Глава 19

Очередное пробуждение не было похожим на выныривание из липкого тумана или из ледяной проруби. Мне не пришлось пробираться сквозь вязь собственных противоречивых чувств и мыслей. Я просто открыла глаза под заливистую трель певчих птиц, пытаясь согнать щекочущий лучик солнца скользящий по лицу и ощущая поразительную легкость во всем теле.

Осмотревшись, поняла, что помещение мне незнакомо. Сдержанная лаконичность проглядывалась во всем и в мебели без намека н а претенциозность и в отсутствии мелких деталей декора, что так любят женщины, и в спокойной цветовой черно-серой гамме. Тяжелые портьеры на окне были задвинуты, оставив лишь маленькую щелочку и погружая комнату в интимный полумрак, несмотря на ясный день за окном. Два удобных кресла в уголке с круглым столиком между ними, камин с белой шкурой на полу выделялся ярким пятном, парочка сабель и мечей на них, как единственное украшение. Минимализм в классическом его проявлении.

Звук шагов за дверью, перемежаемый мужскими голосами, заставил напрячься, и я быстренько осмотрела тумбочки в поисках того, что может стать оружием. Всегда лучше прятать ножичек под подушкой, но добежать до противоположной стены за ближайшим клинком я бы не успела, а потому в качестве оружия примеривала какой-то свиток, тяжелый фолиант, загадочный шар светящийся изнутри и тарелку с фруктами.

Голоса звучали все ближе, сливаясь в единый рокот. Подскочив, подхватила тарелку, обрадовалась, найдя маленький ножичек, и вспомнив заветное «неожиданность наше всё!» швырнула один из фруктов прямо в скрипнувшую дверь.

Попала… Пусть метание предметов и не было моей сильной стороной, но в этот раз звезды встали в нужный ряд и я с ошарашенным громким «Ой!» наблюдала, как по лицу Рона расплывается сочное желто-оранжевое пятно.

— Вижу, ваша жена уже пришла в себя, — хихикнул незнакомый мне мужчина, пока моя рука, явно шокированная таким метким попаданием, продолжила действовать согласно заложенной в нее программе.

— Вон, — рявкнул взбешенный Рон, заставив меня испуганно подпрыгнуть. Никогда еще не видела его таким злым.

Сделал шаг вперед, уклонившись от очередного фрукта, что новым ярким пятном украсил излишнюю холодность выдержанных цветовых решений.

Хлопнула дверь за суетливо поспешившим ретироваться незнакомцем, и новый снаряд украсил макушку не ожидавшего нового нападения мужа. Быстрый звериный шаг, слитное движение тела, и о каменную голову этого балбеса разбивается оказавшаяся в руках тарелка. Сильные пальцы, перехватывает мою занесенную с зажатым ножичком руку.

— Тише, порежешься, — цедит сквозь зубы кипящий от ярости мужчина, прижимая мое тело к себе.

Бью кулачками по его груди, только бы убедиться, что он материален.

Грубая ткань больно трется об нежные соски, и я только теперь понимаю, что полностью обнажена. Опять. Снова. От этой мысли пробирает на хи-хи. Видимо, судьба у меня такая просыпаться голой в чужих кроватях. И за какие грехи мне такая расплата? Непонятно…

Рон что-то говорит, но я не слышу. Стекающий яркими потеками сок удивительным образом смягчает его серьезное злое лицо. Подушечками пальцев стираю капельку с упрямого подбородка. Внутри заполошно колотиться сердце, а эмоции вдруг меняют свое направление со страха на злость и откровенное желание.

Тянусь к его рту, что-то упрямо мне выговаривающему, и жадно накрываю губы, сметая в поцелуе. Мне нужно убедиться в реальности происходящего, в том, что это не очередной бред пойманного в ловушку разума. Рон перехватывает инициативу, и поцелуй выходит жестким, страстным. В нем совсем нет свойственной моему ирлингу сдержанности, мягкости. И это настолько выбивается из привычной мне картины, что я несколько обескураженно прерываю поцелуй, пряча лицо на его груди, и даже то, что мужская рука гладит мои растрепанные волосы не заставляет меня отстраниться.

— Успокоилась? — спрашивает, прерывисто дыша, ирлинг.

Молча киваю, щекой скользя по тонкой мягкой ткани рубашки. Сил говорить нет никаких. Ураган эмоций пронесся, оставив выжженную пустыню чувств.

Мы перемещаемся. Я не вижу куда. Мне почему-то абсолютно безразлично происходящее. И лишь когда сверху меня обрушивается потоком холодной воды, отстраняюсь, начиная отчаянно вырываться. Но крепкие руки надежно удерживают меня в плену объятий.

— Что здесь происходит? Почему ты выгнал лекаря, Рон? — спрашивает новый участник событий, замирая на пороге купальни.

Мысленно смотрю на открывшуюся ему картину — голая я, полностью одетый Рон и струи ледяной воды. Шедевр, одним словом.

— Забери ее, Рей. Она совсем замерзла.

И я понимаю — замерзла. Настолько, что даже зубы стучат.

Меня как маленькую передают из одних рук в другие, кутая в теплое полотенце.

— Что… проз. зо. шло, — выдавливаю из себя ломким, скрипящим, как несмазанная телега, голосом.

— А это ты мне расскажи. Во что ты вляпалась? — просит Рей, устраивая меня на своих коленях.

Взмах драконистой руки и камин вспыхивает жарким огнем. Моё тело безжалостно растирают, прогоняя знобящую дрожь.

— Не реви, — шепчет, целуя меня в висок, тыльной стороной ладони стирая мокрую влагу с щек.

— Я не реву, — почти неслышно лепечу в ответ.

— Вот и не реви, — покладисто соглашается дракон.

— Ты хоть знаешь, что мы чувствовали, когда ты исчезла? — укоряет, возвращаясь в комнату, Рон. Безукоризненно чистенький и элегантный, и только слегка влажные волосы, напоминают о том, что пару минут назад я видела его злым и шокировано-растерянным.

Пожимаю плечами, сдерживая смешок.

— Расскажешь, где пропадала? — грозно зыркая на ирлинга, интересуется Рей.

— А где остальные?

— Все тут, — вмешивается в разговор еще один мужской голос.

Леон опускается рядом на шкуру, и я мгновенно оказываюсь в его руках. На краткую минуту, чтобы тут же очутиться в других руках прямо как горячая картошка в детской игре.

— Вы еще в круг посадите, и хороводы водить начните, — бурчу недовольная пришедшим в голову сравнением.

— Это удержит тебя на месте? — поддевает Ксай, но я лишь обиженно сиплю, не реагируя на провокацию.

— А теперь рассказывай, — категорично требует Рей, возвращая меня в свои руки.

— В ту ночь мне приснился сон…, - начинаю я подробно пересказывать события. — Добравшись до книги Тайн, я зацепилась за фразу, что все можно вернуть к исходному варианту, если провести ритуал в обратном порядке.

— Что это значит? — перебивает нетерпеливо Леон.

Пожимаю плечами:

— Я решила, что мне нужно отдать свою кровь и силу вам, а так как вы бы никогда на это не согласились, а у меня в кармане было пять камней, которые я позаимствовала, чтобы…, - покачала головой сама не зная, как правильно сформулировать мысли и передать тот безумный порыв: — они были якорем привязывающим меня к вам, поэтому…

— Ты решила, что они выступят проводником?

Киваю, подтверждая догадку Ксая.

— И ты провела ритуал, — не спрашивает, констатирует Дэм.

— Начала, — признаюсь я, вглядываясь в синие глаза.

— Как ты нашла нужное место? И как туда попала? — сыплются вопросы Рона.

— Так же как и в замок Дэма. Позаимствованным у Рея порталом.

— Ты так четко видела его во сне?! — и снова не вопрос, а утверждение, будто все мои слова лишь подтверждение того, что они уже и сами знают.

Соглашаюсь, едва заметно тряхнув головой

— Что произошло дальше? — отрывисто поторапливает Леон.

— Люди в черных хламидах, прервали ритуал, — и, глядя в глаза полные невысказанных вопросов, продолжаю: — Я не знаю, как они там оказались, но уходили мы порталом. Очутились в вашем страшном лесу, и почти сразу открылся прорыв, в который меня и зашвырнули. Едва я в него попала он схлопнулся, отрезая мне путь обратно. С той стороны никого не оказалось, и я на шатких ногах побрела искать другой прорыв, чтобы вернуться.

— Ты хотела вернуться? — перебивает мой рассказ белый ирлинг.

— Конечно, — отвечаю машинально, всматриваюсь широко раскрытыми глазами на такое родное лицо и не могу понять подоплеки этого вопроса.

Хочу спросить, поинтересоваться, когда я успела дать повод усомниться во мне, но Рон не дает:

— Что было потом? — допытывается черный.

Невольно подчиняюсь повелительной настойчивости его тона.

— Когда я обессилила, напали фендоры, появившиеся из сгустившегося тумана. Следующее, что я помню, это мой мир и…, - замялась на целый удар сердца, не зная стоит или нет рассказывать о Мише, но доверие это самое ценное в отношениях и подорвать его почти тоже, что их разрушить, — хороший друг Миша.

— И что же этот хороший друг Мимиша? — насмешливо передразнивает Леон.

Сморю укоризненно, чувствуя, как закипает кровь от двусмысленных намеков, но продолжаю свой сбивчивый рассказ. Окончив, обжигаю зло, впиваясь в мужа взглядом:

— А потом пришел ты, вцепился в меня словно репейник и притащил сюда.

— Это я-то репейник? — вспыхивает ирлинг, меча молнии своими штормовыми глазами.

Подскакивает на ноги и стремительно уходит, хлопнув дверью там, что задрожали клинки на стене.

— Что с ним? — бормочу озадаченно, окидывая всех взглядом.

— Помнишь, мы выяснили, что у людей ментальная магия, и они века потратили на то, чтобы подчинить первородных? — спрашивает Ксайрэн.

Киваю и прикрываю глаза в ожидании горькой правды. Что она последует, понимаю по вкрадчивому тому, а в том, что окажется горькой сомневаться не приходится.

— Они разработали какое-то вещество, обволакивают им голову и существо оказывается в плену фантазий. И если верить пленнику, что почтил нас своим пребыванием в темнице, могут воздействовать так, что человек не просто выполняет отданные приказы, а уверяется в правоте своих поступков.

— Гипноз? — машинально подбираю обозначение, но едва произнесся это слово, понимаю, что это не гипноз, что-то намного мощнее, больше: — Они переписывают сущность, навеивая новые воспоминания, — озвучиваю догадку, осматривая напряженные лица.

— Да, — подтверждает Рей. — И с тобой эту процедуру провели четыре раза. Результат нам неизвестен.

Впиваюсь в них глазами. Они не шутят. Сосредоточенные, выжидающие, словно говорят с опасным хищным зверем готовым сорваться в любой момент. И досаднее всего, что этот затаившийся зверь — я. Они подозревают меня. Обида режет душу острым ножом, и я смеюсь несдержанно:

— То есть вы привели меня сюда, к себе, не зная, заложили ли в меня программу вашего ритуального жертвоприношения или нет?

— А что нам делать? Ты же беременна, — кидает, пожимая плечами Дэмриан.

— Только поэтому? Так могу перестать! — срываюсь на крик, зная, что никогда этого не сделаю.

Но страх мелькнувший в синих глазах, выбивает почву из-под ног, растаптывая мою и без того шаткую уверенность в их любви.

— Успокойся! — требует Рей, прижимая к себе.

Вглядываюсь в родные теплые глаза, но такой необходимой мне сейчас веры и обжигающей любви не вижу, лишь та же настороженность, что и в глазах других.

— И ты, Брут, — шепчу, жалея о том, что свет не меркнет и спасительный обморок не погружает в заботливую темноту.

И почему я не кисейная барышня?

— Оставьте меня, — прошу, высвобождаясь из ставшими оковами желанных рук.

— Тебя должен осмотреть лекарь, а позже мы вернемся к разговору.

— Хорошо, — соглашаюсь податливо, надежней кутаясь в полотенце.

Все же они задолжали мне объяснения.

А пока мне нужно разобраться и отделить зерна от плевел, навеянное от реального. Жаль, о работах Фрейда слышала только краем уха, сейчас бы точно пригодились его теории бессознательного. Или тут нужна практика «промывки мозгов»? Один черт, тут все несколько продвинутей и магичней, а я знаю это все только на обывательском уровне пары прочитанных по теме статей. И все мои знания, вся какофония слившихся воедино образов сейчас бесполезна.

Да, не таким я представляла себе мое возвращение в Аластри. Улыбаюсь собственной наивности.

«Зато все живы, здоровы и мы снова вместе», — шепчет внутри неисправимая оптимистка.