Глава 38

Но, даже разжавшись, они не отпускают раму, примотанные к ней невидимыми путами продолжают удерживать меня на весу. Рама трещит, перекашивается под тяжестью моего тела. Говорила же, что нужно еще похудеть…

А потом мои руки стискивают чьи-то руки, небольшие, меньше моих ладошки, довольно крепко обхватывают мои запястья.

— Держись, — повелительно требует звонкий голос.

Медленно скольжу взглядом по этим рукам, пытаясь хоть ненадолго вернуть происходящему осмысленность. И застываю на синих глазах.

Ребенок… Меня цепко удерживает ребенок. И откуда только в этом тщедушном худеньком тельце столько сил, чтобы не просто вцепиться, а еще и тянуть меня наверх?

Картинка разбившегося при падении с высоты тела, виденная мной по телевизору, услужливо мелькает в мозгу. Нет, я не могу позволить ребенку увидеть кровавый тот кошмар. Не могу сорваться при мальчике. И собрав остатки сил, отчаянно подтягиваюсь. Отгоняя мелькнувшее было желание взлететь.

Вползаю с помощью мальчика животом на подоконник и впадаю в комнату. Инерция накрывает меня легким детским телом. И я, повинуясь какому-то порыву, обхватываю вздрагивающие от схлынувшего напряжения плечи.

— Спасибо, малыш, — срывается с языка, а руки ласково гладят темную взъерошенную головку.

Он позволил себе всего миг слабости и тут же вскочил:

— Я не малыш! — выкрикнул презрительно и так сурово-угрожающе-взросло, что я улыбнулась. Такой маленький и такой грозный.

— Конечно, — поспешно согласилась я. — Спасибо Вам, о великий рыцарь, вы так вовремя пришли и спасли прекрасную даму.

— Прекрасную? — переспросил, недоумевая мальчик.

— Меня, то бишь, — шутливо склонила голову.

Мысли еще путались, и думать было тяжело, а иногда и вовсе больно. Логические цепочки выстраиваться не хотели. Во рту было сухо, безумно хотелось пить. Ощущение отходняка от наркоза, когда закроешь глаза и видишь самолеты, а реальность врывается необычайно громко и отрезвляюще, но ухватиться за нее ты не можешь.

С трудом уселась, прислонившись к стене для надежности, и оглядела темную комнату:

— Ты не прекрасная, у отца были в гареме и красивей.

Пожала плечами: вопрос красоты никогда не был для меня актуален:

— Повезло твоему отцу.

— Везло, пока он не выбрал тебя, — выдохнул мальчик обиженно и посмотрел на меня так укоризненно, что я даже смутилась.

Встать сил не было, они, словно остались все там — висеть за окном. Даже привычное после таких случаев облегчение не бурлило по венам. Лишь пьяный угар в голове. Давно я себя так не чувствовала.

— Знать не знаю твоего отца.

— Как ты можешь не знать своего мужа?

В голове что-то щелкает, и я с грустью вспоминаю Рейдерана. Дракон далеко. И у него нет ребенка, тогда…

— Дэмриана? — с заминкой произношу я имя демона.

— А у тебя, что несколько мужей? — укоризненно звенит юный голос.

— Пока два, но это не точно, — отвечаю автоматически.

Брови мальчика удивленно ползут на лоб, а ошарашенные этой новостью глаза становятся размерами с блюдца.

— Не может быть, — шепчет он.

А мне становится невыносимо смешно — сама я реагировала менее эмоционально, закалилась уже.

— О, а давай составим план возвращения меня дракону? — воодушевленно предложила я, обретя неожиданного союзника в вопросе «избавиться от демона». — И ты найдешь себе ту мачеху, которую хочешь, — а вот тут я уже немного расстроилась. Мальчик мне нравился, и мой нереализованный материнский инстинкт только и делал, что напоминал, что можно запустить ладошку и взъерошить эти черные как смоль волосы, рассказать сказку и увидеть восхищение в глазах…

— Мачеху?

— Ну да. Чтобы не как в сказках, а любила пуще отца родного, играла с тобой, заводила секретики, болела на ваших демонских соревнованиях…

— Соревнованиях?

— Боях… Утешала, если проиграл, и восхищалась, если выиграл…, - слова рвались из души не сдерживаемые обычным контролем.

— А разве такие бывают?

— Конечно, бывают, — подтвердила я, удивляясь этому вопросу ребенка. Хотя за ребенка мне точно прилетит, он-то уже взрослый. — Так что? Будешь моим союзником? Поможешь мне бескровно избавиться от второго мужа?

— Бескровно?

— Ну, прикопать его под ближайшим столбом мы всегда успеем. Сначала нужно испробовать более мягкие методы.

— Ты не хочешь быть женой моего отца? — переспросил меня мальчик и так проникновенно заглянул мне в глаза, что я сбилась с уже почти придуманного плана.

— Послушай, …, - запнулась. Что-то, как-то не так. Надо познакомиться. — Меня зовут Алина. А тебя?

— Дэвириан.

— Можно называть тебя Дэви? — переспросила, поняв, что сейчас это длинное имя я не выговорю.

Мальчик смутился:

— У нас так не принято.

— Жаль. Дэви тебе пока идет больше.

— Почему пока? — заинтересовался он.

— Потому что через пару лет ты станешь взрослым, и Дэви будут тебя называть только друзья детства. А мне… Мне бы хотелось стать твоим другом. В конце концов, ты мне жизнь спас, а по правилам нашего мира: спася кому-то жизнь — ты за него отвечаешь.

— Тогда и мой отец тебе жизнь спас и за тебя отвечает.

— Вот и пусть отвечает. Жениться для этого необязательно. Тем более, когда есть целый гарем.

— Он его утром распустил.

— Соберет новый, — почти безразлично пожала плечами, невзирая на рычащую внутри ревность.

— Соберет, — как-то грустно согласился Дэвириан. — Все хотят за отца замуж.

— Зачем?

— Что зачем?

— Замуж за него зачем? — умудрилась я окончательно запутать своего визави.

— Ну, он же принц…

— Тем более не подхожу, — развожу руками. — Принцам нужны принцессы. А наследным так вообще королевы… Это ж потом править. Столько проблем — тем денег дай, тех поблагодари, тем голову отруби, народ накорми, за сирых заступись… И все от тебя что-то хотят, всем от тебя что-то нужно. И ни минуты покоя…, - обреченно закончила свой пылкий спич я.

— Что здесь происходит? — требовательно спрашивает кто-то и от двери отступает застывшая там тень.

Хороший вопрос, кто бы и мне на него ответил.

— О, муж ночей моих. Давай разведемся?

— Что? — ух-ты, а он умеет удивляться. Вон как взлетели брови и засверкали глаза, почти как у мальчика, похожего на него как две капли воды.

Почему-то вспомнились цветы и мое недолгое увлечение ими.

— А вы как размножаетесь? — вертящиеся в голове термины «мерисистемно и клонировано», я решила не произносить, опасаясь выговорить неправильно, и я выбрала более простое, — Почкованием?

— Я тебе покажу размножение! — почему-то разозлился демон.

— Не нужно мне ничего показывать, — пошла на попятную я. — Мы тут разводиться собрались, так как выяснили мою несостоятельность в роли жены принца.

— А ничего, что ты уже за одним замужем?

— Я замужем? За кем? — вопрос замужества меня пугал и этот мир с его уснул-проснулся-и_муж,_в_наличии_несколько_штук тоже.

— Тебе напомнить?

— Кого?

— Рейдерана?

— А этого, — выдохнула облегченно я. — Этого не надо. Я своего дракона и без вашей помощи помню. Но он не принц. Там Элияр — Повелитель, — похвасталась своей осведомленностью.

— Угу. Только твой дракон сын прошлого Повелителя.

— Ну, что ж нет в мире совершенства, — философски заметила я. Этот разговор почему-то стал меня утомлять. Пьяная эйфория понемногу отступала. Хотелось спать. Прямо здесь и сейчас.

— Она всегда такая? — вклинился в наш разговор Дэви.

— Какая? — не смогла пропустить я без уточнений оценочную характеристику себя подрастающим поколением.

— Чокнутая, — с вызовом ответил мальчик.

— А это…, - отмахнулась, разочаровавшись. — Всегда-всегда. Давай разведемся? — с мольбой посмотрела в синие глаза старшего демона, пытаясь воспроизвести взгляд одного всемирно известного кота. — А то это ж еще мне к твоим носкам привыкай, тебе к моему белью — одни проблемы.

— Зачем тебе к моим носкам привыкать?

— Ты же будешь их разбрасывать, а я собирать, — пояснила я этому недалекому, отмечая отсутствие системного мышления.

— У нас есть для этого слуги.

— Слуги? — я даже огорчилась, такой повод для развода профукать. — Но все равно. Это же тяжело. Тебе нужно выучить и приспособиться к моим привычкам, мне к твоим… Сплошная работа. А у меня еще два мужа и два потенциальных… Не, не согласная я!

Но меня игнорируют. И от этой задумчивой тишины притяжение сна становится все сильнее.

— Тебе не холодно? — спросил вдруг мальчишка.

— Холодно? — вырвавшись из тисков подкатывающей дрёмы, огляделась я. Точно мне должно быть холодно — пронизывающий леденящий ветер врывается в разбитое окно, а я в одном порванном платье. Но мне не холодно.

— Больно? — снова спрашивает мальчишка, и я слежу за его взглядом, застываю, разглядывая порезанные руки. Наверное, больно, но я ничего не чувствую.

— Почему? — последнее спрашиваю вслух, с усилием ворочая языком. В голове набатом звучало какое-то предубеждение, виски колола какая-то не состыковка. Что-то было не так, и это цепляло, не давало отпустить это все и расслабиться, скатиться в объятия уже поджидающего сна.

«Не я. Это была не я», — настойчиво звучит рожденная на границе с подсознанием мысль, и я повторяю вслух:

— Это была не я, — смотрю на мальчишку, надеясь, что он объяснит, расскажет. Или хотя бы подтвердит, что я еще не настолько сошла с ума, чтобы выбрасываться в окно.

Голову стискивает раскаленным горячим обручем, и я зажимаю ее руками, скулю побитой собакой, не сумев сдержать болезненный стон. Ну, вот теперь больно. Только израненных рук я все равно не чувствую.

— Ментальное воздействие? — спрашивает мальчик, но я уже не могу говорить, язык скручивает судорогой.

Мой недомуж поднимает мой подбородок двумя пальцами, и я зло щелкаю зубами, терпеть не могу такое обращение.

— Да, похоже, — говорит этот гад… поворачивая мою голову вправо-лево, чем вызывает тошноту и рвотный спазм.

В последний момент отклоняюсь от сидящего рядом на четвереньках мужчины, и меня выворачивает. Кто-то поддерживает меня и мои волосы, не давая мне испачкаться еще больше. Кто-то кутает в одеяло и куда-то несет.

— Положи, где взял, — шепчу, с трудом поворачивая тяжелый язык, не в силах сопротивляться.

И меня отпускают на что-то мягкое. Кутаюсь в одеяло. Почему же так холодно… Отчаянно хочется пить. Словно поняв это, мне подносят к губам питье. Жадно пью, чуть морщась от противного вкуса. Так жадно, что закашливаюсь.

— Осторожно, — воду отбирают, а меня хлопают по спине.

Больно жжет руки. Тело пронзает сотня тысяч малюсеньких иголок, возвращая кровообращение.

— Что со мной? — спрашиваю удивленно, заглядывая в обеспокоенные синие глаза.