Глава 28 · Розыгрыши

Узнав от Гриса, где расположили сказителей, а именно прекрасную девушку, принцы, как и предполагал Джей, решили нанести Элии ночной визит. Оба юнца прекрасно понимали: главное сейчас, пока не поздно, – отбить девчонку у весьма кстати занемогшего отца, а поделить ее можно будет позже. Поэтому ребятишки, сроду не делавшие ничего вместе, на удивление быстро договорились действовать сообща. Уж между собой-то они, молодые, умные и красивые, как-нибудь разберутся.

На подходе к дверям сказительницы – первая серая комната для почетных гостей, как сказал, выдавая принцам ключи, Грис Финн, – братья враждебно переглянулись, проверяя, остался ли в силе их договор, и приготовились действовать. Кальм нервно пригладил волосы, Алентис, поймав себя на том, что хочет повторить действия брата, сжал руки в кулаки. В конце концов, она только простая сказительница! Но сердца обоих принцев настойчиво твердили им, что эта девушка – самая прекрасная и желанная во вселенных.

В таком романтическом настроении братья слегка подрагивающими от волнения пальцами отперли дверь и, миновав гостиную, переступили на подгибающихся ногах порог спальни.

Закрывшись с головой одеялом, крошка свернулась маленьким клубочком в самом дальнем углу кровати. Кальм первым достиг этой святыни и, протянув нетерпеливую руку, не снимая одеяла, погладил девушку по спине. Хотел было прошептать ее имя, но в смятении потерял дар речи.

Алентис сделал это за брата, хриплым от вожделения голосом позвав:

– Элия!

Одеяло зашевелилось, сползло с взлохмаченной головы Джея.

Он сонно пробормотал:

– Отис, идите к демонам со своими грязными замашками! – и вновь захрапел.

Спотыкаясь о мебель, как назло ожесточенно бросающуюся под ноги, и друг о друга, принцы стремглав кинулись вон из комнаты. Хлопнула входная дверь. Джей уткнулся в подушку, скорчившись и постанывая от хохота. Отсмеявшись, принц поспешно поднялся, взял светлое постельное покрывало, привычно – ведь не в первый раз за последние дни – соорудил себе подобие тоги и рванул через ванную в спальню сестры.

Осторожно приблизившись к кровати, принц окликнул:

– Элия!

– Да, Джей? – приподняв голову, посмотрела она на брата.

– Извини, дорогая, что приходится вытаскивать тебя из постели. Сама понимаешь: я всегда за обратный процесс! Но есть основания полагать, что в ближайшие несколько минут сие место изволят осчастливить своим присутствием их высочества. Может, переждешь пока в моей гостиной?

Элия кивнула, выпорхнула из кровати – как всегда, девушка спала обнаженной, она не любила изменять своим маленьким невинным привычкам – и, накинув прозрачный, ничего не скрывающий пеньюар, направилась к двери в ванную.

Судорожно пытаясь глотнуть воздуха, Джей отвел глаза от этого прелестного видения.

По пути принцесса подхватила корзину с мирно спящими кошками и, обернувшись к брату, отпустила двусмысленную шпильку:

– Как мило с твоей стороны подставлять свою задницу, спасая меня.

Мужчина едко усмехнулся:

– На какие только жертвы не пойдешь ради любимой и, к счастью, единственной сестры.

Послав ему воздушный поцелуй, девушка исчезла за дверью. Скинув «тогу», Джей ловко метнул ее под кровать и нырнул в еще теплую, пахнущую Элией постель. С наслаждением вдыхая этот аромат, он зарылся в подушки и с головой накрылся одеялом, заставив себя дышать тихо и ровно, как невинная спящая девушка.

Спустя несколько минут чуткий принц услышал, как в соседней комнате приотворилась дверь, потом прозвучали шаги и в спальню вторглись Кальм и Алентис. Они настороженно подошли к кровати и переглянулись. Потом Кальм ухватил одеяло за край и медленно, опасливо потянул.

– Отис, я же сказал, что не хочу вас! – оскорбленно воскликнул Джей и, не открывая глаз, швырнул в сторону принцев подушку. Она метко попала по смазливой физиономии Алентиса.

Взвыв, тот стремглав кинулся вон из комнаты. Ошалело глотающий широко открытым ртом воздух Кальм промычал что-то невразумительное и последовал примеру брата. Перетрусившие принцы теперь были твердо уверены, что все случившееся – коварные происки отца, заморочившего им головы своими гадкими чарами.

Джей с видом победителя посмотрел на захлопнувшуюся за ними дверь, хрюкая от смеха, вылез из постели, достал из-под кровати покрывало и, накинув его, собрался вернуться в себе. Но тут раздался робкий стук в дверь.

Придерживая «тогу», Джей прошмыгнул в гостиную и, от всей души надеясь, что за порогом не Отис, открыл захлопнутую принцами дверь.

В коридоре робко переминалась давешняя служанка.

– Рози! Цветочек мой розовоперстный! Я давно тебя жду! – радостно соврал Джей.

– О сударь! – прошептала девушка, падая в его объятия и уже не думая над значением звучного слова «розовоперстная». Прелестная головка блондинки приятно кружилась.

«Шустрая. Хорошо», – подумал принц и, прикрыв дверь, повел ее в свою спальню.

Увидев их, принцесса понимающе хмыкнула, подхватила корзинку и вышла.

– Моя сестра Элия. Решили вот спальнями поменяться, ей из окна дуло, – скороговоркой пробормотал Джей в ответ на недоуменный взгляд Рози и принялся ловко расстегивать ее платье.

Ранним утром, когда прелестная Рози ради дежурства на кухне уже покинула принца, унося в своем сердце восхищение его «сказками» и уверения в вечной любви, в комнату Джея проскользнула Элия. Как мы уже говорили, принц умел просыпаться от малейшего шума. Но и девушка умела ходить совершенно бесшумно. Неслышно подойдя к кровати, она несколько секунд разглядывала мечтательную физиономию спящего брата, сбросившего во сне одеяло, гадая, что ему грезится. Затем присела рядом.

В сладком сне Джей вошел в ванную к Элии. Она сидела, целиком погрузившись в ароматную пену, пахнущую розами «альтависте» и персиками…

«Прости, дорогая, я думал, ты уже закончила. Там принесли ужин», – растягивая сладкие минуты дивного созерцания, медленно заговорил принц.

«Хорошо, – промурлыкала девушка. – Но я еще не успела помыться. Хочешь присоединиться?»

Джей уставился на нее, пытаясь подавить безудержное желание. «Да», – хрипло сказал он и начал расстегивать рубашку. Стянув ее, принц покосился на Элию, ожидая, что девушке надоест шутка и она остановит его. Но сестра молчала. Расстегнув ремень, Джей стянул брюки. Затем в кучу полетели прочие вещи, и принц сел в большую широкую ванную напротив Элии. В воде его ноги коснулись ножек девушки. Джей подавил вздох.

«Потри мне спинку». Элия повернулась к нему спиной и подвинулась поближе, удобно устроившись у него между коленей. Взяв мягкую мочалку, принц отвел в сторону густые медовые волосы девушки и нежно провел по белой спине Элии от плеча к плечу. Затем его рука опустилась к талии, мочалка выскользнула, пальцы устремились ниже…

Принц вспенил шампунь на длинных волосах Элии, бережно перебирая мягкие локоны, взял шланг душа, смывая с них густую пену. Девушка повернулась к брату лицом. Он обнял ее за плечи, их губы слились…

Сладкие уста Элии вдруг стали подозрительно материальными. Джей резко дернулся, открывая глаза, и понял, что он, совершенно голый, обнимает девушку.

– Что ты здесь делаешь? – очумело спросил принц, через силу разжимая объятия и заставляя себя опустить руки, тянущиеся будто сами по себе в совершенно противоположном направлении.

– Может быть, я пришла соблазнить тебя.

Девушка, чуть царапая ноготками, погладила Джея по груди, провела пальчиком ниже, к светлой полоске волос внизу живота. В ее глазах кроме обычного лукавства была сегодня какая-то странная нежность.

– А может быть, сказать, что приходил слуга, велел нам поторопиться с завтраком. Скоро нас пожелает видеть король. – Принцесса убрала руку и натянула тонкое одеяло на бедра завороженно взирающего на нее Джея. – Завтрак я уже заказала. Жду пятнадцать минут и начинаю есть без тебя. Поторопись.

Элия, наклонившись, куснула брата за ухо и выпорхнула из комнаты.

Принц подавленно посмотрел ей вслед и подумал: «Кажется, я схожу с ума. Не помню, когда мне в последний раз снились такие невинные, целомудренно-романтичные сны. Разве что в детстве… И когда реальность была такой? Разве что в снах…»

Кальтис для проверки стукнул по гипсу палочкой-детектором и довольно осклабился, наблюдая за тем, как пошел сеткой мелких трещин тонкий слой драгоценного материала и рассыпался в пыль, показывая, что его работа над восстановлением условно бренной плоти бога завершена. Проклятая нога снова была здорова! Мужчина презирал беспомощность и слабость и недолгое пребывание в шкуре слабака перенес с трудом. Он здорово бесился, и немного развеяться королю помог лишь грандиозный нагоняй, устроенный недоумкам-детям за инспекционную поездку, подрывавшую грозную репутацию великого Альвиона. Зато теперь все неприятности были позади, и Кальтис мог позволить себе малость поразвлечься.

Он перенесся к покоям, где разместили сказителей, и без стука – какого демона было бы стучать ему, хозяину во дворце! – вошел в двери. Красотка-девица – единственное путное, что ухитрились привезти бездельники-сыновья, – стояла у окна и то ли скучала, то ли тосковала, странное выражение было на ее лице. Впрочем, при виде короля на губах девушки мгновенно появилась вежливая полуулыбка. Именно такая, как нравилось Кальтису, не терпевшему томно-тоскливых девиц и столь же неприязненно относившемуся к зубоскалкам.

– Ваше величество.

Девица даже ухитрилась изобразить вполне изящный реверанс. Впрочем, он мог быть каким угодно неуклюжим, мужчину все равно больше интересовало содержимое неглубокого декольте сказительницы, нежели ее манеры.

Кальтис прошел к креслу, вольготно расселся в нем, слегка откинув голову, и с хищной ухмылкой, многозначительно положив руку на пояс, велел:

– Что ж, покажи, на что способна.

– Иллюзии не слишком забавны без занимательных баек моего брата, ваше величество, – с милой улыбкой качнула головкой девушка.

– А разве я просил показать иллюзии? – снова ухмыльнулся король, заломив бровь.

– Если нет, то, к моему прискорбию, ваше величество сделали неверные выводы. Я сказительница, а не девица из борделя на выезде. Вероятно, произошло досадное недоразумение, и, дабы его уладить, мы с братом обязаны покинуть дворец, – огорченно отозвалась девушка, взмахнув ресницами.

– И кто тебя отпустит? – хмыкнул Кальтис, мгновенно оказавшись рядом со странной девицей.

Впрочем, хватать ее не спешил, скорее рассматривал, как занимательную зверушку. Он пока не злился и даже не пытался просканировать сознание негодницы: почему-то хотелось разобраться самому, что, драные демоны, происходит.

– Ваше величество собирается прибегнуть к насилию? – задумчиво удивилась Элия. – Вы именно так поступаете с приглянувшимися женщинами?

– Ты что, девица? – непонимающе нахмурился король, с момента своего воцарения на престоле уже забывший, каково это – получать отказ.

Если уж он снисходил до предложения, избранница всегда соглашалась с превеликой охотой.

– Нет, но я не торгую своим телом и делю ложе лишь с теми мужчинами, которые нравятся мне самой, – спокойно обосновала свою линию поведения сказительница.

– И король Альвиона тебе не по вкусу? Или ты успела влюбиться в кого-то из моих щенков? – раздраженно потребовал ответа Кальтис.

– Еще скажите, в советника, – неожиданно прыснула в ладошку Элия.

Гоготнул от неожиданной шутки и сам Кальтис.

Уже серьезнее девушка продолжила:

– Я не знаю вас, ваше величество, и не могу пока судить, понравитесь ли вы мне, и если понравитесь, то насколько.

Кальтис снял с безымянного пальца перстень с крупным рубином и бросил на стол.

– А теперь?

Элия проследила взглядом за великолепным украшением. Кальтис бросил на стол еще один перстень, с черным бриллиантом, помедлил мгновение, добавил звездчатый сапфир.

– А сейчас?

«На этом уровне что, повальная мода соблазнять девиц с помощью перстней или этот милый обычай как раз докатился из Альвиона до Алыпа?» – мелькнула у богини насмешливая мысль.

– Ваше величество, эти, безусловно, красивые украшения – массивные и предназначенные исключительно для того, чтобы украшать мужские руки, – никоим образом не в состоянии воздействовать на мои симпатии и антипатии, – качнула головой сказительница.

– А что в состоянии? Титул, владения, деньги? – принялся перечислять Кальтис уже из упрямства пополам с исследовательским интересом.

– Позвольте понаблюдать за вами, узнать вас получше, этого мне вполне хватит, чтобы сделать выводы, – ответила принцесса. – На ложе ведь оказываются лишь двое нагих – мужчина и женщина, а перстни, титулы, деньги и земли туда не затащишь.

– Один поцелуй, и пусть будет по-твоему, – против воли завороженный этой странной логикой сероглазой красавицы, которой, возможно, нужен будет лишь он, а не его власть и богатство, чуть севшим голосом сказал Кальтис.

– Условие, – серьезно кивнула Элия, и ее мягкие губы коснулись щеки короля, а в следующую секунду девушка отпрянула назад.

– Надо было уточнить место, – хмыкнул разочарованный обещанным поцелуем и в то же время очарованный король.

Его рука скользнула в небрежной ласке по темному меду волос сказительницы, и Кальтис телепортировался прочь из комнаты, чтобы не испортить ситуацию какой-нибудь нечаянной грубостью.

Практически одновременно с его исчезновением распахнулась соединяющая покои дверь, и Джей, подслушавший почти весь разговор, хмуро спросил:

– Чего хотел от тебя его уже не хромающее величество?

– Сначала минет, а потом, когда оказалось, что в прейскуранте сказителей эта услуга не значится, мы обсуждали щекотливый вопрос возникновения взаимных симпатий, – безмятежно откликнулась Элия.

– И? – напряженно уточнил мужчина мнение богини любви.

– Игра начинается, – оценила ситуацию специалистка, подмигнув брату, прошлась до окна, задумчиво глянула наружу и неожиданно хихикнула.

– Ты чего? – удивился бог.

– Помнишь, раньше под стенами замка был пруд, а мои покои располагались на втором этаже, – обронила Элия.

Джей секунду соображал, потом в глазах его заискрился смех, и накатило. Постанывая от хохота, принц сполз по стене, он не был способен говорить даже мысленно. Только обрывки слов долетали до сестры:

– Кровать… Брианэль… Нагишом… Кристалл… Рик…

Элия напомнила брату о старинной истории, в свое время ставшей в Альвионе анекдотом. Некстати вернувшийся поутру из похода Брианэль застал на супружеском ложе любимую жену и любовника. Вне себя от гнева бог войны вышвырнул обоих вместе с кроватью из окна-витража во всю стену. Кровать и парочка сладострастников рухнули в пруд. Рассерженная таким самоуправством, а самое главное, разбитым витражом и испорченной при приводнении кроватью, богиня любви выбралась на берег в чем мать родила. И именно в таком виде она неспешно отправилась через весь двор, а далее и в замок к своим комнатам. А Рик, то есть Рейль, ведомый своим уникальным чутьем, успел записать на магический кристалл изображение чудесного полета и исхода Элии. Надо ли говорить о том, сколько раз был откопирован сей уникальный эксклюзив…

– А Брианэля ты к себе потом месяц не пускала: рассердилась за витраж и кровать, – утирая с глаз слезы, хихикнул Джей.

Элия весело улыбнулась и взлохматила волосы все еще сидящего у стены брата. Тот на мгновение привалился к ее ногам – и вот уже подскочил, энергичный и деятельный. От хмурого настроя, вызванного вторжением Кальтиса, не осталось и следа.