Глава 24

Затянувшуюся минорную паузу прервал влетевший в спальню демонский ураган.

— Я знал! Я знал! — вопил он, ощутимо приложив меня макушкой в солнечное сплетение.

От удара перехватило дыхание, и я, как выброшенная на берег рыба, несколько минут беззвучно открывала и закрывала рот. Непроизвольно растянула губы в искренней улыбке. Руки сами собой упали на худенькие плечи, взъерошили густые черные лохмы в незатейливой ласке. Пожалуй, этот мальчишка прочно обосновался в моем сердце, став для меня слишком родным. Как же мне не хватало этой искренней радости и вихрастых кудрей!

— Привет, Дэви! Я тоже ужасно рада тебя видеть!

— Значит, ты нас не бросила? — серьезно глядя в мои глаза спросил демоненок, не отстраняясь от меня.

— Бросишь вас. Тебя тем более! Ну, куда же я без тебя?

— Тогда зачем ушла? — придирчиво спросил Дэви.

Растерялась на миг, поняв, что у меня нет ответа на этот простой вопрос.

— У меня просто не было другого выхода, — развела руками.

Я ведь действительно ничего другого придумать тогда не смогла. Прочитала фразу и, как молния, озарение — вот оно. А дальше даже не раздумывала, хотя и следовало. Ведь если бы я немного подумала, догадалась бы, что это такой же тупиковый путь, как и с любым жертвоприношением. Но тогда я играла на опережение. Знала, что даже мысль о потери мужей не переживу, не то что реальный факт.

— Дэвириан, разве наследник Повелителя так должен себя вести? — строго спросил стоящий в дверях Дэм.

Прикусила язык, сдерживая готовые вырваться слова о том, что Дэви, прежде всего, ребенок, а уж потом чей-то там наследник. И вообще законы у них дикие и кошмарные. Меня сначала без спросу женили, затем точно так же развели. Ребенка от первого брака можно запросто убить, если он не угодил новой жене. Правительство оказалось на грани переворота, а власть потихоньку захватывают люди, о существовании которых до этого никто даже не знал. Прямо одна из наших теорий заговора про пришельцев среди нас и то, что они занимают все руководящие должности, стоя на вершине власти. Походу люди везде одинаковы, только в одних мирах их идеи реализуются на бумаге, а в других воплощаются в жизнь.

— Я принес тебе браслеты, отец, — отстранившись от меня, уважительно сказал демоненок.

И выглядел он при этом таким взросло-серьезным, что сердце сжалось от тоски. С трудом удержала руку, занесенную, чтобы пощекотать кое-кому ребра и вновь вернуть мне моего ребенка. В груди кольнуло иголочкой, когда поняла, что уже не могу отделить себя от этого мира и этой семьи. Неправильной, проблемной, но моей…

— Если все пойдет не так, буду требовать право общаться, — пробормотала себе под нос. Оглянулась, надеясь, что никто не услышал, но по тому, как теперь смотрел на меня Рей и дернулись плечи Дэви, поняла, что эти двое точно слышали.

— Что пойдет не так, Алин? — спросил неугомонный мальчишка, встревоженно поворачиваясь ко мне.

Пожала плечами, уклоняясь от объяснений того, что сама еще не поняла:

— Мало ли что. Ты мне лучше скажи, Дейдра с Мартраном сделали то, что обещали?

— Конечно, и это было так…, - восторженно начал мальчишка и запнулся.

— Круто, — подсказала я нужное слово.

— Да. Я много раз скатился с самой высокой и извилистой горки. А еще мы проводили настоящие сражения, захватывая крепости. Но потом детей стало очень много и места стало мало, мы начали толкаться и драться…

Выразительно посмотрела на мужчин.

— Уже возводится целый городок по твоим картинкам, — поспешил успокоить меня Дэм.

Облегченно выдохнула, как же хорошо, что мы с мужем и сыном успели посетить Диснейленд и побывать на снежном фестивале в Кируне. Вспомнились лыжи и сноуборды, санки и коньки. Успеется! Если все получится, обязательно научу Дэви всем играм, которые знаю, а пока им хватит и того, что есть, чтобы завлечь детей и их родителей.

— Ты оказалась права. Почти все семейные ирлинги и драконы гостят в Курукире и мне даже немного завидно, сколько денег зарабатывают на этом демоны, — подходя ближе, произнес Рон. Поцеловал быстро в макушку и обнял, прижав к себе спиной, опустив ладошку на мой живот.

— Ничего. Мы и для Кирулеи придумаем развлечения, — улыбнулась, увидев недоуменные глаза. — А что? Будем развивать туристический бизнес, у нас некоторые страны благодаря ему не просто выживают, а имеют крепкую экономику, — и снова усмехнулась, заметив, что парни ничего не поняли. — Стабильные пост… денежные вливания в бю…казну.

— А налоги?

— И налоги, конечно. Но в основном доход приносит внешняя торговля товарами и услугами, — и снова эти непонимающие взгляды, а я чувствую себя учителем экономики среди первоклашек: — Мы вернемся к этому вопросу обязательно, и я поделюсь всеми своими знаниями, а пока, — мои слова прервал громко заурчавший желудок: — Ой…, - смутилась.

— Кто-то хочет кушать. И уже не просто просит, а дерется, — рассмеялся Рон, бережно поглаживая мой живот, а тот в ответ на эту неприхотливую ласку выпустил едва заметный энергетический импульс, пронзивший меня подобно электрическому разряду.

— Что это? — подняла ошарашенные глаза на ирлинга.

— Ребенок, милая. Ты же сама говорила, что беременна.

— Но дети не бьются током…

— Это не ток, чтобы не означало это слово, это магия. И малышу ее не хватает, он всю ночь пытался тянуть ее из нас, но у нас блоки… А сейчас я открылся, вот он и принялся поглощать доступный ему поток.

— Но… Дэм вчера говорил, что не чувствует его, — перевела недоуменный взгляд на демона в ожидании подтверждения вчерашних слов.

Но ответил Рон:

— Не чувствует. И я вчера не чувствовал. Он откликается на твои эмоции. Тебе страшно — он прячется. Тебе покойно и легко, и он открывается миру, позволяя себя почувствовать.

— Как моллюск в раковине, — хмыкнула я, поглаживая плоский живот.

Тут же меня обступили мужчины, даже Дэви приложился к животу, чтобы через мгновение восторженно закричать:

— Я чувствую! Чувствую его! Ура, у меня будет брат!

— А вдруг сестренка? — видя эту ничем незатуманенную радость, спросила я.

На миг демоненок растерялся, а потом улыбнулся открыто, доверчиво:

— Все равно! Если будет похожа на тебя или Дейдру, то это не так уж плохо.

— О, ты просто не знал меня в детстве. Я была грозой мальчишек, — рассмеялась я, чувствуя, как на секунду отступает страх неизбежного притаившийся за порогом. И пусть впереди сложности, но эту минутку счастья мне хотелось не просто урвать, а впитать ее до последнего мгновения, запомнить и запечатлеть на память.

Увидела, как Дэм взял из рук Дэви браслеты, и перехватила его руку, не давая ему застегнуть:

— Может не надо?

— Надо, — покачал он головой, и без сомнений защелкнул их на руке.

— А если твой демон обидится? Мне бы не хотелось, чтобы ты его неволил и ограничивал. Кстати, как его зовут или у него нет имени?

— Есть, но он не называет его никому.

Улыбнулась грустно:

— Жаль, я бы с ним познакомилась. Рей сказал, что у драконов на определение истинности влияет запах. У вас тоже?

— Да, гоисфридуса.

— А как вы понимаете, что пахнет истинная, а не этот ваш редкий цветок?

— Цветы гоифридуса никто не встречал уже несколько столетий, — с умным видом начал рассказ Дэви, в этот момент, становясь похожим на Знайку из «Незнайки»: — В одной из сказок говорится, что когда последняя Видящая покинула этот мир, оставив любимого мужа, что не смог уйти вместе с ней, все цветы разом поникли и почернели. И только когда любящие сердца соединятся вновь, на вершине горы Арнез снова расцветут цветы гоифридуса, — и таким тоном все это было сказано под дружное мужнее «Хмы», что я сразу поняла это чисто мужское пренебрежение над девчачьими сказками. Весь в папочку!

Интересно, а на кого будет похож мой ребенок? Обвела глазами своих мужчин и поняла, что не знаю, кого бы хотела осчастливить первым. Хотелось всех и сразу. Но пятеро? Я, конечно, мечтала о большой семье, но не настолько же. Да, и рожать мне не понравилось, чего уж там. Даже шутила над Итоном, говоря, что второго рожать будет он. А что? И миллион долларов заработает и жену от страданий избавит — два в одном.

— Ты чего не ешь? — спросил Ксай, подкладывая мне лучший кусочек мяса.

— Я вот задумалась, а какой он будет наш ребенок? Полукровка?

— Ребенок всегда рождается более сильной расы. Если один из родителей человек, а второй первородный, то ребенок будет первородным.

— Но я не человек. Я Видящая. А они, — развела руками: — темные лошадки, про которых почти никто ничего не помнит.

— У Видящих мальчики рождаются отцовской расы, а девочки Видящие, только от людей, — глухо произнес до сих пор молчавший Леон.

Улыбнулась ему, испытывая непонятную робость. Все же он был единственным, кто видел не только то, что я открыто, демонстрирую окружающим, но и весь мой внутренний мир. И что он там такого разглядел, что приобрел не свойственную ему задумчивость и замкнутость? Так, и хотелось вернуться к королеве и разбить что-нибудь очень для нее ценное (а лучше ее башку) за то, что посмела ковыряться в чужих мозгах и проводить свои дикие эксперименты, которые непонятно еще как скажутся на мне, Леоне и малыше…

— Значит, мы ждем мальчика, — отгоняя от себя надуманные страхи, погладила живот.

— Ты уверена? — бросил жалящий как укус осы вопрос Леон.

Выронила ложку из рук и посмотрела с укоризной:

— Более чем. Но убеждать не верящих не буду!

— Я был там!

— Там это где? — вскричала я, в порыве неконтролируемой злости отпихивая тарелку и подскакивая на ноги. — Может, хватит? Неужели не видите, как умело манипулируют всеми нами, заставляя поступать так, будто мы пешки в чьей-то шахматной игре? Сначала настойчиво толкают меня в вашу постель. Причем делают это так, что вы нарушаете традиции мира, становясь одним из пятерых мужей. А ведь каждый из вас мог обрести свою единственную. Потом меня толкают на абсурдное жертвоприношение, а когда я поступаю не так, как того желают ваши небожители, меня просто вышвыривают, ковыряются в моих мозгах, стравливают нас друг с другом, чтобы ослабить. Не знаю, как вы, а я намерена победить.

— Кого? Богиню?

Качнула головой:

— Ахлес, кем бы она ни была. И ваш гребанный Армагеддон остановить, — уже не сдерживаясь, ругалась я: — И вы либо со мной, либо идите… Как там у вас говорят? К драдхам! И не делайте мне нервы, как говорят у нас. И если, кто не понял, то победить мы сможем только объединившись.

Обвела укоряющим взором притихших мужчин, грустно улыбнулась вжавшему голову в плечи Дэви. Не стоило срываться при ребенке, но эти американские горки, кого хочешь, заставят съехать с катушек. И больше не проронив ни слова, гордо расправив плечи, медленно прошествовала в спальню, с трудом сдерживаясь от побега.

Скрылась в купальне, умылась водой, смывая горькие слезы. Что-то я стала чрезвычайно впечатлительной. А Леон? Что бы он там не придумал, но его мысли, как нарыв разъедали все вокруг и пока он его не вскроет, так и будет продолжаться. Вспомнила себя, когда подозревала мужа в измене и покачала головой. Бедный Итон.

Мысли с Итона перепрыгнули на Марка. На ум пришлись слова о первородных и мальчиках. Неужели, Итон не был человеком? Он никогда не рассказывал про родителей. Только то, что они погибли, и ему пришлось переехать в Россию к какому-то семиюродному дяде, что жил в небольшой спрятанной в глуши деревеньке. А что если? Нет, никаких если…

Дверь открылась, и меня сгребли в объятия. Нужно что-то решать с этой привычкой хватать меня подобно безмолвной кукле.

— Прости меня, — прошептал Леон, проводя рукой по спине.

— Что тебя тревожит, любимый? Почему ты ревнуешь? — засыпала ирлинга вопросами, пряча от него заплаканное лицо на его же груди.

— Это сложно объяснить…

— Ты главное начни, — предложила, тяжело вздохнув.

— Там, когда меня погрузили в какую-то коробку, от которой шли странные трубы, обмазали какой-то зеленой жижей, я… Я не сразу понял, что проживаю всю свою жизнь заново. Видел, Африэль и свое детство, родителей, которых давно забыл. Видел нашу встречу. А потом принесли тебя, опустили в коробку…

— Капсулу, — подсказала я, отмечая, что в отличие от меня Леон видел все происходящее как кинофильм, а не сон.

— Намазали той же зеленой жижей, и я словно стал тобой. Я видел твой мир, видел твое взросление, видел, как ты встретилась с мужем, чувствовал, как ты любишь его, как рвется твое сердце на части, желая отправиться вслед за ними. А потом вспомнил, как вызвал тебя в наш мир. В шутку, в насмешку, только потому, что пьяному мне показалось это хорошей идеей. Как преследовал, настаивал, чтобы ты сделала меня своим мужем. Я ведь мог не прыгать тогда, не совершать обряд. Рон бы все равно бы тебя поймал или Ксай, но я не позволил себе узнать о твоих желаниях, прыгнул следом, связывая судьбы и теперь…

— А теперь мы снова свободны, — усмехнулась, ощущая необъяснимую радость и легкость от этого его признания. — Если ты видел мое детство и юность, то скажи, меня часто удавалось заставить поступить так, как я не хочу? Вынудить? Обязать?

— Нет, но…,- положила палец на его рот, не желая слушать возражения.

— Помнишь случай с щенками? — и поняв, что он не понимает про что я, продолжила. — Мне было лет семь. Я на заброшенной стройке нашла собаку и двух щенков, носила им свои обеды и играла с ними…, - улыбнулась невесело, я была еще тем одиноким ребенком: — Трое мальчишек с нашего двора постоянно изводили меня, дергали за косички, задирали платье… Они нашли собаку. Когда я пришла, они закидывали ее камнями, используя как мишень.

— Ты закрыла ее собой. Они продолжали кидать камни. Один рассек тебе голову до крови, было больно, ты плакала, но кричала, чтоб замахивались сильнее, иначе выживешь и пойдешь в милицию, — продолжил мой рассказ Леон.

— И тогда старший из них ухватил коробку со щенками, подсадив одного из парней, они закинули ее так высоко, что мне было не достать. И предложили мне снять их только, если я…, - прикрыла глаза, вспоминать это глупое требование не хотелось.

— Поцелуешь их, — продолжил за меня Леон.

— Да, — замолчала я, понимая, что он уже давно припомнил этот эпизод и рассказывать больше нечего.

— И что было дальше?

Обернулась на голос и заметила, что все мои мужчины и Дэви стоят в дверях и внимательно слушают меня. Отвернулась от их смущающих взглядов, пряча лицо на груди Леона.

— Малышка, плюнула им в ноги и сказала катиться с такими предложениями…, - усмехнулся ирлинг, отвечая вместо меня, — У вас все девочки так выражаются?

— Я не выражалась, — запротестовала я, вспоминая, что матюгаться начала уже, когда жила в общаге.

Качнул головой, не соглашаясь со мной:

— Еще и шипела, подобно змее, кидаясь на них. Изрядно их напугала своим безумным видом. А когда они ушли, сама полезла за щенками. Порвала платье, сломала, сорвавшись, руку, но стащила их. Когда уже стемнело, вышла с тяжелой коробкой, в которой была полумертвая собака и щенки, на руках, вся зареванная в порванном платье. Первый же встреченный взрослый кинулся на помощь, отвез к лекарю. Где ты потребовала, чтобы сначала лечили собаку, и только после этого позволила лечить себя, — договорил с нотками гордого папаши, а потом посмотрел на меня: — Но к чему ты это вспомнила, Аль?

— Ты так и не понял? Если меня в семь лет можно было принудить только силой и с моим отчаянным сопротивлением, то уж в тридцать, поверь, я научилась защищаться куда более изощрённо. Я бы не стала твоей женой, если бы сама этого не хотела. И уж точно нашла бы способ избавиться от навязанного брака. Тем более один вы мне уже подсказали. А что? Подговорил Элияра, сходил в гости к королеве и вуа-ля развод и тумбочка между кроватями, — рассмеялась я.

— Только попробуй.

— Даже не думай!

— Не смей!

Со всех сторон посыпались возражения, а я счастливо и беспечно улыбнулась:

— Ладно, чего уж там. Никуда я от вас не денусь.