Глава 15

— Тише. Успокойся. Это не то, про что ты могла подумать, — шепчет Ксай, протягивая ко мне руки.

Отпрыгиваю от них, как от оживших змей.

— А что я могла подумать? — смеюсь невесело.

Эмоции переполняют, рвутся наружу. Внутри нестерпимо жжет, выжигая доверие и любовь, злость, желание отомстить, причинить такую же боль смешиваются в один причудливый коктейль.

— Он не совсем тебя предал, — закапывает себя и демона еще больше вампир.

Почему-то эта фраза, смешиваясь в моей памяти с едва уловимым чужеродным ароматом, ассоциируется с изменой, и я зло смеюсь:

— Не совсем? А как? Частично? Телом изменил, в душе остался верен? Или наоборот? Или всунутый не туда член не считается изменой? — злой сарказм сочиться из меня подобно яду. — И когда успел? Вчера? Или уже сегодня?

— В том то и дело, что не успел, — усмехается вампир и от этих его слов на миг становится легче.

Эхом напоминаю еще в глубоком детстве данное еще в глубоком детстве обещание: «Я буду спокойна и рассудительна, и тогда никто и никогда не увидит, как больно мне сделал, не узнает мои слабости!».

— Что же ему помешало? — спрашиваю недоверчиво и замираю, сосредоточенно утихомиривая бушующий внутри ураган.

Не знаю, какой ответ жду и на что рассчитываю. Хочется ли мне услышать о невольном озарении или о вовремя вспомненной жене, но это точно не тот короткий ответ, что бросает вампир:

— Я.

Первая мысль была прибить. Обоих. Позволить им почить смертью храбрых и невинно-убиенных. Вторая… С возрастающим отчаянием оглядываюсь по сторонам. Присутствие мужчин давит, гнетет. Мне бы скрыться, исчезнуть подальше…

— Держи ее, — едва заметное движение не ускользает от внимания Ксая, и меня перехватывают крепкие руки.

— Пусти…, - требую, вырываясь изо всех сил. Еще немного и в ход пойдут кулаки, ноги, слезы и зубы.

— Никогда, — отвечает поймавший меня демон прямо мне в губы и сминает их в безжалостном клеймящем поцелуе: — Никогда не изменял тебе. И не изменю. Даже не думай. Это просто слова. Мы должны были проверить, — шепчет неистово.

— Проверить? — скептически переспрашиваю я, эхом повторяя последнее слово.

— Она была так похожа на тебя. Пахнет как ты, выглядит как ты…, - бормочет неразборчиво, сопровождая каждое слово поцелуем: — И когда она появилась, я даже не усомнился, не задумался, что она — не ты.

Почему-то из всей этой странной речи разум вычленяет единственное слово:

— Была?

Смотрю в ярко-синие сапфировые глаза, лед которых сейчас жжется, обжигает похлеще пламени. Дэм молча отворачивается, и я перевожу взгляд на вампира. Выразительный, требующий ответа и натыкаюсь на нечитаемую эмоцию. Страх, боль, ярость и что-то незнакомое мне, но оно преобладает, затягивая рубиновые глаза кровавой пеленой.

Отступаю, решив, что докопаться до правды можно потом, позже. Если будет, что выяснять. Воскрешаю в памяти подслушанный разговор:

— А слова Ксая о том, что мне лучше не знать?

— Он был против того, чтобы мы посвятили тебя в наше небольшое приключение. Считал, что нужно доставить тебя на Аластри, и только потом рассказать про нее.

Внутри все еще бурлит, и смешанная с раздражением ярость не хочет утихать, обида немного жжет, но уже где-то на задворках сознания рождается мысль, что я сама могла также попасться в ловушку их клонированных глаз, если бы не доверилась вопящей интуиции. А они мужчины и привыкли прислушиваться к чувствам только тогда, когда думают тем, что между ног… Нет, это неправильная мысль, она уводит меня в омут ярости и обид.

С трудом, но мне все же удается взять под контроль эмоции и заставить себя мыслить рационально. Вскипеть и растерзать я еще успею, а пока нужно выслушать.

— Рассказывайте, — прошу я, позволяя Дэмриану подхватить меня на руки и усадить на колени. Голос звучит так глухо и тускло, безэмоционально, что я невольно ежусь, вспоминая о склепе и могильном холоде.

— Да, нечего рассказывать, — говорит Ксай, устраиваясь рядом и проводя рукой по моей спине: — Как два идиота, попались в ловушку, оставив тебя в пещере. А когда поняли и вернулись, тебя уже в ней не было.

— Как вы поняли?

И снова вампир спрятал от меня глаза, избегая ответа. Да, что же произошло?

— Вначале никак, — взял слово Дэмриан, а потом: — Понимаешь, она пыталась нас соблазнить, но при этом того флера желания и возбуждения, свойственного тебе отклика на наши прикосновения не было. Все какое-то напускное, фальшивое…

— Соблазнила? — снова выделяю из всего сказанного единственное слово и ищу скрытый подтекст, недоговоренность.

И вновь этот совместный отвод глаз. Бесят своими недомолвками!

— То есть сейчас ты…, - смотрю на демона осуждающе, наконец-то вылавливая суть «проверки»: — Придурки!

Подрываюсь с колен и отскакиваю в сторону.

— Это же надо было до такого додуматься, — бормочу укоризненно, наворачивая круги по поляне.

— Мы просто вывели тебя на эмоции, — шепчет в свое оправдание Дэмриан.

— Тебя бы так вывели! Да, будь у меня в руке что-то тяжелое, уже прибила б тебя, а потом разбиралась и оплакивала, — еще больше злюсь я.

— Ну, не прибила же, — беспечно разводит руками улыбающийся демонюка, и я буквально чувствую, как его покидает сковывающее мышцы напряжение.

А вот вампир так и ждет неведомо чего затаившимся, готовым к нападению хищником.

— Как ты остановил ее, Ксай? — срывается с уст вопрос, и потому как вздрагивает его спина, пропуская удар, понимаю, что я угадала, это именно то, о чем он не хочет говорить, вспоминать, предпочитая оставить в тайне. Но скрытность и недосказанность это лишние козыри врагом, а их почему-то оказалось так много, существенно больше, чем нужно для счастливого брака.

— Выпил, — признается вампир, с затаенным страхом выискивая что-то в моих глазах.

Передергиваю плечами, не догадываясь, какой реакции он от меня ждет, и как мне следует реагировать на это признание. Весь опыт предыдущей жизни не подготовил к такому заявлению, не выдал ценных инструкций с описанием здоровых реакций на хладнокровное покаяние: «Я убил врага, как две капли воды похожего на тебя». Брр.

И сейчас я растерянно хлопала глазами, не утешая и не осуждая.

— И что? — уточнила, недобро прищурившись, авось подскажет мне ожидаемый ответ.

— Ты меня теперь боишься? Презираешь? Испытываешь отвращение? — выплевывает он слова, приписывая мне чуждые эмоции и реакции.

Бросаю твердое:

— Нет, — легко пожимая плечами.

Никогда не принимала своих мужчин за плюшевых мишек и пушистых котеек, а уж вампира тем более. Хищные, опасные, способные перегрызть врагу горло и загнать сердце в пятки одним взглядом и то, что я с этой стороной их натуры сталкивалась всего пару раз, не говорит ни о чем.

— Но я обиделась, — бросила на мужчин недовольный взгляд и отправилась на противоположный край поляны. — Раз и навсегда.

И когда Ксай двинулся следом за мной, автоматом напела всплывшую в памяти песенку:

— Не подходи ко мне. Я обиделась…

В мыслях крутилось продолжение и то ли задорная музыка, то ли полузабытые слова, вызвали улыбку на лице, а в голове рождался коварный план.

Так и не успев оформиться, коварный план был забыт, едва я подошла к краешку приютившей нас поляны.

Интуитивное ощущение смутной тревоги, словно сжало мои плечи, не давая пошевелиться.

«Опасность!» — набатом било в мозгу предупреждение.

Знакомое чувство врезалось в мои и без того взвинченные нервы, поднимая дыбом короткие волоски, холодя ладони и ознобом взбираясь вдоль позвоночника до загривка. Сердце суматошно забилось в груди, неприятно заныло, стиснутое в тиски жутким страхом. Я оцепенела, оторопело оглядываясь по сторонам и не решаясь сделать шаг ни вперед, ни назад.

Сероватый туман, сгустившись, наступал, отделяя меня от мужчин непроницаемой пеленой. Повеяло затхлой сыростью и сладковато-тошнотворным запахом кладбища.

Дыхание участилось, в висках неестественно громко стучала кровь, истошной сиреной выл инстинкт самосохранения, требуя немедленно уносить ноги. Не оборачиваясь, отступила, сделав шаг назад.

Осторожное движение, всколыхнуло липкое марево, и оно заклубилось, приобретая устрашающие очертания призрачной фигуры. Сознание сузилось, концентрируясь, и я не видела ничего, кроме этих из вырастающих из липкого марева теней. А они возникали снова и снова, вылепляемые из тумана, подобно снежному кому.

Сделав еще один шаг, спиной наткнулась на что-то твердое, теплое. Дыхание перехватило. Усилием воли подавила готовый сорваться оглушительный вскрик, понимая, что любое резкое движение спровоцирует этих тварей, в толпе которых мы очутились. Еще не до конца пробудившихся, но уже готовых напасть.

Слегка качнула головой от облегчения, услышав тихое дыхание и едва уловимый шепот в ухо:

— Не двигайся.

Душераздирающий протяжный вой сотни слившихся воедино нечеловеческих голосов огласил окрестности.

Обжигающий холод паники внутренней дрожью разлился по телу.

Призрачное нечто подобралось пугающе близко, окружило, сжимая кольцо. Неведомое, а от того еще более страшное.

Под моими недвижимыми ногами что-то треснуло, родив в душе дикий запредельный ужас. Я завопила, рот сам собой распахнулся в душераздирающем крике, но не выдал ни единого звука. Даже дыхание смолкло, затаившись до подходящего момента.

Первобытный страх смешивался с отчаянием, которого я не испытывала даже при атаке огроменных клякс-фендоров.

Стена льда выросла вокруг нас, окружив защитным щитом. Тьма заклубилась, беря в кокон. Но тени, просочившись через ледяной щит, зло зашипели, столкнувшись с тьмой, атакуя ее в попытке добраться до нас.

Столб ярко-синего пламени сорвался с рук Дэмриана, выжигая в тенях просвет, но они тут же сгущались в другом месте, напоминая этим фендоров.

Догадка мелькнула в мозгу, и я взмахнула рукой, рассекая запястье об острый коготь боевой трансформации вампира. Резко мотнула, яркой кровавой струйкой окропляя ближайшую тень, но вместо того, чтобы выжечь дыру в том месте, куда попала, как делала это с фендорами, моя кровь лишь разбудила ненасытный голод чудовищ и они напали на своего же собрата.

— Уходим, — прокричал Ксай, вскидывая меня на плечо и раскрывая крылья.

Тяжелые судороги нечеловеческого смеха, от которого всё тело словно пронзило током, а уши заложило ватой, отдаленными раскатами докатились откуда-то сверху, и я подняла взгляд. Нереальная фантасмагорическая голова закрывала небосвод. Я видела дыру вместо открытого рта, из которого вырывались клокочущие звуки безумного злобного хохота. Пустые глазницы на месте глаз, сверкающие красновато-фиолетовыми сполохами. Видела, как ритмично сжималась зияющие дыры там, где у человека бывает нос, будто пытаясь меня унюхать.

— Драдх, — громкое ругательство вампира, вывело меня из оцепенения, и я дернулась, заметив, как какая-то призрачная сеть, накрыла нас сверху, не давая взлететь.

Сбитые мы упали прямо в гущу чудовищ, и вырванную из крепких рук меня снова окружил кокон тьмы, отделяя от сражающихся мужчин.

Разинулась алчная пасть монструозной головы, наклоняясь все ближе. Вампир оттолкнул меня, и исчез в этом распахнутом зеве туманного монстра, а спустя мгновение вылетел из него, выплюнутый, как что-то несъедобное. Сердце оборвалось, стоило мне увидеть все изломанное, будто пропущенное через жернова, тело любимого.

Краем глаза я видела, как отчаянно, выжигая льдом каждый сантиметр, приближается ко мне Дэмриан.

Голова чуть отклонилась в сторону и зависла надо мной.

«Не успеет», — обреченно констатировал мозг.

И я закрыла глаза.