Глава 30

Я лежу с закрытыми глазами и прислушиваюсь к ощущениям. Тело расслаблено настолько, что, кажется, даже во сне такое невозможно. Заид выводит восьмерки на моей пояснице, а я время от времени содрогаюсь от мурашек, следующих за его пальцами.

– Душа, значит, – шепчет он задумчиво.

Приоткрываю глаза и смотрю на него. Таким Заида я еще не видела. Он кажется серьезным, но в его взгляде есть что-то от ленивого огромного кота. Он удовлетворен и доволен, хоть и не показывает этого. А я бы посмотрела. Мне очень нравится улыбка Заида – открытая и искренняя. В такие моменты в уголках его глаз образуются морщинки, похожие на лучи солнца, и он совсем не выглядит страшным и суровым медведем. Когда его брови не съезжаются на переносице, челюсти не сжимаются, а на щеках образуются ямочки. Красивый. И я хочу, чтобы он был целиком мой. Чтобы эти ямочки и «лучики» принадлежали только мне.

– Душа, – подтверждаю, глядя в его глаза.

– Моя душа, – задумчиво произносит он. – Джанан.

– Джанан? – спрашиваю еще тише, словно боюсь пошатнуть хрупкий мир нежности между нами.

– Значение этого имени – душа моя. Странно, что ты не знаешь.

– Никогда не интересовалась.

– Так я теперь буду тебя называть.

– Не ведьмой?

Он усмехается, а я перевожу взгляд с глаз на эти очаровательные ямочки и зажмуриваюсь от удовольствия.

– Нет, Джанан. Только так.

Я широко улыбаюсь, а еще мне хочется плакать. От нежности, удовольствия и всех переполняющих чувств. Хочется спросить, почему он был так груб со мной той ночью, но молчу, потому что вопросы всегда приводят к тому, что он меня выгоняет.

– Рассвет, – шепчу, глядя, как в комнате становится еще светлее. – Ты отдашь меня другому мужчине? – интересуюсь тем, отчего в груди болит сильнее всего. – Позволишь чужим рукам ласкать меня? Чужим губам целовать? Разрешишь кому-то смотреть в мои глаза и на мое тело?

Заид сжимает челюсти и прикрывает глаза. Переворачивается на спину и, подложив руку под голову, тяжело дышит. И молчит. Это больнее всего. Он не говорит нет, не опровергает мои слова. В моем идеальном мире Заид сгребает меня в охапку, неистово, но нежно целует, признается в любви и просит меня стать его женой. Реальность же гораздо суровее и непригляднее. Он продолжает лежать на спине и игнорировать мой вопрос. Сглатываю ком в горле и хрипло спрашиваю:

– Господин, я могу идти?

– Можешь, – тихо отвечает он.

И все. Этим убивает во мне все чувства, которые были до этого. Получается, он дал мне другое имя, и все, что было между нами до этого момента, – лишь ради секса. Никаких особенных чувств он ко мне не испытывает.

Я поднимаюсь с кровати, подхожу к двери, возле которой сброшена моя одежда. Подхватываю ее трясущимися руками и, как могу, быстро натягиваю на себя. Лямка бюстгальтера перекручивается, но я даже не утруждаюсь тем, чтобы поправить ее. Быстро набрасываю платье, рукой приглаживаю волосы, всовываю ноги в бабуши и, придерживая разорванный лиф платья, выхожу из комнаты. Он даже ни звука не проронил перед моим уходом, и сейчас, несясь по коридору в свою комнату, я едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Но, вбежав к себе, я не плачу, а только злюсь еще сильнее, чем до этого. На себя за то, что снова позволила себе витать в облаках, не обращая внимания на очевидные факты, и на него за то, что использовал меня. В который раз, наивная ты дурочка Амира. Никогда тебе не стать для него Джанан.

Приняв душ, падаю на кровать и засыпаю, потому что всю ночь дарила себя Заиду, и моей энергии не хватит еще и на самобичевание. Просыпаюсь после обеда совершенно разбитая, так толком и не отдохнув. Казалось бы, спала крепко, а все равно уставшая. Приведя себя в порядок, я говорю Тине, что поужинаю с девушками в гареме, и выхожу из спальни. Сейчас я не могу оставаться одна, потому что сожру себя заживо.

В большой комнате уже накрывают дастарханы, и я прохожу к группе девушек, с которыми сидит Инас. Присаживаюсь рядом, а подруга тут же обнимает меня. Она улыбается, но все равно пытливо заглядывает в глаза.

– Что-то случилось?

– Ничего нового, – коротко отвечаю я, совершенно не желая распространяться.

Мы обедаем, а потом возвращаемся на подушки. Девушки общаются между собой, делясь последними сплетнями гарема. Аиду собираются выдать замуж, так что она бойко обсуждает предстоящее событие. Ее глаза светятся радостью, и я ее понимаю. Все же такая участь лучше, чем прозябать в гареме, заброшенной, словно ненужная вещь.

– Татьяна! – выкрикивает Хая, появляясь в большой комнате. Она сканирует взглядом всех девушек, выискивая ту, которую позвала, и все оглядываются вместе с ней. – Татьяна! – более нетерпеливо. – Где она?

– Кто такая эта Татьяна? – спрашиваю тихо у Инас.

– Та, которую привезли после твоего возвращения.

Внутри сжимается комок боли, и я невольно кривлюсь.

В комнату входит невысокая блондинка с пышной грудью. Ослепительно красивая и, к сожалению, не выглядит ни высокомерной, ни противной. Миловидная и с приятной улыбкой.

– Вы искали меня? – спрашивает она на английском, когда подходит к Хае.

– Искала. Собирай вещи.

Внутри меня порхают бабочки. Значит, он все же ко мне неравнодушен, раз решил выслать свою новую игрушку?

– Меня выгоняют?

– Бери выше. Ты переезжаешь в покои фаворитки, – довольным тоном и с широкой улыбкой отвечает Хая.

И вот так просто все бабочки, в последний раз взмахнув крыльями, погибают. Буквально обугливаются и черным пеплом покрывают мое ноющее сердце. Все, кто живут в покоях фавориток, уже были в постели Заида, или в скором времени там побывают.

«Его душа? – ехидно интересуется у меня внутренний голос. – Куклой была, ею и останешься».

Хочется кричать, срывая голос. Реветь так громко, чтобы в этом дворце порока повылетали окна.

Я чувствую на себе взгляд Инас, наверняка он полон сожаления и скорби, поэтому не могу сейчас посмотреть на нее. Тогда совсем расклеюсь. Как же я устала страдать и плакать! Ненавидеть и проклинать! Теперь уже я сама хочу выйти замуж и уехать отсюда. Или просто уехать, чтобы строить жизнь подальше отсюда.

Когда Хая с новой фавориткой покидают комнату, я молча поднимаюсь и иду во внутренний двор. Мне срочно нужен воздух. Инас семенит за мной молча, потому что, видимо, понимает, что сейчас любая беседа будет меня раздражать. Свернув в сторону внутреннего двора, я замедляюсь. В конце коридора Яхья разговаривает с Лутфией. Это мой шанс сделать все быстро, словно сорвать пластырь с ноющей раны. Когда их беседа заканчивается, и Яхья разворачивается на выход, я ускоряюсь.

– Господин Яхья! – выкрикиваю, а он поворачивается, глядя на меня вопросительно. Лутфия при этом хмурится и тоже останавливается. – Добрый день, – здороваюсь, подойдя ближе.

– Добрый, Джанан, – отзывается он, а я вздрагиваю от этого имени.

– Амира, – поправляю его.

– Я называю так, как приказал господин Заид. Что ты хотела?

– Замуж, – бросив быстрый взгляд на Лутфию, опускаю свой, а потом снова смотрю на Яхью и на то, как его брови медленно ползут вверх.

– Замуж? – переспрашивает Лутфия и улыбается так, словно я сказала какую-то чушь. Наверное, для нее это так и звучит.

– Замуж, – киваю в подтверждение своих слов. – Господин Заид сказал, что выдаст меня замуж. Так вот, я бы хотела ускорить этот процесс.

Теперь брови Лутфии в точности повторяют движение надзирателя гарема.

– Джанан, ты, видимо, не в себе, – раздраженно цедит Лутфия сквозь зубы.

– Джанан, может, и не в себе, а Амира вполне. Прошу как можно скорее подыскать мне мужа, – произношу уже более уверенно и задираю подбородок.

– Иди сюда, я подыщу тебе мужа, – громыхает Заид позади меня, и по телу бегут неприятные мурашки. Позвоночник как будто покрывается льдом от холода в его голосе.

Медленно поворачиваюсь и, бросив взгляд на разъяренного Заида, покорно опускаю его. Слышу его тяжелые шаги в нашем направлении и то, как быстро разбегаются свидетели этой сцены, словно тараканы на свету. В поле зрения попадают светлые мокасины Заида, а выше я не решаюсь смотреть. Он опять злится, только причина мне непонятна. Сам ведь сказал, что выдаст меня замуж, я просто прошу ускорить процесс.

Заид берет меня за подбородок и заставляет поднять голову.

– В глаза мне смотри! – резко приказывает он. Наши взгляды сталкиваются, и я даже ежусь от того, что вижу в его темных омутах. Там столько обещаний наказания, что мне становится страшно. Заид склоняет голову набок, всматриваясь в мое лицо. – Значит, замуж захотела?

– Ты сам сказал, что выдашь меня.

– Сказал, – подтверждает он. – Когда придет время.

– Оно пришло, ты больше во мне не нуждаешься.

– С каких это пор ты такая дерзкая? Хотя что я спрашиваю? Ты всегда такой была.

– Ты привез новую наложницу, – выплевываю я с ненавистью.

– Привез, – слегка прищурившись, отвечает Заид.

– Значит, во мне больше нет нужды.

– Я сам буду это решать.

– Ты поселил ее в покоях фаворитки! – выкрикиваю, и челюсти Заида крепко сжимаются. Мне даже кажется, я могу услышать скрип его зубов.

– Может, мне стоит с тобой советоваться, кто приедет в мой дом и куда будет поселен? М? – нетерпеливо спрашивает он. – Тебе не кажется, Джанан, что ты слишком много на себя берешь?!

– Я – Амира!

Заид перехватывает меня за затылок и наклоняется так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Сейчас же вернись в свою комнату и не выходи оттуда, пока я не позволю. Закрой рот на замок и не смей ни к кому обращаться со своими просьбами, пока не получишь на то моего разрешения! – цедит он со злостью. – Джанан.

Резко отпускает меня, отчего я, пошатываясь, едва удерживаюсь на ногах.

– Вперед! – рявкает он, когда я не двигаюсь с места.

Бросив на Заида последний злой взгляд, я обхожу его и несусь в свою комнату. Ненавижу этого варвара! Разорвала бы, если бы у меня хватило для этого смелости и силы.