Глава 26

– Ирина, я выезжаю завтра в полседьмого, – сказал Иван блондинке, заглянув в номер к девушкам. – Побудка в пять.

– Ой… – капризно заныла она. – Почему так рано? А можно я поеду позже?

– Можно, – облегченно ответил он. – На другой машине.

– Ваня! Вы едете с утра? – сразу уцепилась за такую возможность Катерина, чтобы уехать без Макса, которого теперь видеть не могла.

Обратную дорогу вдвоем на его авто она не перенесет.

– Да, с утра. Возьму сухопай и в путь.

– Можно с вами? – спросила она.

– Конечно.

– Ой, и я! – испугалась Машка, что останется одна с Томсонами и Алаферовыми. – Можно?

– Конечно, – улыбнулся ей Золотов, и ей на миг показалось, что из-за туч выглянуло солнце.

Она даже заморгала. Мираж, обман зрения. Просто за спиной у него в коридоре горит лампа, превращая мужчину в темный силуэт, окруженный светлым ореолом.

– Спасибо, Иван, – поблагодарила за них двоих подруга. – Маш, выключай свет, отбой. Спать осталось всего шесть часов.

***

Но Маше не спалось. Она вздыхала и старалась не ворочаться, чтобы пружины в кровати не скрипели, мешая соседкам. Отлежав себе руку, она повернулась, когда кожу пронзили сотни игл, и шепотом вскрикнула.

– Что? – так же тихо, шепотом спросила ее Катя, которая лежала к ней головой.

Только спинки кроватей отделяли их друг от друга.

– Не спится. Тебе тоже?

– Ага.

Зотова безмятежно спала, разметавшись на койке, и даже похрапывала. В лунном свете было отлично видно, как смешно открылся ее рот. Маша привстала и указала на нее. Девчонки переглянулись, с трудом скрывая смех.

– А чего? Думаешь о Максе? – не удержалась девушка.

– О ком же еще…

Катерина тоже не спала. Тяжко. Но выбор уже сделан. Родители, наверное, обрадуются, что она перестала путаться с адвокатом, который за год ни разу не соизволил с ними встретиться. Отец-то сразу сделал вывод, когда пригласил однажды на семейное торжество, а ухажер дочери не пришел, сославшись на занятость. А она… Она поняла спустя год.

– Не переживай, – горячечно зашептала Маша. – Ты красивая, фигура – во! Интересная, умная. Найдешь в тренажерке еще круче жениха.

Она же видела, как на подругу смотрят посетители спорткомплекса. Найти замену адвокату будет легче легкого.

– Да какой он был жених… – вздохнула Катя. – Так. Чисто для постельных упражнений. Ладно, спи.

Зотова, которая проснулась, но последние пару минут делала вид, что спит, сделала вывод, что адвокат свободен. Отлично! Пообщается, когда Золотов уедет, с Алаферовыми. Напросится к Тимуру в машину на обратном пути. Пусть папаша видит, что сынок едет с нею, как со своей девушкой.

А если депутат окажется несговорчивым, позже, когда она захочет раскрутить на деньги, адвокат сгодится для помощи. Заодно может с ним закрутить или просто подразнить, чтобы лучше старался. Мужику только покажи товар лицом – сразу слюни до пола. Она-то знает.

***

Утром у Зотовой был шок. Тимур уехал вместе с Золотовым. Томсоны через час, сразу после завтрака. Остался только депутат и его младший, инфантильный сынок-мажор.

***

Девчонки собрались на два часа раньше блондинки, благо, она не занимала санузел, мешая умываться и чистить зубы.

Маша не стала будить Томсонов. Только отправила ЭсЭмЭску сестре, что встретятся в городе. Успеют еще до Рождества увидеться перед отъездом и попрощаться.

Одевшись и прихватив вещи, а также переноску с кошкой, Маша с Катей отправились вниз, где их уже ждал Золотов. Они быстренько попили кофе с бутербродами в столовой и вышли на заснеженную улицу, где еще царила темнота.

– У-а-у! – зевнула Катерина, прикрыв варежкой рот. – Красота! Кто рано встает, тому бог что?

– Подает, – усмехнулся Иван, картинно открыв перед девушками дверцу на заднее сиденье. – Машину к выходу.

Маша с Катей засмеялись, нырнув в недра авто, и принялись там устраиваться. Кошка опять тревожно замяукала в переноске. Внутри машины было тепло: владелец прогрел ее заблаговременно, включив с утра печку.

– Ну, где он застрял? – сказал под нос Иван.

Тимур не пошел на завтрак, хотя встал, когда Золотов растолкал его рано утром. А вот и он! Легок на помине. Выходит на улицу уже одетый, слегка помятый, мрачный и не выспавшийся. Наверняка голодный. Только при виде девушек оживился и, усевшись на переднее сиденье рядом с Иваном, сказал:

– Привет! Вань, ты не сказал, что мы едем вместе с девушками. Почему я все узнаю последним?

– Теперь знаешь, – протянул ему друг завернутый в бумагу бутерброд и термос с кофе. – Завтракай, потом тронемся. Горазд же ты дрыхнуть.

Друг поблагодарил. Маша, в очередной раз подивившись предусмотрительности Золотова, порылась в сумке и протянула татарину мандаринку из сухопая. Он взял, странно на нее посмотрел, но ничего не сказал.

– Завтра первая смена у Анжелы Викентьевны, – сверившись с ежедневником в смартфоне, сказала Катерина. – Вторая моя, утро послезавтра мое, а вечер твой.

– Ой, класс! – ответила Маша, которая за праздники совсем запуталась, когда ей выходить. – Еще почти два дня отдыхать. Не устала? На фитнес завтра пойдем до твоей смены?

– Конечно, пойдем, – ответила подруга. – Что-то я расслабилась за праздники.

Золотов вел машину и прислушивался, как девушки на заднем сиденье чирикают, обсуждая планы за завтра. Он одобрительно кивнул. Кругловой не мешает позаниматься, причем в системе. Через полгода-год занятий, глядишь, будет результат. Мотивация хорошая.

А ведь он… Точно. Завтра они с Тимуром собирались в спортклуб. Отменять тренировку или избегать Круглову из-за случившегося на турбазе он не собирался, но эта мысль вносила некую душевную сумятицу в его стабильное существование.

***

Девчонок не стали развозить по домам. Закинули к Маше, потому что у нее было больше сего вещей – переноска с кошкой, лоток и большая сумка с контейнерами, оставшимися от салатов. Катя была налегке.

– Спасибо, что подвезли, – поблагодарила Маша мужчин, которые закинули вещи к ней на этаж.

– Не за что, – ответил Золотов, который держал тяжелую сумку, как пушинку.

– Ну все, не скучайте, – широко улыбнулся Тимур. – Мы погнали.

– Гоните, гоните, – меланхолично ответила Катя, которую опять обуяла вселенская печаль.

Когда дверь за мужиками захлопнулась, Машка тут же выпустила кошку. Британка выскочила и пошла с обходом по квартире, привыкая заново.

– Я сейчас чай поставлю.

Чайник кипел на плите, протертая клюква стояла на столе и фарфоровые чашки из старого, уже неполного тетиного сервиза уже ждали, когда в них нальют душистый черный чай с травами.

– Ох… – вытянула ноги Катерина, откинувшись на спинку стула, и подняла глаза к потолку.

– Что?

– Родителям придется сказать.

– Ну и что.

– Тебе легко, – снова села ровно подружка. – Ты же знаешь характер моего папы.

– Ну.

Виктор Андреич слыл человеком решительным. Если его родную дочку кто-то обидит, он не стерпит.

– Он терпел Макса из-за меня, – пояснила Катя. – Теперь узнает и пойдет выяснять отношения.

– Ой… С ружьем?

– Почему… с ружьем, – не поняла Катерина.

– Ну, он же у тебя охотник.

– Логика. Ой, все. Не могу больше, – всплеснула руками девушка. – Голова пухнет. Даже в универе так не боялась, когда трояк получила, и надо было зачетку показывать.

Катя была отличницей, и только тройка по химии, которую она потом благополучно пересдала на четверку, портила всю картину успеваемости.

Машка разлила чай, и они наконец расслабились. Аж пот прошиб. Вдруг она услышала, как Шеба скребется в прихожей.

– Погоди, я сейчас.

***

Шеба, закончив обход квартиры, пошла в ванную. Не обнаружив лотка на привычном месте, она демонстративно в знак протеста напрудила лужу в прихожей.

– Шеба! Как ты могла?

Она, не обращая внимания, продолжала загребать линолеум. Маша хотела шлепнуть, но не стала. Во-первых, не поймет, за что. Кошка со свой точки зрения права. Во-вторых, это кошка, с ними такое воспитание не прокатит. Ну и в-третьих, хозяйка сама виновата – не достала лоток из сумки.

Когда потоп был ликвидирован, а «трон» водрузили на законное место в ванной, кошка довольно проинспектировала место, мурлыкнула и пошла в комнату.

– Маш, ну где ты там? – окликнула ее Катерина. – Чай твой уже остыл. Я кипятка подлила.

– Иду!

***

Катя отогрелась и поехала домой на такси. А Машка осталась. Приняла не спеша ванну, пока Шеба металась, переживая, что хозяйка утонет. Сделала маску для волос, а после водных процедур намазалась антицеллюлитным кремом, который ни на что не влиял и не помогал, но приятно пах ванилью.

– Ну вот! – улыбнулась она сама себе в зеркало. – Красавица.

Кожа сияла: сказался отдых на свежем воздухе за городом. Теперь поваляться, отоспаться и завтра с новыми силами в бой! На фитнес. Возможно, потом еще пойдет на растяжку. Очень уж Маше понравилось на занятиях.

***

Она незаметно задремала с кошкой под бочком, а когда проснулась, то увидела несколько пропущенных звонков. Два от сестры и один от Инны, с которой они ходили уже на фитнесс.

– Алло! – набрала она сначала сестру.

– Маш! Ты почему не предупредила, что уезжаешь? – без приветствий сразу напустилась на нее Иришка. – Мама спрашивала.

– О… Ну… – растерялась девушка. – Скажи ей, что я в порядке. Я уже в городе. А вы?

– Мы тоже, – ответила она. – Вернулись в гостиницу. Еще три дня побудем и восьмого улетим обратно.

– Хорошо. Успеем еще повидаться, не переживай. Хочешь завтра пойти с нами на фитнес?

– Хочу!

– Я приготовлю для тебя футболку и легинсы.

Шеба обнаружила, что в миске кончился корм, подошла и села рядом со стулом. Хозяйка не реагировала. Кошка терпеливо ждала, сидя в позе египетской статуэтки.

Отключившись, Маша перезвонила Инне. Так и есть! Молодая мамочка тоже хотела позаниматься после праздников. Ей на растяжку нужен был напарник. Вот как удачно совпало. Их как раз четверо: Маша плюс Инна и Катерина плюс Иришка.

– Встречаемся в холле ровно в час, – сказала она Инне. – Не опаздывай.

Шеба не выдержала, пока хозяйка договорит, и, встав, закогтила ее за колено, вопросительно глядя в глаза.

– М-р?

– Чего тебе?

– Мр-р-р… – курлыкнула она.

– Ой, оголодала, – взяла ее на руки девушка. – Бедняжечка моя. Не кормят тебя, маленькую. Сейчас, сейчас…

Серая мордашка потерлась о ее щеку, и сразу стало тепло на душе.

Дзен.

***

На другой день они встретились в холле.

– Привет, – сказала Инна Волкова.

– Привет, – ответила Маша, высматривая в толпе подругу. – Катя! Иди сюда.

Она перебралась к ним на диванчик, чтобы надеть бахилы и раздеться. Иришка пришла через пять минут вместе с Мариной Томсон. Маша при виде матери сначала напряглась, а потом расслабилась. Чему быть – того не миновать.

Марина была без головного убора и одета в легкий тренч совсем не по погоде и держала в руках фирменную спортивную сумку. Маша поняла: их с дочерью подвез на арендованном авто муж. Вот он на улице, видно через панорамное окно. Стоит, наблюдает. Иришка помахала папе рукой, и он наконец сел в машину, отъезжая от входа.

– Марина, у вас не будет напарника на растяжку, – сказала ей Маша. – Если только тренер не поможет сама.

– Я не на занятие, – ответила женщина, умолчав о беременности, из-за которой ей нельзя теперь напрягаться в спортзале. – Сумка для Иры. Она сказала, тут есть парикмахер и косметолог. Схожу к ним и подожду вас внизу. Может быть, сходим куда-нибудь погулять?

Оставалось всего три дня, чтобы провести их со старшей дочерью. Наверстать, увы, не получится, но это лучше, чем ничего. Марина Томсон решила лучше узнать Машу, пока она тут. Тем более что муж не против общения.

– Ну… – замялась Маша.

Она бы с сестренкой погуляла. А вот с матерью даже не знает. Девушка все еще чувствовала себя немного неловко и скованно рядом с нею, хотя на турбазе лед дрогнул.

– А что, Маш! – услышала их Катерина. – На проспекте ледяные скульптуры поставили и всякие сердечки из мишуры, можно рядом с ними сфотографироваться.

– Да-да! Маша, давай, – повисла на ней младшая сестра.

– Ладно, уговорили, – сдалась девушка.

***

На фитнесе с них сошло семь потов. Казалось бы, простой всего неделя, но организм предательски отвык от нагрузок.

– Ногу выше! Выше, я сказала! Мах! Еще! Энергичней! Не отстаем. Восемь… Семь… Шесть… Пять… Четыре… Три… Два… Один! Молодцы, поменяли! – командовал тренер.

Маша пыхтела. Пот стекал по лицу, несмотря на повязку для волос, которая должна была впитывать влагу. В промежутке она ухватила полотенце, лежащее рядом с ковриком, утерлась и снова бросилась в бой.

Через сорок пять минут, упав на коврик, она с облегчением слушала голос мучительницы-тренерши и расслаблялась под приятную медитативную музыку.

Вот оно, счастье! Когда наконец этот ужас заканчивается, и эндорфины поступают в мозг. Не сравнится ни с какой шоколадкой. Полный дзен.

– У-оу… – застонала она, встав на четвереньки.

Более подготовленная Катерина подала ей руку, помогая подняться на ноги, и девушка благодарно кивнула. Младшая сестра легче перенесла нагрузку, чем полноватая старшая. Иришка легко и непринужденно вскочила с коврика. Инна как молодая мама сильно не напрягалась, пропуская часть упражнений, но тоже вспотела.

– Идем греться? – спросила она.

– Идем. А ты… Можно уже?

– О, – смутилась Волкова. – Я уже не кормлю. Сам отказался.

И они в полном составе пошли в ИК сауну, разогревая мышцы после мучительной тренировки. Потом отдохнули и пошли уже подготовленные на растяжку. И правда здорово. После физнагрузки и сауны тело легче тянется и гнется во всех направлениях. Одно удовольствие.

Девчонки, позанимавшись, разошлись. Катерина пошла переодеваться, чтобы сменить на посту в гардеробе Анжелу Викентьевну, а остальные девушки отправились в тренажерный зал. Маша, зная свое слабое место, а именно – попу, – решила уделить внимание эллипсу.

– Ой, – вдруг заметила она в зале знакомые лица.

Там был «вражина» и татарин. В смысле, ее брат. То есть, Тимур. Неважно. Они оба занимались в качалке. Золотов лупил маленькую смешную грушу, подвешенную в углу, и она, отлетая, как будто сама давала сдачи. Тимур Алаферов лежа качался с отягощением, поднимая и опуская ноги. На штыре тренажера красовалось пять «блинов».

Маша подошла ближе и спросила:

– Очень тяжело?

От неожиданность он резко согнул ноги, и тренажер чуть не придавил его.

– Ой… б… Прости… Сейчас.

Он распрямил нижние конечности, зафиксировал рычаг сбоку и вылез из-под орудия пыток, на которое Мария всегда с опаской поглядывала, но сама не решалась позаниматься, тем более без тренера.

– Привет, – широко улыбнулся ей Тимур. – Как ты?

– Занимаюсь, не видишь? – тоже улыбнулась она.

Ну нравился ей этот котище, ничего не поделать. Такой у нее вдруг оказался брат.

– Мы с девочками пошли сегодня по полной программе, – добавила она. – Фитнес, стретчинг и теперь тут. Что посоветуешь? Я хотела на эллипсе позаниматься.

– Ноги? – уточнил кто-то сзади.

Маша резко развернулась на месте и встретилась глазами с «вражиной». Он был в фирменных трениках с полоской и мокрой от пота майке. Лицо покрывали мелкие капли. С шеи свешивалось полотенце. Серые глаза внимательно, испытующе смотрели через стекла очков.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – повторила она. – Ты что-то сказал?

– Говорю, ноги хочешь подкачать? Правильно. Давай помогу настроить тренажер.

– С… спасибо.

С одной стороны, она растерялась, а с другой – спасибо ему, что не напоминает о том, что случилось на турбазе. Это была ошибка. Надо вести себя как ни в чем не бывало.

Дзен? Ну, дзен же? Давай, родненький.

Нет, ни фига.

В его присутствии раньше тряслись поджилки, как на собеседовании. Потом все трепетало от праведного гнева и негодования. Позже – сладко замирало внутри. А теперь… Маша и сама не знала, что к нему испытывает. Но не равнодушие, это уж точно.

Когда он помогал ей забраться на тренажер, казалось, между ними проскакивают искры. Она только надеялась, что только ей это мерещится. Но мужчина не подавал виду, и она тихо радовалась. Значит, все в порядке, и он не заметил, что с ней что-то не так.

А потом стало не до того. Опять размеренно «идти в гору» на эллипсе, увеличивая угол и нагрузку, потеть и считать про себя шаги.

– Не устала? – через некоторое время спросил он со своего тренажера, стоящего рядом.

Причем он даже не запыхался. Вот это подготовка! Аж завидно стало.

– Немного, – выдохнула она в перерывах между шагами. – Сейчас, почти закончила.

Маша во что бы то ни стало решила довести этот подход до конца. Вон, Катя молодец, вместе с Ирой крутят на велотренажерах. Инне, лежащей на наклонной скамеечке, что-то объясняет Тимур, и она внимает. А потом… Тут Машка чуть не споткнулась, рискуя упасть с тренажера. Потому что в зал вошел муж Инны Волковой.

Он замер на миг, оценивая обстановку, как-то плавно, хищно подошел к Инне и что-то сказал татарину. Тот резко встал, отодвинулся от Волковой и перестал улыбаться.

– Ой. Все, как тут заканчивать, на что жать? – забеспокоилась девушка.

Золотов остановил свой тренажер, сошел с него и нажал на магнитный стоппер у Машиного аппарата. Она слезла, и ноги опять свело, как в прошлый раз.

– Ой-ё-о… – вырвалось у нее.

– Погоди, не вставай, – сказал Иван.

Она села на пол, покрытый мягким войлоком, и он начал разминать ей ногу, которую дергало судорогой. Уф… Наконец отпустило, и девушка осторожно встала, опираясь на него.

– Спасибо. Я пойду, – сказала она, оглянувшись, что происходит в зале. – Там что-то происходит.

Золотов тоже обернулся. А там… Там муж Инны, на голову ниже татарина, легко и непринужденно двинулся с места. Всего один шаг навстречу. Кажется, он ничего не делал, но Тимур вдруг резко хыкнул, согнулся и мешком упал на пол.