29. Комбинация

* 57 *

Она явилась, крепко вцепившись в бумаги, села и была готова отвечать на вопросы. Ей было не по себе, но она держала себя в руках.

— Итак, госпожа Уильямс, расскажите о вашей работе на прошлой неделе.

— Но разве Донато не рассказал? — растерялась Джулиана.

— Я хочу услышать, как вы сами оцениваете то, что вы делаете.

— Ну… я стараюсь. Я сделала… не всё.

— Верно, вы не закончили задачу. Я заглянула в общую папку и посмотрела файл. Там отсутствует больше половины нужных данных. Почему? Что вам помешало?

— Я не совсем поняла, — бодро сообщила она. — А вы уехали.

— Вы остались в одиночестве? Больше в отделе сотрудников не было? Или господин Ренци отказался вам помочь?

— Нет, я его не спрашивала…

— Вы обращались в реставрационный отдел за отчётами сотрудников?

— Да, я говорила с Эдвином, он мне скинул свой.

Эдвином звался молодой стеснительный художник, который общался очень мало с кем во дворце, зато руками умел делать потрясающие вещи, Варфоломей показывал.

— А вы говорили с госпожой Дельфино?

Оливия Дельфино, дама пятидесяти с лишком лет и фантастических габаритов — две Элоизы в неё поместились бы легко, а то и поболее — возглавляла реставрационный отдел. При этом она как-то спокойно уживалась с тем же Варфоломеем, который, конечно же, тоже руководил всем, чем мог и совал нос везде, хотя формально занимал совсем другую должность. Очень позитивная дама, с убойным чувством юмора.

— Нет, я её опасаюсь. Она очень строго разговаривает и недобро смотрит.

— А с отцом Варфоломеем?

— Я ни разу с ним за это время не встретилась. Понимаете, сначала у меня завис компьютер. Я попыталась сама понять, что с ним не так, мне удалось его выключить, а потом снова включить, но он опять завис, и так ещё три раза.

— А почему вы не пригласили никого из службы техподдержки? Эти ребята умеют решать проблемы с зависшими компьютерами.

— Но они же всегда такие занятые, зачем им мешать?

Да-да, а ещё ты ходила на свидание с Даниэле Карлино, который обычно решает рутинные вопросы, связанные с техникой аналитического отдела. И после тебе совсем не хотелось его о чём-то просить!

— Я не была уверена, что правильно всё делаю, в отчёте Эдвина был местами трудночитаемый бред, но я старалась, я очень старалась! Я же всегда стараюсь!

— Скажите, а какой толк в вашем старании, если его ни к чему практическому не прикладывать? — это был риторический вопрос, конечно же.

— Ну почему же не прикладывать? Я же научусь когда-нибудь обязательно!

— Госпожа Уильямс, вы не выполнили данную вам работу, однако систематически отпрашивались, чтобы уйти пораньше. Как одно согласуется с другим?

— Когда я видела, что все равно больше не могу работать, я отпрашивалась и уходила, — сообщила Джулиана.

— Я вас поняла, — кивнула Элоиза. — И должна сказать вам следующее: к сожалению, вы не прошли испытательный срок. Ваша работа у нас заканчивается в пятницу, вы уже сейчас можете присматривать билеты домой. Возможно, в другом месте вы будете работать успешнее.

— Как это? — удивилась Джулиана.

— Обычным образом, — любезно улыбнулась Элоиза.

Она не стала говорить, что сама, придя на первое место аналитической работы, сделала все, чтобы выполнять порученное наилучшим способом из возможных, при этом не пользовалась никакими способностями, кроме обычных человеческих, и не наводила порчу на начальство. Не стала и говорить, что начальство представляло собой мегеру-перфекционистку пятидесяти лет, которая не спускала ничего и никому, и которой могла понравиться только идеально выполненная работа*.

— И что мне теперь делать?

— Сейчас я позвоню госпоже Ларге, вам следует её навестить сегодня же и решить все вопросы с документами. А потом можете связаться со своим отцом и попросить забрать вас отсюда.

— Но… я же не должна уезжать вот прямо сейчас?

— Вы решите этот вопрос с госпожой Тритти.

— Но может быть… вы передумаете? Я не хочу увольняться и уезжать! — Джулиана заморгала часто и зарыдала.

— Госпожа Уильямс, — сказала Элоиза тихо, — во время предыдущей нашей встречи я предупредила вас о необходимости выполнить данную вам задачу. Вы не выполнили, да и, честно говоря, не особенно старались, на самом деле. Поэтому мне придется уволить вас и искать себе другого сотрудника, а вам — искать себе другое место работы. Возможно, идея о модельном бизнесе в вашем случае не так уж и плоха, — не удержалась она от финальной реплики.

— Это просто вы меня ненавидите! Что я вам всем сделала? — рыдала в голос Джулиана. — И эти придурки из службы безопасности, чтоб им провалиться! Все обманщики! И их начальник! И вы! Все!

— Госпожа Уильямс, выпейте воды, — Элоиза налила в стакан воды и протянула рыдающей девушке.

— Не хочу, — голосила та.

Элоиза нахмурилась, облизнула два пальца правой руки и приложила к её виску. Джулиана всхлипнула еще раз и затихла.

— Выпейте воды и ступайте. До конца недели я прошу вас завершить начатую работу. Обо всех формальностях вам следует поговорить с госпожой Ларгой сегодня. Вы меня услышали?

— Да, — тихо сказала Джулиана, выпила воду из стакана, поставила его на стол, встала и вышла.

Элоиза тут же позвонила Софии.

— Знаешь, я приняла решение уволить госпожу Уильямс.

— Давно пора, — с чувством высказалась София. — Хватит уже ей всем тут нервы мотать и выставлять нас на посмешище!

— Ты о чем вообще?

— Про нервы, думаю, тебе самой лучше знать, а про второе — спроси у парней из безопасности, они лучше знают, я только обрывки слухов ловила. Где-то напилась и попала в полицию, что ли.

— Только этого не хватало! Всё-всё-всё, пусть отправляется домой. Я её к тебе отправила, документы оформлять.

— Хорошо, пусть приходит. Прямо скажем, жду с нетерпением.

* 58 *

Далее следовало оставить Джулиану если не в одиночестве, то в дружественной компании. Поэтому следующим Элоиза пригласила Иво ди Мори. Он поначалу был в нее слегка влюблен, потом остыл, но как сотрудник был абсолютно прекрасен. Элоиза предложила кофе, они с пользой и приятностью обсудили текущую работу и расстались в отличном расположении духа. Тогда она поставила в туалетную раковину грязные чашки, выдала последнее оставшееся пирожное брату Франциску с наказом немедленно съесть и пригласила Филиппо Верчезу.

Тот явился, сладко улыбнулся и сел на предложенный стул.

— Господин Верчеза, расскажите, пожалуйста, о вашей задаче и о том, как вы её решаете.

— Охотно, госпожа де Шатийон, — он был слегка липуч, но говорил по делу, работа была выполнена полностью, она сама бы сделала иначе, но результат её в принципе устроил.

О чем она сразу и сказала.

— Благодарю вас, господин Верчеза. Вы еще желаете остаться работать здесь?

— Да, я очень этого желаю, — сказал он с улыбкой.

Может быть, для кого-то эта улыбка и была приятной, а ей показалась противной.

— В таком случае, вас порадует известие о том, что вы прошли испытательный срок и если желаете, можете оставаться.

— Спасибо, госпожа де Шатийон, я очень рад это слышать, — он продолжал на неё вопросительно смотреть.

— Вы хотели узнать что-то ещё?

— Да, спасибо. Скажите, вы, в самом деле, собрались уволить Джулиану?

— А вас это удивляет? Меня не устраивает, как она работает.

— А мне показалось, это личное.

— Личная нелюбовь к нерадивым сотрудникам? Да, у меня есть такая черта характера.

— Но она же так молода, она ещё научится!

— Она может научиться где-нибудь в другом месте. Где её ничего не будет отвлекать от работы.

— Вот, говорю же я, что это у вас личное! Вы её просто не любите!

— Скажите, а я по какой-то причине должна её любить?

— Мне кажется, что вы бедняжку не любите абсолютно без причины. Вы как собака на сене — сам не ам, и другим не дам. А у девочки, можно сказать, единственный приличный шанс в жизни!

О как. Интересно. И почему это вдруг единственный шанс?

— Вы в самом деле хотите мне это всё сказать? — подняла бровь она. — Вы хорошо подумали?

— Ну а что? — удивился он. — Вы ведь привязались к господину герцогу потому, что он богат и из аристократической семьи?

— Что? — нахмурилась она.

— Вам же нужен мужчина знатный и обеспеченный? Почему вы на других-то не глядите? Другие ведь ничуть не хуже!

Элоиза молчала и считала про себя — до десяти и обратно. Если бы ей сейчас глотнуть того кофе от Джулианы, то она бы уже орала не хуже сестрицы Линни, на всех известных ей языках и некоторых неизвестных. Но она была в здравом уме и твердой памяти. Продышалась и рассмеялась.

— Господин Верчеза, я еще не сообщила в отдел управления персоналом о том, что вы прошли испытательный срок и остаетесь.

— И что? — а ведь он и правда не понял ничего и считает, будто все в порядке.

— То, что я могу и передумать. Послушаю ещё вас сейчас и передумаю. Скажите, вы собираете по дворцу сплетни из любви к искусству или с какой-то другой целью?

— Я? Сплетни? Да просто вы мне очень нравитесь! Я сам не против проводить с вами время!

— Извините, не получится. Я не собираюсь проводить с вами свое время. Если вас это по какой-то причине не устраивает — вам придется хорошо подумать о дальнейшей работе в моём отделе.

— Почему это? — вскинулся он.

— Потому, что я не уверена в том, что вы впишетесь в коллектив, и что от вашей работы будет польза. Более того, я приношу вам свои извинения, но я ввела вас в заблуждение. Ваш испытательный срок продлен на месяц, считая от сегодняшнего дня.

— Как так?

— Легко. Мне очень важны спокойствие и комфорт на работе. Я готова ради этого подходить к каждому сотруднику со всей возможной строгостью. И если я услышу, или до меня ещё каким-то образом дойдет информация о том, что вы сплетничаете ну хоть о ком, не обязательно обо мне — вы в тот же день станете абсолютно свободны от работы в моём отделе. Вам понятно?

— Вполне, — мрачно кивнул он.

— Если вас что-то не устраивает — вы можете нас покинуть. Если устраивает — ступайте работать.

Верчеза молча встал и вышел. Тут же из приемной раздался взрыв хохота. Элоизе было интересно, что там, и кроме того, теперь следовало сделать кое-что ещё. Она встала из-за стола и двинулась в приёмную следом за Верчезой.

За креслом брата Франциска стояли Ренци и Мори, вместе с монахом они что-то разглядывали на экране и хохотали. То есть, брат Франциск улыбался, а хохотали остальные.

— Ну что, жив? — спросил Верчезу Донато Ренци.

— Жив, — буркнул тот. — Продлила испытательный срок на месяц!

— Что, не удалось придержать язык? — преувеличенно сочувственно глянул Мори. — А мы тебя предупреждали, между прочим.

Элоиза решила, что дальше подслушивать нехорошо, и вышла.

— Как хорошо, что вы все здесь, господа. Брат Франциск, вы уже рассказали о нашем новом проекте?

— Я думал, вы сами это сделаете, — ответил секретарь.

— Расскажите общие моменты, а я сейчас подойду, и обсудим все вместе, — Элоиза улыбнулась всем и вышла.

Как она и предполагала, Джулиана пользовалась одиночеством и рыдала. Увидела её, подняла голову и принялась вытирать слёзы.

— Госпожа де Шатийон, вы, может быть, передумаете? Я буду сидеть тихо-тихо, приходить на работу на час раньше и уходить позже всех! Я буду выполнять всё-всё, что вы мне поручите! Я же не такая уж и плохая, правда!

— Госпожа Уильямс, мы сейчас не обсуждаем ваши личные качества. Меня не устраивает, как вы работаете, и как вы к работе относитесь, не устраивает тоже. Я думаю, вы найдете себя в каком-нибудь другом занятии. Признайтесь, вам не так уж и нравится аналитическая работа!

— Вообще-то да, — с готовностью откликнулась Джулиана. — Может быть, меня возьмут в отдел связей с общественностью? Я умею давать интервью на камеру!

Ну конечно, Элио Сарто, руководитель отдела по связям с общественностью, будет безумно рад такому сокровищу! Ему хватает своей Сильвии Полетти, но та хотя бы просто глупая, а не пакостная.

— Я сомневаюсь в том, что господин Сарто согласится принять вас. Думаю, вам нужно поискать работу в другом месте, так будет лучше для всех.

— Жаль, — вздохнула Джулиана. — Скажите, а у вас нет знакомых в каком-нибудь модельном агентстве?

Наверное, Элоиза могла найти знакомых хоть у черта лысого, но не испытывала ни малейшего желания это сейчас делать.

— Не знаю, не уверена. Зато я точно знаю, что ваш расчет будет зависеть от того, выполните ли вы до конца недели то, что я вам поручила. Поэтому я советовала бы вам не терять времени, а приниматься за работу. Я написала представление госпоже Ларге, вы уже были у неё?

— Нет еще, — прохныкала Джулиана.

— Сходите. Это неизбежно, лучше не откладывать.

— Госпожа де Шатийон, — она подняла заплаканные глаза. — Раз уж вы все равно меня уволили… можно, я пойду к себе и успокоюсь? Уже пятый час, я все равно не успею и не смогу сегодня ничего. А завтра я приду и возьмусь за работу.

— Ступайте, — пожала плечами Элоиза. — Дальше всё зависит от вас, я не стану вас задерживать.

— Спасибо, — прошептала Джулиана.

Элоиза развернулась и направилась к двери. Для того, чтобы из узла волос выскользнула шпилька, понадобилось минимальное усилие. Шпилька с бриллиантом в чашечке цветка легко опустилась на паркет, сверкнула в луче света и отправила Джулиане солнечный блик.

Дверь в кабинет мягко закрылась за Элоизой.

* 59 *

Вернувшись к себе, Элоиза сначала позвонила Марни и попросила на инструктаж двоих из тех, кто должен был в этот день следить за передвижениями Джулианы. Затем вышла в приемную и следующие полчаса они обсуждали с не уволенными пока сотрудниками новый проект, им следовало заниматься в течение ближайшего месяца.

А когда всё обсудили, и Элоиза вернулась к себе, то первым делом она зашла «под крыло к кардиналу» и написала объявление — потеряна шпилька, из комплекта, она, Элоиза, к ней очень привязана. Сфотографировала телефоном образец, присоединила изображение к сообщению. Если кто-то вдруг найдет — может просить её, о чём только захочет. Был некий риск, конечно, в такой формулировке, но никакие предчувствия неправильности происходящего Элоизу в тот момент не посещали.

Потом явились те самые люди на инструктаж, и это оказались Октавио и Гвидо.

— Дон Октавио? Монсеньор отпустил вас? — удивилась Элоиза.

— Это моё дело, я хочу его завершить, — серьёзно сказал Октавио.

Ему очень льстило, что Элоиза обращается к нему, как к взрослому — остальные-то не церемонились.

— Монсеньор объяснил, какого рода информацию я хочу получить?

— Да, — откликнулся Гвидо. — Если Джулиана опять потащится к ведьме, то мы постараемся записать их разговор.

— Именно. Чтобы она впоследствии не смогла сказать, что её там не было, и она ничего не знает.

— Не вопрос, сделаем. — Гвидо слегка поклонился.

— Я сейчас надену на вас некоторые предметы, попрошу не трогать их ни в коем случае и не снимать самостоятельно, вернетесь, придете ко мне, и я сниму. Ясно?

Они оба по-деловому кивнули. Элоиза извлекла из шкатулки два креста с кристаллами и надела обоим под воротники сорочек и спрятала между слоями одежды.

— Что это, донна Эла? — у Октавио загорелись глаза. — Артефакт?

— Можете так считать, — улыбнулась она. — Я полагаю, что это защитит вас от возможной агрессии ведьмы, если вдруг такое случится.

— Ух ты! — восхитился Октавио и уже хотел было схватиться за крест, но Гвидо остановил его.

— Стой! — хлопнул по пальцам. — Тебе сказали не трогать, вот и не трогай!

— А что будет? — вопросил Октавио.

— Явно же ничего хорошего!

Октавио сделал страшные глаза, взялся за цепочку… и взвыл.

— Ой, она горячая! — и с удивлением смотрел на набухающие на кончиках пальцев пузыри от ожога.

Элоиза улыбнулась.

— Как-то даже неловко говорить, что я вас предупреждала.

— Да я не в обиде, вроде сам виноват, — Октавио сунул пальцы в рот и облизывал.

— Дайте сюда, — взяла его пальцы и сняла боль, а волдыри традиционно оставила.

— Ой, спасибо! А то я уже подумал, что монсеньор меня выгонит, если я работать не смогу — рука-то правая!

А Гвидо крутил пальцем у виска.

____________

*О первой аналитической работе Элоизы — рассказ "Прошлые жизни".