Глава 33

– Джанан, господин вернулся, – быстро шепчет мне Тина, и я резко поднимаю голову и смотрю в глаза своей служанки.

– Правда?

– Да, – она быстро кивает. – Говорят, всего на несколько часов и скоро снова уезжает. А еще я слышала, как Яхья сказал, что господин ждет гостей. Примет их, а потом покинет дом.

Я вскакиваю со своего места.

– Ты куда собралась? – спрашивает Инас, приподняв бровь.

– Я… мне нужно.

Быстро обегаю скамейки внутреннего двора, лавирую между девушками и наконец влетаю в дом. Заид уехал четыре дня назад, и я так сильно тосковала по нему, что не могла спать. После моего признания я практически поселилась в его спальне. Он позволяет мне читать его книги, бывать в его кабинете – иногда, даже пока он работает, – и, конечно, спать в его постели. Как же приятно чувствовать, как он прижимается ко мне, когда приходит ночью, просыпаться от его ласк и заниматься сексом. В последнее время он слишком много работает и мало спит, но всегда со мной, и это радует больше всего. Заид не говорит мне о любви, но я читаю ее в его глазах. И пускай даже я обманываюсь, это приятное заблуждение. С того самого дня, когда между нами рухнул барьер, я стала спокойнее. И теперь не смотрю на девушек гарема как на соперниц, но все равно постоянно намекаю Заиду, что им пора замуж. Пока еще ни одна не была выдана, но я не теряю надежды.

А еще грядет что-то из ряд вон выходящее. Какие-то тревожные события, о которых я не могу перестать думать. Ни Хая, ни Лутфия, ни Яхья ничего не рассказывают, но все документы девушек, ценности и некоторые вещи были упакованы в чемоданы, которые стоят у дверей спален. Интуиция подсказывает мне, что все это не к добру, и только лишь от небольших догадок волосы на голове шевелятся. А еще Заид передал через Хаю, что я должна начать учить английский язык. Совершенно не понимаю, зачем это мне, но он настаивает. Яхья сообщил, что для меня уже нашли учителя, и мы с ней завтра приступаем к занятиям.

Забежав в свою комнату, я начинаю приводить волосы в порядок, а через пять минут входит Тина.

– Джанан, Яхья сказал, чтобы ты поторапливалась и прикрыла лицо шелой.

– Это что еще за требования такие? – Я опускаю руку с расческой на туалетный столик.

– Не знаю. Он сказал тебе такое передать.

Переодеваюсь и смотрю на себя в зеркало. Красивая гандура скрывает мое тело, но демонстрирует изгибы. Я уверена, Заид оценит мой новый наряд по достоинству. По коридору я иду, опустив взгляд в пол. Чувствую, как горят щеки от предвкушения встречи.

Слуга открывает дверь, и я вхожу в большую комнату. Здесь играет музыка, справа танцует девушка в тонких шальварах и топе, в комнате стоит дым. Я поднимаю голову и уже не могу опустить взгляд, потому что он сталкивается с темными омутами Заида. Он словно тянет меня к себе, и я медленно перебираю ногами, двигаясь в его направлении. Не могу стоять на месте, иначе загорятся стопы.

– Душа моя, – тихо произносит Заид, когда я подхожу практически вплотную. Он откладывает мундштук кальяна на подставку и манит меня коротким жестом. – Ближе, Джанан.

На моем лице сама собой расцветает улыбка, и я бросаюсь к Заиду. Он проворно ловит меня за талию и усаживает к себе на колени, обнимая.

– Все на выход, – тихо приказывает он, но даже сквозь музыку его слышат все присутствующие и тут же покидают комнату. – Соскучилась по мне? – спрашивает Заид, снимая с меня шелу и поглаживая щеку.

– Чуть не умерла от тоски, – отвечаю я.

– Покажи, как сильно скучала, – с лукавой улыбкой произносит Заид.

Я передвигаюсь на его коленях так, чтобы оседлать бедра, и прижимаюсь всем телом, крепко обнимая. Большие ладони ложатся на мои ягодицы, и, резко дернув, Заид впечатывает меня в свидетельство своего возбуждения. Мое лицо тут же вспыхивает, а по низу живота прокатывается теплая волна удовольствия.

– Заид, – выдыхаю я, когда он впивается настойчивыми губами в чувствительную кожу шеи.

– У меня сегодня будут гости, Джанан. Сначала женщина, потом ее муж. Никакой дерзости, никаких выходок. Я хочу, чтобы ты показала всю свою покорность, на какую способна. Не волнуйся, терпеть такое положение вещей нужно недолго, – хмыкнув, говорит Заид, а я улыбаюсь: этот мужчина слишком хорошо меня знает. – Они уедут, но эта встреча действительно важна для меня, так что постарайся, милая.

– Я сделаю все что нужно, – закатив глаза от удовольствия, я впиваюсь пальцами в его волосы на затылке и слегка тяну.

– Меня настораживает твоя покладистость, – слегка прикусив шею, произносит Заид и поглаживает талию, заставляя меня вздрагивать и жмуриться от удовольствия.

– Я просто очень-очень соскучилась.

– Тогда нам нужно поскорее свернуть эту встречу и насладиться друг другом, пока я снова не уехал.

Я слегка отстраняюсь и заглядываю Заиду в глаза.

– Надолго? – выходит жалобным тоном.

– Надеюсь, что нет. В доме останется Валид. Если что-то нужно, обращайся к нему, Хае, Лутфии или Яхье. – Внезапно лицо Заида становится абсолютно серьезным. Он обхватывает пальцами мой подбородок и слегка хмурится. – Обещай, что будешь слушаться их, пока меня нет.

Я неуверенно улыбаюсь, потому что от его тона внутри проскальзывает холод. Что-то не так, я это чувствую.

– Заид…

– Обещай, Джанан.

– Почему ты так говоришь? Тебе грозит опасность?

– Я решу все вопросы, но ты должна слушаться. – Медленно и неуверенно киваю, боясь даже предположить, что происходит. – Умница. И помни, ты – самое дорогое, что у меня есть.

– Ты… ты правда так думаешь?

Заид коротко кивает и целует меня, а я задыхаюсь. Он впервые сказал мне, что я ему дорога. Да, он уже десятки раз называл меня своей душой, даже единственной, но никогда вот так с чувством не рассказывал, что я дорога для него. Это ведь так много значит для меня. Прижимаюсь к нему сильнее, отвечая на поцелуй и вкладывая в него все свои чувства. Я искренне надеюсь, что интуиция меня подводит, и нам ничего не грозит, но изнутри грызет червячок сомнений, который твердит, что скоро нас ждет множество испытаний.

В дверь стучат. Я отрываюсь от губ Заида, задыхаясь, и пытаюсь встать, но он крепко удерживает меня за талию на месте.

– Войди! – приказывает, глядя поверх моего плеча.

– Господин, миссис Фоули прибыла, – докладывает слуга.

– Верни всех сюда, и через пять минут пускай ее проводят.

Дверь закрывается, а Заид снова смотрит мне в глаза.

– Ты – православная.

– О, Аллах, – ахаю я, схватившись за горло.

– Так надо, Джанан.

– Если надо, я притворюсь ею. Но зачем?

– Мне нужно, чтобы ты немного пообщалась с этой женщиной. Она не понимает ни наших традиций, ни воспитания. Я хочу, чтобы она увидела в тебе кого-то, кто будет ей ближе. Она христианской веры, а у тебя подходящая внешность.

– Нужно расположить ее к себе, – констатирую.

– Да. Необязательно дружить с ней или что-то такое, но она должна проникнуться к тебе симпатией. Справишься?

– Попробую.

– Справишься, – теперь уже утвердительно произносит Заид и, поцеловав меня в кончик носа, ссаживает со своих коленей, отправляя занять место на подушках у его ног. Сев, я снова надеваю шелу и складываю руки на коленях, принявшись ждать дальнейших событий.

Тут же в комнату входит музыкант, одна из девушек гарема в костюме танцовщицы и слуга, который останавливается у двери. Заид перехватывает мундштук с подставки, но угли уже погасли. Он дает слуге взглядом понять, что кальян нужно разжечь заново, и тот вызывает служанок, которые начинают суетиться вокруг.

– Подайте обед, – коротко командует Заид, и сразу после этого в комнату вводят красивую девушку со слегка раскосыми глазами и затравленным взглядом. Видимо, это и есть миссис Фоули.

После недолгого общения я проникаюсь к ней уважением за ее твердую позицию и любовь к мужу, она сквозит в каждом жесте девушки, в ее взглядах, когда Заид упоминает его. Он переводит для меня некоторые из ее ответов, чтобы я могла хотя бы понять суть беседы.

А потом Заид отправляет нас с Мишель в гарем, чтобы, по словам Заида, он мог спокойно пообщаться с ее мужем. Мы ведем беседу, усевшись в моей комнате, и я пытаюсь понять, что происходит, но, похоже, она так же, как и я, не владеет информацией. Это плохо, потому что чувство тревоги во мне усиливается. Кажется, что грядет и правда нечто такое, последствия чего мы будем ощущать еще долгое время. Предложение Заида оставить Мишель в гареме тоже не добавляет спокойствия. Я пытаюсь убедить себя, что это всего лишь какой-то хитрый ход с его стороны, и на самом деле он этого не имел в виду, но ревность все равно опутывает сердце тугими ветвями, впиваясь в нежный орган острыми шипами.

Как только мы усаживаемся на диванчик, я беру с подоконника за его спинкой телефон и включаю аудиопереводчик.

– Тебе здесь будут не рады, – наговариваю я, глядя ей в глаза.

– Я знаю. И не собираюсь здесь оставаться. А ты здесь по собственной воле? – отвечает она.

Я смотрю на нее с улыбкой, играю свою роль. Хоть я действительно оказалась здесь, сама того не желая, сейчас не хотела бы оказаться ни в каком другом месте.

– Да, я здесь по собственной воле. Мой отец подарил меня Заиду.

– В смысле «подарил»? Ты же не вещь, чтобы тебя дарить.

Мишель все еще думает, что женщина что-то решает в этом мире, в то время как на самом деле мужчина просто позволяет это ей. Я улыбаюсь ее наивности.

– Это в твоем мире женщина принадлежит только самой себе, а в нашем мы принадлежим своим мужчинам.

– И ты считаешь это нормальным?

– Да, – отвечаю с кивком. – Потому что я выросла в таких условиях. К тому же, таковы законы общества. Мы не можем сами себя защитить, а наш мужчина может это сделать.

– Но даже в вашей стране женщины работают и сами себя обеспечивают.

– Они глупые, потому что остаются без защиты, – фыркаю я, а Мишель внимательнее всматривается в мое лицо.

– Ты не похожа на женщину, рожденную в этих местах.

– Но, тем не менее, это так.

– Ты не рабыня?

Вопрос Мишель веселит меня, и я не сдерживаю свои эмоции.

– Нет. Я скоро стану законной женой господина.

– Но ты сказала, что была подарена, как вещь.

– Даже вещь может стать женой, если будет достаточно умна, – прищурившись, отвечаю я. Меня начинает раздражать этот допрос.

– Имеет смысл. Как давно ты здесь?

– Уже почти год.

– И до сих пор не стала женой? ― спрашивает с сомнением.

– Пока еще нет. Но скоро непременно ею стану, – уверенно произношу я.

– Ты сказала, что мне не будут тут рады…

– Не будут, ― слегка нахмурившись, отвечаю я. Неужели она и правда рассматривает возможность остаться в гареме? ― Здесь не любят чужаков. И пускай господин любит женщин с экзотической внешностью, остальные женщины в гареме не дадут тебе жизни. В лучшем случае ты получишь увечья, а в худшем ― умрешь.

Миссис Фоули ахает.

– Но они как-то приняли тебя.

– Скажем, мне было нелегко. С моей внешностью очень тяжело было найти свое место в гареме. Моя мама русская, и я пошла полностью в нее. И уже сбилась со счета, сколько раз меня пытались убить здесь.

– Как тебе удалось занять нынешнее положение?

Хмурюсь, потому что создается впечатление, словно она хочет взять у меня мастер-класс, как выжить в гареме Заида.

– Я была настойчивой, – отвечаю коротко, давая понять, что эта тема исчерпана.

В дверь стучат, и в комнату входит Тина. Бросая короткие взгляды на Мишель, она пересекает комнату и наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:

– Господин велел тебе надеть костюм для танцев и вернуться к нему.

– Костюм для танцев? – с недоумением спрашиваю я, Тина кивает.

Я встаю с диванчика и наговариваю на аудио:

– Моя служанка проведет вас во внутренний двор, пока вас не позовут, а мне нужно переодеться.

Мишель кивает и выходит вслед за Тиной, а я иду переодеваться. Меня грызут сомнения в этом приказе. Неужели он хочет продемонстрировать мои навыки танца чужому мужчине? Все же не настолько сильны, вероятно, чувства Заида, раз он готов показывать меня чужакам в таком виде. Спустя десять минут я, опустив взгляд, возвращаюсь в комнату господина. Под тонкой газовой шелой мои щеки пылают от смущения. Я точно знаю, что Заид там не один, и скудные клочки ткани, кажется, едва прикрывают мое тело.

Вхожу в комнату и останавливаюсь на пороге, бросив испуганный взгляд на Заида и его гостя. Мужчина рассматривает меня с интересом, но, к счастью, в его взгляде нет сексуального возбуждения, и от этого становится легче дышать. Заид что-то говорит ему, кивая на меня, а незнакомец, пройдясь по мне взглядом, отводит его в сторону, всем видом давая понять, что оценил, но не проникся.

– Ступай, – наконец отпускает меня Заид, и, кивнув, я покидаю его комнату. Оттуда несусь к себе с колотящимся сердцем. Снова у меня такое ощущение, что я игрушка. Вещь, призванная услаждать взор и вовремя появляться на сцене, чтобы служить целям господина. В спальне срываю с себя ничтожные тряпки и надеваю гандуру, сверху непримечательную черную абаю, завершаю образ гишуа и только тогда выдыхаю, скрывшись от любых любопытных глаз. Может, мне до конца жизни ходить в таком одеянии? Тогда Заиду не придет в голову демонстрировать меня, выставлять словно куклу на витрину, и я наконец смогу жить спокойной жизнью.