Глава 30

Шеорлеон Уирон Кехдайн

Всю дорогу пока летел обратно в Герн, Леон не мог выкинуть из головы предсказание и темные, как беззвездная ночь, глаза. Все планы, все замыслы и даже желание отомстить отошли на второй план, потеряли смысл, стоило ему встретить ее. Думал ли он, что когда-нибудь тщательно вынашиваемый план уже почти на грани своего исполнения вдруг потеряет всю свою привлекательность?

- Африель, ты чего сегодня такая веселая?

— Ты не поверишь, Леон… Он…, - шепчет счастливая девушка, блаженно улыбаясь и заглядывая в его глаза, — Он обратил на меня внимание… Пригласил на свидание…Я сегодня самая счастливая девушка на свете, — смеется она и увлекает его, кружась в веселом хороводе. Такая красивая, полная жизни.

Они выросли вместе на севере Арии. Дружили с того момента, как заплаканная девчонка помогла ему вытягивать маленьких ирши из штольни, а потом оторвав от своего платья полоску, перевязала его руку. А когда достигли двадцатипятилетия, так же вместе поехали поступать в Академию. Ему необходимо было учиться, чтобы вернуть былую славу и доблесть роду, а родители Африель строили матримониальные планы, не считая его наследника обедневшего рода, достойной кандидатурой. Леон же давно задумал сделать ее своей: вернуть благосостояние когда-то очень богатой семьи, положить весь мир к ее ногам, но сделать ее своей единственной. А потом был таинственный «он», спор, которому Леон стал свидетелем, разочарование и слезы Африель. И смерть… Смерть спрыгнувшей со скалы, и не пожелавшей раскрыть крылья. И теперь он летит рядом с врагом и давно лелеемый план мести катится ко всем драдхам, только потому, что на него смотрят темные бездонные глаза.

Да, и был ли он этот план? Сначала Леон долго искал доказательства того, кто из троицы спорщиков является таинственным «он». Выяснив, думал, что отомстит Рону, когда тот влюбится — так же, как и он, отберет самое ценное. Леон даже остался в Кирулее из-за этого. Но черный ирлинг не любил никого, и, казалось, ни в ком не нуждался: равнодушный, холодный, отстраненный. Тогда у Леона созрел новый план — разорить, опозорить, лишить всего, что тот имеет. Два шага отделяло его от свершения, и одним из них была женитьба на Бриди и те власть и деньги, что он получит. Немного подождать, потерпеть и все бы закончилось его победой, он смог бы спать спокойно, а не видеть эти потрясающие синие глаза, с укором глядящие на него. Теперь же в те редкие минуты сна, что он урвал с помощью выпивки, на него с укором смотрят и черные. Леон даже усмехнулся этой насмешке судьбы.

А ведь тогда он счел ее появление знаком свыше — новое оружие, новая возможность причинить боль. Даже в его желании соблазнить, увлечь призванную, не было ничего большего этой мести — интересной, красивой мести, способной немного развлечь и отвлечь его. Мысль о тающем под его руками отзывчивом теле иномирной красавицы уже привычно отозвалась напряжением в паху.

Враг станет другом? Никогда. Не бывать этому. Боль полоснула по сердцу, и он в который раз выругался на себя за то, что тем вечером поддался на провокацию и теперь терял контроль над всем происходящим в его жизни. Все тщательно просчитанные планы, все то, что помогло ему выжить после потери Африель, все это теряло смысл рядом с иномирной девчонкой. Девчонкой, которой он оказался совсем не нужен.

Добравшись до Герна, сняли номер в таверне и, заказав еду и напитки, принялись обсуждать ситуацию.

— Почему ты так уверен, что это предсказание об Алине?

Никто не заметил, кто именно из ирлингов первый задал этот вопрос дракону, но все повернулись и уставились на Рейдерана.

— Ты сам видел подтверждение тому в ледяной пустоши, — и все замолчали, вспоминая маленькие ростки окруженные снегом. — Да, и Хранители… Леон — свет, Рон — тьма, я — Пламя, и забравший ее демон — Лед.

— То есть у Алины будет четыре истинных?

— Скорее пять, хотя, что будет оберегать пятый, и почему он выделен из Хранителей, я так и не понял. Но с другой стороны все сходится.

— Но почему именно Повелителя? — переспросил, все еще не понимая Леон.

— Рон, кто после смерти императора взойдет на престол? — ответил вопросом на вопрос Леона Рейдеран.

— Его внук Эбьендон Хоригерд, — поморщился аншер.

— Да? — неверяще вскинул брови золотой. — А у меня есть сведения. Билмарон Хоригерд уже давно не рассматривает своего внука, как наследника, и готовит на эту роль другого претендента. Догадываешься кого?

— Меня?

— А чему тут удивляться? — пожал плечами Рейдеран, — Ты внук его сестры, а других родственников нет. И выбирая между тобой и Эбьендоном, умный правитель предпочтет тебя. Ты же помнишь, что согласно заветам Древних — правит сильнейший в роду. Так что твой император давно готовит тебя на роль приемника. Даже с указом подсуетился, чтобы ты, бестолковый, женитьбой и наследниками озадачился.

— Но откуда ты…?

На вопрос черного ирлинга дракон лишь пожал плечами: знать ему было необходимо, иначе не защитить драконат.

— Хорошо, а ты? — поинтересовался Леон.

Но на этот вопрос неожиданно для всех ответил молчащий с момента их прилета Мартран:

— А Рейдеран решил, что статус Повелителя только жить мешает и править лучше, оставаясь в тенечке.

На недоуменные взгляды ирлингов золотой снова пожал плечами, объяснять что-либо он не собирался.

— Не сходится, — пробормотал вдруг Леон. — Остаются два государства — Микет и Ариа, остальные два Хранителя, следуя вашей логике, должны быть их правителями, — выдохнул судорожно и рассмеялся. — Я не могу быть Хранителем.

И сам не понял, от чего сердце забилось быстрее: от облегчения, что он освободился от этой занозы, или от страха, что он может навсегда потерять ее.

Громко хлопнула закрытая дверь.

Больно… Почему же так сильно больно, если она для него никто?