Забыл, как раньше жили? Без трехзвездочных отелей. И ничего.

Жили правда проще до развала Союза. Зато сытно и не скучно. Вода была мокрее, небо голубе, трава зеленее, еда вкуснее… Женщины красивее. Все казалось прекрасным. Когда же, в какой краткий миг, он потерял радость жизни? Вроде бы, все есть – жена-красавица, здоровые и успешные сыновья, дом – полная чаша, карьера всем на зависть, а все равно что-то гложет. Скука? Все доступно, все могу. Разве что здоровье не купишь.

– Поговорить надо, – вполголоса сказал Тимур, наклонившись к уху отца. – Не при посторонних.

– Да уж, конечно.

– Тимур, ты о чем вообще? – спросил Марат.

– Ни о чем. Кушай.

– Тимур, ты не представишь нас? – промурлыкала Зотова, сверкнув глазами.

Мужчина аж вздрогнул. То ли от хищного взгляда, то ли от тембра голоса. Как не вовремя! Эта баба что, решила запустить коготки в его отца? Даже если расскажет, что они переспали, ей все равно ничего не светит.

– Так это вы Руслан Фаритович? – устав ждать, когда их представят, проявила инициативу блондинка. – Я о вас наслышана.

Сказала так, чтобы все подумали: от кого, как не от Тимура. Тот в очередной раз поразился предприимчивости дамочки. Она лишний раз с какой-то личной целью подчеркнула их знакомство.

– Кто это? – мгновенно раскусил ее Алаферов-старший.

Он кинул оценивающий взгляд и сразу понял, что она собой представляет.

– Это Ирина Зотова из соседнего номера. Приехала с Ваней, – тут же расставил все по местам старший сын.

Зотова недовольно поморщилась, как и Золотов, который не считал ее парой. Ну, лопухнулся, бывает. Помрачение нахлынуло. Плохо, когда «головка» начинает управлять головой. Отвезет обратно в город и забудет, как страшный сон.

– Понятно, – кивнул Руслан. – Очень приятно.

По тону было понятно, что приятного мало.

– Ого! Две Ирины, – сказал Марат и улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. – Можно загадывать желание.

Отец и брат шутки не оценили. Зотова так призывно и сладко улыбнулась, что Тимур снова мысленно содрогнулся и пожалел, что т…л ее. Вот же фальшивка! Кукла с инстаграма. Обычно он таких избегал.

– И я тоже очень, очень рада знакомству, – пропела женщина.

Уж она улучит момент, чтобы поговорить приватно, без свидетелей. Но сначала выяснит, с чего депутат прикатил, хотя лучше было замять дело. Наверное, просто не выдержал. Весь на эмоциях, это видно. Зотова сдвинула вредное для талии пюре на край тарелки и вонзила вилку в котлету, представляя на ее месте Круглову. Сучка жирная. Повезло ей с родителями. И тот, и другая при деньгах. Ее так жизнь не баловала. Все сама, сама…

Макс тоже ел без особого аппетита, гоняя еду по тарелке. Обычно словоохотливый, он сегодня не лез не в свое дело и размышлял. Он откровенно скучал без Катерины. Та не спустилась на ужин, оставшись с подружкой. Ну, что за дура! Шлея под хвост попала, и понеслось…

«Закусила удила, баба мужу не дала».

А, впрочем, он тут же опомнился. Какой он, к черту, муж? Не те отношения, чтобы что-то требовать. Даже не гражданский брак. Так, гостевые наезды, которые он предпочитал всему прочему. Закоренелый холостяк, адвокат не сближался с женщинами. Вся эта проза жизни его совсем не прельщала. Он еще не встретил ту самую, единственную, ради кого бы рискнул своим статусом и свободой, и кому бы преподнес руку и сердце вместе с кольцом и обещаниями быть вместе в горе и радости. И кого не стыдно было бы предъявить родителям. Наверное, этот миг никогда не наступит. Совершенства не существует.

Когда женщины соглашались на такие отношения, они отлично это понимали. А если надеялись на что-то иное, это их проблемы.

В это время Иван Золотов анализировал ситуацию, и ему не нравились выводы, которые он сделал. Марина Томсон вдруг падает в обморок, после чего Маша Круглова сбегает в слезах, и все из-за отца Тимура. Что-то здесь не так. Эти трое были связаны, но как?

– Тимур, что происходит? – прямо спросил он.

– Ой, ну, Вань! Хоть ты не лезь, – застонал друг и схватился за голову. – Потом поговорим.

– Точно? – уточнил Золотов, который не любил неясностей.

– Точно, точно…

Золотов подумал вдруг, что девчонки так и не поели. Томсоны, кстати, тоже. Он доел свою порцию котлет с пюре, поднялся с места и спросил:

– Макс, ты сам для Катерины обед возьмешь, или мне заказать?

– Сам! – дернулся адвокат.

Вот дурак. Это же повод помириться! Ему как-то в голову не пришло, что она там, наверху, сейчас голодная. Зато посторонний мужик побеспокоился, не он. Совесть у Агейко, как у всякого адвоката, давно атрофировалась, как ненужный рудимент, но его все равно заело. Мужик он или не мужик? И в чем конкретно это выражается? В заботе о своей женщине, например. Все просто. Она твоя, и ты берешь на себя ответственность. С этим определенно были сложности. Анализировать он умел, и то, какой виделась ситуация, его не радовало.

– Ладно, – сказал Иван. – Я пошел. Счастливо оставаться.

В пищеблоке он доплатил, и ему выдали сухопай, а также бутерброды и стальные лотки с ужином, стоящие друг на дружке. В точности такие же, как носят в поездах дальнего следования из вагона-ресторана. Четыре порции, а не три. Золотов в последний момент решил, что будет не совсем красиво, если он принесет ужин одной девушке, а другую оставит ни с чем.

По недовольным взглядам поваров и тому, как один из них заложил на сковородку новую партию котлет, он догадался, что объел персонал. Это был их ужин, точно такой же, как у постояльцев. Ну и ладно. Клиент всегда прав.

– И попить, – вовремя вспомнил он, развернувшись на полушаге. – Воды и сока. И… мандарины. Да, вот эти все. Мытые? Хорошо.

С блюда в пакет полетели оранжевые шары.

Круглова любила мандарины. Может, это ее как-то утешит. Что бы там у нее ни случилось, все поправимо. Решить можно любую проблему. Кроме смерти, можно все исправить.

***

Иногда надо просто выговориться, и сразу станет легче. Разве не для того существуют друзья, чтобы слушать? Маша поделилась с подругой,и, казалось, они разделили эту ношу на двоих.

– Ну и ну! – только и нашлась, что сказать Катя. – Прямо бразильский сериал.

Они опять разлеглись с Катериной на койках, налепили панда-маски и болтали.

«Укреплять фасад надо».

Вот девчонки и занялись этим. Никто не увидит их бледными и заплаканными.

– Русско-татарский, – нервно хихикнула Маша.

Или, если уж точно, русско-татарско-казачий. Тетя рассказывала, что дед их, Борис Васильевич Круглов, был родом из станицы Атаманской. Донской казак. Иногда это проскакивало. Маша легко вспыхивала от разных мелочей. Держать в себе не любила. Это гнетет. По сути шесть лет на бывшей работе – бесконечный стресс, когда загоняешь свой характер внутрь и давишь в зародыше любое недовольство. Так и до болячек недалеко! Хорошо, что ушла.

– И что теперь? Поговоришь с ним? – спросила Катя.

– Не знаю, – подумав, ответила девушка и призналась: – Кать, я боюсь.

– Но это не повод прятать голову в песок.

– Понимаю…

Все она понимала. Но все равно боялась и робела. Что теперь будет? Он ее признает? Или, наоборот, отвергнет? Почему прикатил? Как узнал? Хотя это как раз понятно. Наверняка сын доложил. Было сложно свыкнуться с мыслью, что Тимур – ее единокровный брат. Еще бы чуть-чуть, и случилось страшное.

Тут в дверь постучали.

***

Золотов первым делом зашел к Томсонам. Их номер был ближе. Он постучал, и открыл Игорь, который вопросительно посмотрел на ношу в руках гостя.

– Ужин, – сказал тот, отстегнул два лотка и отдал Игорю вместе с сухопаем.

Тот пожал Ивану руку.

– Спасибо.

– Как жена?

– Хорошо, – ответила за мужа Марина из глубины комнаты.

– Ну, я пошел.

Золотов закрыл дверь. Теперь к девчонкам. Он ради приличия постучал в дверь, хотя видел, что индикатор поворота возле ручки был на «открыто».

– Не заперто! – услышал он голос Катерины. – Зотова, с каких пор ты стучишься?

Очевидно, девчонки решили, что это соседка по номеру. Ладно, раз не заперто, значит, все одеты. Мужчина повернул ручку, толкнул дверь и обомлел. На него смотрели две панды. Вернее, две девушки в масках с кругами вокруг глаз.

– Я не вовремя? – отступил он на шаг.

– Ой!

Круглова подскочила, стащила с лица маску и сказала:

– Да мы тут… Ну… Красоту наводим.

– Я понял.

Женские штучки. Как не понять.

– Что это? – спросила ее подруга, даже не думая ничего убирать с лица. – Если это ужин, то мы прощаем вторжение.

Так уж и вторжение, только и подумал мужик. А вообще да. Они тут общаются, расслабляются, а он помешал. Одно радует. Никаких истерик и слез. Все тихо-мирно. Признаться, он ожидал другого.

– Ой, еда! – подскочила Маша и чмокнула его в щеку. – Спасибо.

Молодец какой. Она боялась спускаться в столовую, отчаянно трусила, хотя желудок уже поскуливал от голода. Вот поест, и сразу станет легче. Надо было заесть стресс.

– Не за что, – ответил он.

На мужика опять накатило то самое странное чувство, что и во дворе. Эти невинные поцелуи будили совсем не детские, низменные желания.

***

Игорь Томсон спокойно поужинал, дождался возвращения дочери из столовой и спросил у нее:

– Новенькие уже разместились?

– Да, в одном номере с парнями.

– Ясно. Побудь пока с мамой.

– Игорь! – вскинулась жена. – Не надо.

– Лежать, – тихо, но внушительно скомандовал он. – Думать о хорошем. Я скоро.

И вышел, не слушая возражений. Надо было разобраться с проблемой. Он подошел к номеру, где размещались ребята, и постучал. Открыл Золотов.

– Можно? – спросил Томсон.

– Заходите.

Руслан был там. Тимур уступил отцу свое место, а сам устраивался на раскладушке. Игорь подошел к сидящему мужику, смерил его взглядом и сказал:

– Пойдем, выйдем.

***

Они стояли на улице и курили. Эльхан одолжил пачку сигарет. И тот, и другой знали, что нельзя. Оба вроде бы бросили. И тем не менее.

Темень разгоняли фонари во дворе. Игорь подумал: а ведь тут провела детство и юность его жена. Как тут вообще можно жить? Неделя, а уже тянет обратно в Москву, где солнце и звонкая капель.

Драться никто не собирался. В их возрасте решала сила, но иного рода.

Стройный и подтянутый Томсон рядом с мощным и представительным Алаферовым по контрасту выглядел слабаком. Но впечатление было обманчивым. Не один оппонент так обманулся, а потом сильно пожалел. Его оружием был интеллект.

– Не лезьте к моей жене, – сказал наконец Томсон. – Ей нельзя волноваться. Мы завтра улетаем и, надеюсь, больше вас не увидим.

– Но я хотел поговорить!

– Все, что вы хотели, вы сказали двадцать семь лет назад.

Игорь стряхнул пепел на снег. Сигарета прогорела до фильтра. Не нашел, куда кинуть, и затушил прямо о стену, как в юности. Во рту стоял мерзкий привкус.

– Почему вы решаете за Марину? – возмутился Руслан, что какой-то левый мужик ему указывает. – Пусть сама скажет, хочет она увидеться или нет.

– Если бы хотела, давно бы сделала это и не стала бы понапрасну тревожить вашего сына. Поймите. Она не хочет вас видеть. И не захочет никогда.

Алаферов покраснел и глубоко вдохнул. Несмотря на то, что они на природе, воздуха не хватало. Тупо заныло за грудиной. Это был предвестник приступа, который мог повториться. Мужчина потер ладонью по тому месту, где соединялись ребра.

– Да что вы говорите?! – из чистого упрямства воскликнул он. – А если я прямо сейчас пойду и проверю?

Мужчина кинул окурок в снег, сделал шаг в сторону дверей и резко остановился, услышав сказанное.

– Если вы это сделаете, я подключу все свои связи и раздавлю вас и ваших родственников, – оскалился Томсон, и глаза его блеснули льдом. – Да, вы не ослышались. Клану Карагановых тоже конец. Мне все известно о ваших совместных махинациях с налогами и оффшорными счетами. Ай-яй-яй… Депутат отмывает деньги тестя и свояка и выводит на счета за рубежом. Будет такое резонансное дело!

Игорь в тот роковой вечер, когда призналась жена, не стал глушить горе алкоголем. Напротив, он обзвонил знакомых ребят из министерства и органов, запросив досье на Алаферова и его окружение. То, что он узнал, его не порадовало. Семейка занималась как легальным, так и «серым» бизнесом. Не замазан был только старший сын, Тимур.

Ничего этого, конечно же, Игорь не стал рассказывать жене, но взял на заметку. Никогда не угадаешь, когда потребуется надавить. Вот и пригодилось.

Из Руслана словно выпустили воздух, как из сдувшегося воздушного шарика. Потом он собрался. На понт берет парень? Не выйдет. И не с такими справлялся.

– Да ты! – замахнулся он.

– Не верите? Проверьте.

Игорь, не обращая внимания на кулак, внимательно следил, как меняется выражение лица татарина. Поверил наконец. Ощутил, что земля горит под ногами.

– Даже не думайте о физическом устранении, – продолжил он, ожидая всего. – Информация сразу станет доступна прессе и органам. Давайте будем цивилизованными людьми. Мы не трогаем вас, а вы нас.

Татарин, как завороженный, смотрел на преобразившегося собеседника. Цивилизованный человек? Как же! Нутро такое же звериное, как у всех. Не дает свое в обиду. Он даже кивнул с некоторым уважением, признавая чужую правоту. Надо признать и просто смириться с тем, что мужик его переиграл.

Жаль, не знал, кто муж у Марины. Теперь будет землю носом рыть, что за птица и откуда столько знает. Праздники, как на грех… Службу безопасности Караганова надо напрячь, пробить по базе. Все это крутилось в голове Алаферова, заглушая ростки паники.

– И девочку Круглову не трогайте, – добавил Томсон, вспомнив о Маше. – Последствия будут те же.

Хорошая девушка. Их Иришка подружилась со старшей сестрой и ходит за ней хвостиком. Частью семьи она, конечно, не станет, но обижать ребенка своей жены он не позволит. Тем более что ей так сильно не повезло с отцом.

– Я вас предупредил, – сказал он и первым вернулся в дом.

Мужчины не заметили, как за минуту до этого захлопнулось окно этажом выше над холлом. Там в лестничном пролете стоял младший сын Алаферова. Он все слышал и ушел раньше, чем кто-то начал подниматься по лестнице.