Глава 7

Ничего не получалось.

Я уже пару часов носилась по поляне, но кроме того, что ужасно продрогла, ничего не добилась. Разочаровавшись, уселась на бревно, прикрывая глаза и успокаивая зарождающуюся панику. Провела правой рукой по плоскому животу:

— Не повезло тебе, кроха, с мамкой, она у тебя такая дурочка.

Других слов у меня для себя не было, не к месту проснувшаяся самокритичность костерила меня, награждая куда более несдержанными эпитетами.

Спрятав левую руку в карманы, наткнулась на камешки, сжала их в кулак, черпая в них необъяснимое мне успокоение.

«Размечталась — маленький еще не родившийся зародыш, перенесет тебя между мирами, когда это, наверное, подвластно только богам. Ну, или зарвавшимся ангелам со странным ритуалом», — набатом вопило здравомыслие в голове.

И я лишь мысленно кивала, понимаю всю справедливость упреков. Но… Сейчас эта мысль была единственной соломинкой, за которую я отчаянно хваталась как тот утопающий.

— Так не утопи ее, — каркнул кто-то совсем близко.

Огляделась, но поблизости никого не заметила. Возле меня на траву присела ворона, машинально отшатнулась.

— Тут я, — каркнула она, и я выпучила глаза, видя очередное воплощение своих снов.

А когда вместо вороны появилась девушка в черном платье, я только усилием воли погасила мелкую дрожь паники и не убежала, лишь крепче сжала камешки в руке.

— У тебя есть ключ. Есть связь. А ты сидишь и жалеешь себя, — сказала девушка, останавливаясь возле меня.

Встала на шатких, от охватившего ужаса, ногах. Нет, ее аура не давила на меня. Да, и ростом своим она не подавляла, нависая, но почему-то сидеть, когда она стоит, казалось неправильным.

— Кто вы? — поинтересовалась севшим голосом.

— Ты знаешь ответ, — хмыкнула она и, сделав шаг, опустилась на поваленное дерево рядом. — Присядь, — предложила, кивая на то место, где еще минуту назад сидела я.

Упускать ее из виду не хотелось, и я, перекинув ногу через бревно, расположилась верхом. Все происходящее было настолько нереальным, что идея отправиться к психологу, психиатру или любому другому специалисту, чтобы хорошо промыли мои мозги, представилась вдруг не такой абсурдной и жестокой.

— Хватит сомневаться. Все, что происходит сейчас, реально. И ты не сошла с ума.

— Все так говорят, — хмыкнула невольно, понимая какой бред это общение с собственной галлюцинацией. Ладно, во сне, я уже почти привыкла, но в живую…, - Вы богиня, как Ахлес? — озвучила родившееся в голове предположение.

— Нет, конечно, — фыркнула девушка, и этот смешок проявил морщинки под ее глазами, выдавая возраст. — И ты не найдешь меня в том мире, из которого вернулась. Я ушла из него много лет назад.

— Ушли? — эхом повторила я.

— Ушла. Как и ты, я тогда была беременная, а Аластри дал особую силу беременным видящим.

— Вы так говорите, будто он живой, — растерялась я, — Какую особую силу?

— А ты еще этого не поняла?

Пожала плечами. Я вообще мало чего понимала.

— Позже, поймешь, — высматривая что-то в моих глазах, отмахнулась она от объяснений. — Видящие единственные дети Аластри. Самая древняя раса. Предтечи, живущие еще до прихода Стрезола и Ахлес с их детьми. Но видящие это раса ученых, погрязших в знаниях и гармонии с миром, далеких от склок, и когда пришли чужеродные расы, они уединились, продолжая собственные изыскания, и это было их первой ошибкой. Второй стало то, что когда появились так похожие на них люди, они вылезли из щелей, в которые забились, и распространились по миру, — девушка горько вздохнула, а ее темные глаза стали потемнели до черноты, словно в них поселилась непроглядная тьма.

— Поэтому никто не знает о них как о расе, а считают их просто одаренными людьми? — выказала я догадку, надеясь, развеять эту пугающую темноту.

Она кивнула:

— Ты последняя из видящих. И тебе не место на Земле.

— Хотите сказать, что вы моя бабка, — хихикнула истерично, происходящее все больше напоминало бред.

— А точнее прапрабабка. Шестое поколение, — кивнула девушка, бросая такой серьезный взгляд, что я ойкнула и замолчала. — Твоя сила должна была пробудиться еще в детстве, чтобы к своему двадцатилетию ты могла вернуться на Аластри. Но… Твоя мать сделала все, чтобы заблокировать твое способности.

— Зачем? — слово вылетело само собой, слишком долго жил во мне этот вопрос, так никогда и не заданный родительнице.

Она не хотела отвечать. Я видела это. Чувствовала, что она хочет поведать что-то другое, но что-то в моих глазах побудило ее ответить:

— Твоя мать никогда не говорила, но она младшая в семье. Ей было пять, когда у старшей сестры Жени стала просыпаться сила. Их мать, твоя бабка, расплатилась за рождение второй дочери своей жизнью. К сожалению, в этом мире у моих потомков мог рождаться только один ребенок — девочка, а твой дед ужасно хотел сына. Он пожалел об этом после, но обратить вспять сделанного уже не мог. Как бы то ни было, но когда у старшей дочери проснулась сила, он оказался не готов — психологи, анализы, врачи в белых халатах и семнадцатилетняя девушка оказалась в больнице с выдуманным нервным срывом. Она была очень красива. Один из санитаров положил на молоденькую Женю глаз, стал являться к ней чуть ли не каждую ночь, пока однажды она его не забила подобранным на прогулке камнем. Руководство больницы испугалось скандала, и девушку накачали сильными психотропными, а когда все это время не оставляющий дочь отец все-таки добился разрешения забрать Женю, было уже поздно — от веселой егозы не осталось и следа. Пустая оболочка, за которой нужно следить и убирать. Отец привез Женю домой, надеясь, что окружение и любовь со временем вернут ее, но время текло и ничего не менялось, а через пару лет Женя тихо умерла во сне.

— Мама боялась, что я стану такой, — прошептала я, прикрывая глаза и воскрешая образ матери.

— А еще она боялась любить и привязываться к тебе, но все равно любила.

Кивнула, смахивая рукой опалившую щеку слезу.

— Мы засиделись и тебе пора. Время тут идет иначе.

— Постой. Ты не ответила…

— Ты знаешь все ответы, Алина. Прошлое, будущее, настоящее для тебя нет тайн. Вот что сейчас делает твой дракон? Потянись к нему и…

Она еще что-то говорила, но я уже не слышала. Я была там с ним. В бальном зале дворца, посреди разряженной толпы. Рейдеран сидел на том же троне. Безучастный. Без эмоциональный. В янтарных глазах погас огонь, не было больше сполохов обжигающего тепла, и сейчас они равнодушно перетекали по залу, безжалостно препарируя окружающих на мелкие кусочки. Лишь на краткий вдох задержались на ком-то и я проследив за его взглядом, увидела Изуми. Наивная, робкая улыбка, окрасилась странным торжеством и алчным блеском в глазах, едва взгляд Рея перетек на ее соседа.

— Рей, — позвала я, подбираясь ближе и молясь, чтобы он меня увидел или хотя бы услышал.

— Он не слышит тебя. Тебя нет здесь. Ты все еще на земле, а это всего лишь видение, — голос прапрабабки отрезвил, и я беспомощно взмахнула ресницами, — Прошлое это, будущее или настоящее, нам не ведомо, только ты сама можешь это определить, — ответила она на невысказанный мной вопрос.

— Как?

— Ты знаешь все ответы. Только неправильно формулируешь вопросы.

Угу, знаю, как же. И со знаниями этими, я как шимпанзе с гранатой — абсолютно не представляю, что делать и как быть. В голове мелькнуло воспоминание — упрек, брошенный мной книге Тайн:

«— Почему ты не показала мне этого раньше?

— Нельзя ответить на незаданный вопрос».

И ведь она была права, я не спрашивала, просто тогда меня интересовали другие вопросы. Это потом я поняла, что книга Тайн это своеобразная поисковая система, сродни нашему гуглу, только информация в нее записывается самим миром, и от того, как правильно ты сформулируешь вопрос, зависит ответ. А что я тогда ее спросила? Что выбрать и как поступить с Ахлес? Ну, почему я не подумала. И что она мне ответила? Твоя кровь может обратить любой ритуал? Вот как это понять? Я поняла буквально и…

— Ты все сделала правильно, — перебила поток моих размышлений прабабка.

— Ты мысли читаешь?

— Мы связаны, девочка, — она к чему-то прислушалась. — Время пришло. Ступай…, - подернулась дымкой и растаяла, раньше, чем я озвучила готовые сорваться вопросы.

— Куда ступай? Как? — пожала плечами, и будто притянутая за ниточку, повернулась к центру поляны, посреди которой рябью искрился воздух.

— Алин, — окрик Михаила вынудил обернуться, и я подспудно поняла, что где-то в глубине души я ждала его появления и одновременно с этим хотела его предотвратить.

— Что ты здесь делаешь?

— Прочел твою записку. Я…, - и опять этот рвущий душу жест, — должен извиниться.

— Ничего ты не должен, Миш, — поежившись от могильной сырости влекущего меня искажения, обронила я.

— Ты замерзла, — не ускользнуло от мужчины мое передергивание плечами, — поехали домой.

— Я не вернусь. Миш, где-то там меня ждут пятеро любимых мужей.

— Останься, я лю…

Но я перебила:

— Ты не любишь меня. Возможно, мы с тобой близки. Возможно, мы могли бы любить друг друга, но… Миш, ты серьезно за все эти пять лет не нашел подходящего времени, чтобы признаться?

— А ты помнишь, какой ты была? В тот первый год? Ты же жить не хотела, а я… Я не мог видеть тебя такой, — он снова взъерошил волосы.

— И ты пропал из моей жизни на целых два года, — грустно улыбнулась, наблюдая с какой злостью, он признается в том, что тогда поддался слабости.

— Пропал. Но у меня была Лора и Ванька…

Я молча смотрела за сменяющимися на его лице выражениями: злость, грусть, облегчение, что нашел оправдание, и упрек, с которым он теперь смотрел на меня.

— Ты сама сказала, что женатый мужчина для тебя не мужчина.

Хмыкнула, чувствуя, как внутри меня разрастается нетерпение, требуя поспешить к этой зыбкой глади воздуха.

— Ты зря пытаешься убедить в этом меня и себя. Я не люблю тебя, — отрезала категорично, рассчитывая, прекратить этот бессмысленный разговор. — И никогда не откажусь от своих мужчин. А ты? Любишь меня? Сможешь быть одним из моих мужей и делить жену без ссор и обид? Начать жизнь с нуля в другом мире? Где ни твои знания, ни твои навыки не помогут тебе, и придется влачить жалкое существование нищего отщепенца? Мире, населенном драконами, вампирами, демонами, нагами и всеобразной нечистью?

Я утрировала, спешила и поэтому жестко кидала слова, отрезая по живому. И будто в оправдание перед внутренним взором возникла девчонка на велосипеде и бегущий за ней мальчишка, с глазами цвета весеннего неба.

Улыбнулась благодарно. Не знаю, кто сейчас заведовал моей силой и распоряжался моими видениями, но за эту картинку я точно была благодарна.

— Твоя жизнь здесь, Миш. И девушка, что научит тебя любить больше жизни, уже встретилась на твоем пути. Не потеряй ее, гоняясь за призрачными чувствами.

Шагнула в зыбкое пространство, опуская руку в карман, задерживая дыхание и зажмуривая глаза.

Все, так как во сне — комната с бесконечной чередой зеркал-окон.

— И как тут искать нужный мир? — спросила шепотом, с силой сжимая камешки в руке.

Обернулась. Миша все еще стоял на поляне и широко раскрытыми глазами смотрел на место, где еще мгновение назад была я. Шагнул на полшага, и у меня перехватило сердце от страха и ожидания. В голове панически заметалось сразу так много мыслей и эмоций, пугающих и радостных одновременно.

Несколько долгих секунд он смотрел прямо на то место, где стояла я, а потом досадливо махнул рукой и, развернувшись, быстрым шагом покинул поляну.

Выдохнула, только сейчас осознав, что все это время задерживала дыхание. Руку кольнуло. Ойкнув, вытянула ее из кармана и, разжав ладонь, заметила сочащиеся кровью ранки. Видимо, я в волнении так сильно сжала кулак, что острые края вонзились в слабую плоть.

— Ну, сколько можно медлить? — упрекнула призрачная девочка, возникая рядом со мной и хватая меня за руку.

Недоуменно подняла глаза, осязая ее.

— Тут Междумирье, я могу принять любую форму, — пожала она плечами. — Возвращаться придется через мир фендоров. На Аластри нет порталов. Видящие не любили гостей и уничтожили их, закрыв доступ в свой мир, — потянула она меня за собой.

Доведя до серого затянутого туманом зеркала, подтолкнула:

— Ступай!

— А ты?

— И я, — рассмеялась девочка, истаивая в дымке.

Оглянулась назад взволнованно, делать шаг вперед в этот туман не хотелось. Видела я уже этот мир и этих фендоров. Но другого пути похоже нет.

Весело!