33. Неприятное неизбежное

* 68 *

Разговор с Паолой Перини получился какой-то очень уж быстрый — она совершенно не отпиралась, сразу же призналась, что да, по просьбе Джулианы познакомила её с ведьмой, а что там было дальше — знать не знает. Да, вроде бы Джулиане была нужна какая-то помощь в каких-то любовных делах, но зачем ей, Паоле, подробности? Далее Элоиза методично и бесстрастно расспрашивала — а откуда Джулиана узнала, что к ней вообще можно обращаться с подобными вопросами? Ах, кто-то подсказал? А кто в доме владеет такой информацией и наравне с вами представляет потенциальную опасность для окружающих? Вы не можете ответить потому, что с самого начала говорили нам неправду? Почему я так думаю? Да потому, что госпожа делла Рива нам прямо сказала, что делилась с вами доходом от тех клиентов, которых приводили к ней вы…

Этот довод оказался, судя по всему, последней каплей. Элоиза уже было подумала, что барышня начнет рыдать, но барышня стала грязно ругать ведьму, что та ее так позорно сдала, а ведь она, Паола, привела к ней столько юных дурочек! И далее все присутствовавшие услышали гладенький рассказ о том, что это именно Паола увидела, как Джулиана сохнет по монсеньору, и предложила ей быстро и за небольшую денежку решить эту проблему. Джулиана, недолго думая, согласилась — да она бы хоть от кого помощь приняла и любые деньги заплатила, если бы ей пообещали вожделенного мужчину! И она, Паола, даже вместе с Джулианой ездила к ведьме — чтобы та точно с крючка не сорвалась. Да, она вчера помогала Джулиане сделать на монсеньора приворот по фото — чего не помочь человеку, на котором столько денег уже заработано! А на вопрос потрясенного Бернара Дюрана, которому было очень интересно, что за дело у службы безопасности и Элоизы к его не самой лучшей, но все-таки сотруднице — неужели она не понимала, что приносит вред? — та пожала плечами и ответила, что её это никаким образом не касается. И спросила нагло — что ей за это сделают? Она же никого не убивала и вообще ничего невозможно доказать.

— Как это — что сделают? — пожал плечами Марни. — Уволят по представлению службы безопасности, да и всё. И никто ничего доказывать не будет.

— И никаких рекомендаций я не дам, не надейся, — Дюран вытер вспотевший лоб платочком. — Можешь хоть завтра отправляться на все четыре стороны! Надо же додуматься — поставлять клиентов ведьме!

— Как — завтра? — такого поворота барышня не ожидала.

— Как слышала, — пробурчал Дюран. — Все, уведите её куда-нибудь, глаза бы мои на нее не глядели!

Марни вызвал дежурных и наказал им запереть барышню в её комнате, при этом отобрать телефон и другие возможные средства связи и отключить от интернета. Барышня вопила про самоуправство и произвол, но её никто не слушал, и вопли вскоре затихли вдали.

— Себастьен, у тебя, я надеюсь, есть что-нибудь выпить? — жалобно произнес Дюран.

Разговор происходил в кабинете Марни, и все — Элоиза, Лодовико, Гаэтано, Бернар — сидели вокруг синего стола, абсолютно пустого.

— Найдем, не беспокойся, — улыбнулся Марни, встал и извлек из шкафа — другого, не того, который вел в местную Нарнию — бутылку и бокалы. — Кто еще?

Но остальные покачали головами.

— Еще же не конец, — грустно заметил Лодовико. — Я бы сказал — только начало.

— Тогда кофе, — он выглянул в приемную и попросил Октавио распорядиться.

Бернар глотнул коньяка, зажмурился.

— Элоиза, скажите — как вы до всего этого докопались? Откуда узнали?

— Бернар, если вас будут травить и сживать со свету — вы тоже, возможно, чему-нибудь такому научитесь, — улыбнулась она.

— Но каковы девицы! Нет бы надеть что-нибудь посимпатичнее, поулыбаться, пользу какую принести… придумали тоже — травить и привораживать! — происходящее никак не желало умещаться у Бернара в голове.

— Я рада, что кому-то всё это кажется ненормальным, — усмехнулась Элоиза. — А то поваришься в этом бульоне и сам потихоньку начнешь верить в то, что все так живут!

Тем временем в кабинет доставили кофе, и некоторое время его пили практически молча.

— Элоиза, нам нужно выслушать еще кого-нибудь, кроме Джулианы Уильямс? — спросил её Себастьен.

— Думаю, нет. Мы уже представляем себе картину, и от госпожи Уильямс потребуется только подтверждение. Впрочем, тоже не обязательное. Я думаю, основной момент сейчас состоит в том, что нам всё известно. И ей предстоит узнать именно об этом. Она же искренне полагает, что я её просто не люблю, и в этом всё дело.

— А вы её сложно не любите? — хмыкнул Дюран. — Не отвечайте, это абсолютно риторический вопрос. Я вас понимаю и изумляюсь разве что вашему долготерпению. Барышня в самом деле неприятная. Может быть, она хотя бы работала прилично?

— Бернар, вы не первый, кто задает мне этот вопрос, — улыбнулась Элоиза. — Нет, работала она ровно так же, как и всё остальное делала. И увольняю я её в первую очередь за нежелание работать. Во всяком случае, я ей об этом сообщила именно в такой формулировке, вопросы о ведьмах мы не поднимали.

— Разумно, — согласился Дюран. — Скажите, я вам еще нужен? Представление об увольнении Паолы я подпишу немедленно, мы с Софией согласуем формальности.

— Идем сейчас, я тоже с тобой, — Лодовико отставил чашку и поднялся.

— Гаэтано, пригласишь сюда госпожу Уильямс через… — Марни вопросительно взглянул на Лодовико.

— Я быстро, до Софии и обратно, — ответил тот и они с Дюраном скрылись за дверью.

— Через четверть часа, — закончил Марни.

— Да, шеф, — Гаэтано поднялся и тоже вышел.

— Элоиза, вы знаете, что отец Джулианы звонил Шарлю?

— Нет, — удивилась она. — Шарль мне ничего не говорил.

— Да он и мне не говорил, — усмехнулся Марни, — говорил Варфоломей. Шарль сказал, что это наше дело, и мы сами разберемся, и что если вы барышню увольняете — значит, так тому и быть.

— Или отец проявил большую разумность, нежели дочь, или Шарль — наш добрый ангел, — улыбнулась она.

— Понемногу и того, и другого, — улыбнулся он в ответ.

— Мы же справимся, да?

— Вы еще спрашиваете, сердце моё? — он взял её ладони в свои. — Да мы уже справились, осталась сущая ерунда. Даже не так — на самом деле, это вы справились. А мы вам немного помогли.

Когда несколько минут спустя в кабинет вошел Лодовико, они так и сидели — молча и держась за руки.

* 69 *

Для разговора с Джулианой на всякий случай подготовили большой монитор — был призван вчерашний Макс и он держал под рукой разного рода записи и документы, ему в помощь придали Октавио. Все чашки и бокалы тот же Октавио, повинуясь взгляду монсеньора, затолкал в шкаф — потом, мол, разберемся. И когда Гаэтано привел Джулиану, обстановка в кабинете была самая строгая.

— Садитесь, госпожа Уильямс, — Марни кивнул на свободный стул.

Джулиана была бледна и напугана, она искренне не понимала, о чем с ней можно говорить, да ещё такой компанией — ведь уже всё сказано, не так ли? Она обвела затравленным взглядом сидящих за столом, то есть Элоизу, Марни, Лодовико, Гаэтано. Макса было практически не видно из-за монитора, а Октавио нарочито небрежно опирался о дверной косяк.

— Госпожа Уильямс, мы хотим услышать от вас всю историю, — начала беседу Элоиза.

— Историю? — изумилась Джулиана.

— Да. Расскажите нам, пожалуйста, о том, кто такая Джузеппина делла Рива и зачем вы с ней контактировали.

— Я не понимаю, о чем вы. Я не знаю, кто это такая, — пробормотала девушка.

— Джулиана, будет лучше, если вы расскажете всё сами. Признание в каком-либо неблаговидном поступке — уже путь к осознанию и раскаянию, как сказал бы отец Варфоломей, — Элоиза напустила на себя вид усталый и почти безразличный.

— Да нечего мне вам рассказывать! — взвизгнула Джулиана.

Марни вопросительно глянул на Гаэтано, тот — на Макса.

— Макс, показывай.

Макс развернул монитор так, чтобы было видно в первую очередь именно Джулиане.

— Посмотрите, госпожа Уильямс, — предложил Гаэтано. — Мы все эту запись уже видели, нам она не слишком интересна.

На мониторе появилось изображение дома ведьмы. Из стоящей перед домом белой машины выбрались Джулиана и Паола Перини, и отправились внутрь. Камера с радиоуправлением на некотором отдалении последовала за ними, добралась до порога дома, затем переместилась к окну. Жалюзи были открыты, открыта и форточка, и вот как раз в эту открытую форточку и проникла камера, между шторами прямо в комнату.

Далее Джулиана смогла увидеть, как ведьма выгоняет её.

— Скажите, госпожа Уильямс, что за предмет вы приносили ведьме? — хмуро спросил Лодовико.

— Это… это моя вещь, — пробормотала Джулиана. — Это мой браслет, вот этот, — она показала на тонкую золотую цепочку вокруг запястья. — Я хотела, чтобы ведьма привлекла ко мне удачу…

— Звук, пожалуйста, — произнес Марни.

Звук появился, он был не идеален, но вполне можно было разобрать, о чем речь.

— Госпожа Уильямс, так получается, что это была вовсе не ваша вещь? Скажите, чья? — сощурился Гаэтано.

— Я слышал, что у неё на комоде вчера видели пропавшую драгоценность госпожи де Шатийон, — заметил Октавио, все так же подпирающий дверной косяк.

— А кто видел-то? — взорвалась Джулиана. — Кто? Ну скажи? Ты что ли? Так я тебя на порог не пускала ни разу, сколько ты ни лез, ничего ты не видел, не ври!

— А никто и не говорит, что это был я, — ехидно улыбнулся Октавио.

— Кто тогда? Дура Кьяра? Так это она сама её и украла, пол мыла и украла, она же нищая, для неё такая вещь — целое сокровище! А у меня своих украшений хватает!

— Тогда скажи, почему ты всё время на свиданиях подарки выпрашивала, а она ни разу такого себе не позволяла? Наверное, наоборот, нищий здесь кто-то другой, — ухмыльнулся Октавио, но усмешка увяла под ледяным взглядом Марни.

— А ты поищи в её комнате, вот и увидишь! — злобно прошипела Джулиана.

— Где сейчас госпожа Маури? — быстро спросил Лодовико.

— Минуту, — Октавио выскочил в приёмную и было слышно, как звонил на пост охраны. — Приехала полчаса назад, пошла работать, — прокричал он оттуда через минуту.

Лодовико взялся за телефон и попросил поискать пропавший предмет в комнатах двух названных барышень.

— А мы тем временем продолжим… Госпожа Уильямс, куда вы дели чашку из моего сервиза? — спросила Элоиза.

— Я её взяла, чтобы за собой помыть, и случайно разбила, — с готовностью ответила Джулиана, видимо, этот ответ она заготовила давно и даже как будто успокоилась.

— Знакомы ли вам эти предметы? — Элоиза взяла лист бумаги, положила на стол, и высыпала на него из серебряного контейнера семь злополучных булавок.

— Это булавки, — пожала плечами Джулиана. — Не знаю о них больше ничего.

Элоиза собралась, сосредоточилась и взглянула ей прямо в глаза, девица даже отшатнулась.

— А теперь, пожалуйста, правду. Всю, как есть. Ясно? Я знаю, что было на тех булавках. Я знаю, что было в чашке. Я говорила сегодня с ведьмой. Я знаю всё, и хочу, чтобы остальные тоже это знали, — она себя не видела, но подозревала, что вид у неё в этот момент должен быть жутковатый.

— Ой, — пискнула Джулиана, глаза её распахнулись широко, в них плескался страх. — Да. Скажу. Только не делайте со мной ничего!

И гладко, как по писаному, стала рассказывать. О том, как к ней после возвращения с каникул подошла Паола и предложила съездить к ведьме, как ведьма дала ей эти самые булавки и сказала воткнуть в кресло Элоизы. Булавки должны были вызвать недомогание, и Элоиза должна была отправиться на больничный, а то и вовсе в больницу, а Джулиана будет тут как тут, и монсеньор обратит на неё внимание. Булавки не помогали, Элоиза не болела, и тогда Джулиана поехала к ведьме еще раз. Та дала ей порошок, наказала высыпать его в кофе соперницы — мол, тогда она непременно рассорится с любовником. И попросила принести её вещь. Джулиана и принесла — ту самую чашку из-под кофе, в которой была отрава. Но ведьма сказала, что в этом предмете нет отпечатка личности владельца, и он ничем не поможет. И тут Элоиза куда-то уезжает! Больше, чем не неделю! Подробностей никто не знал, но ведь уехала! Правда, и к монсеньору подобраться не получилось, и она слишком быстро вернулась, монсеньор не успел её разлюбить!

Шум в приемной прервал драматический рассказ. Октавио выскочил и тут же вернулся вместе с Гвидо Форте и Марко Массари. За ними осторожно зашла Кьяра.

— Донна Эла, мы нашли вашу вещь, — сказал Гвидо и положил на стол перед Элоизой её шпильку в прозрачном пакете.

— Где нашли? — спросил Лодовико.

— У Кьяры под подушкой. Но есть один момент, шеф… В общем, мы просмотрели камеры и получается, что она сама её туда положить никак не могла.

— То есть? — нахмурился Лодовико.

— Сейчас расскажем, мы же кое-что уже знали к тому моменту, как вы нас послали туда. Вчера рассказывали и показывали. Макс, покажи вчерашнюю запись из кабинета аналитиков!

Макс показал то, что Элоиза вчера уже видела — кабинет, она говорит с Джулианой, затем идет к двери, из её прически падает шпилька, Джулиана подбирает её и прячет в пакетик и в карман.

Далее разные камеры показали путь Джулианы до жилых комнат, она вошла внутрь, через некоторое время оттуда вышла Кьяра и отправилась в сторону офисов, и только потом — Джулиана, которая отправилась в сторону гаража.

— Надеюсь, понятно, что если Джулиана пришла к себе с этой самой штукой, то она вряд ли стала отдавать её Кьяре, чтобы та положила к себе под подушку.

— Она не могла сделать это позже? — поинтересовался Лодовико.

— А вот как раз нет. Кьяра, знаете ли, домой не заходила, и камеры это подтверждают.

— Как так? — удивился Лодовико.

— Помните, она вчера сначала была с нами, а потом вдруг убежала ни с того ни с сего? Она, как оказалось, убежала в мастерскую к реставраторам, там просидела до утра, а утром прямо оттуда поехала на учебу. Вернулась с учебы и сразу же пошла переодеваться туда, где у неё швабры и веники стоят, а потом сразу работать, сказала — некогда было заходить, вечером зайдет.

— Госпожа Уильямс, правду! — сказала Элоиза тихо, но очень злобно.

Ещё не хватало другим людям проблемы создавать, достаточно того, что напакостила им с Себастьеном! Вот ведь дрянь!

— Ну да, это я ей подсунула, когда поняла, что от ведьмы толку не будет! А почему ей все можно — и с мужиками трахаться, и пить, и гулять, а я сижу, как дура? Почему её все любят, а меня никто?

Кьяра стояла за спинами мужчин ни жива, ни мертва, по лицу у неё текли слёзы. Октавио попытался обнять её и утешить, но она резко сбросила его руку и что-то прошипела в самое ухо. И принялась вытирать лицо.

— И последнее: что вы делали вчера вечером вместе с госпожой Перини в фейсбуке? С фотографиями монсеньора герцога? И не смейте врать! — сверкнула глазами Элоиза.

— Мы пытались приворожить его ко мне… Ведьма сказала, что так лучше не делать, но у меня больше не было шансов…

— Господа, вы хотите еще что-нибудь знать? — спросила Элоиза.

— Полагаю, всё ясно, — Марни поднялся и обвел всех тяжелым взглядом. — Гаэтано, госпожу Уильямс следует отвести в её комнату и там изолировать от окружающего мира. Телефон забрать, сети отключить. — Далее он взглянул на Кьяру: — Сударыня, вам есть, куда деться на то время, пока эту особу от нас не заберут? Вряд ли такое соседство будет спокойным.

— Да, монсеньор, не беспокойтесь, — тихо сказала Кьяра. — Джованнина меня пустит в мастерскую, все нормально.

— Да ладно, пошли пока ко мне, — Октавио попытался взять её за руку, получил по пальцам и обиженно отошел.

Гвидо и Марко подхватили Джулиану под руки и вывели наружу.

— И что с ней дальше? — снова нахмурился Лодовико.

— Сейчас позвоню её отцу, пусть или сам забирает, или присылает кого-нибудь. Я хочу быть уверен, что это сокровище нас покинуло.

— Тогда ладно. Слушайте, вечер уже, полдня потеряли на этих пакостных девок. Пойдемте в «сигму» ужинать, что ли?

— Мне нужно зайти в офис, я там с обеда не была, — покачала готовой Элоиза.

— Тогда не прямо сейчас а, скажем, через час? Все, кто пострадал от этих… — эпитет Лодовико добавил вполголоса.

— Пойдем? — Гаэтано сверкнул глазами на Кьяру.

— Мне работать надо, — замотала готовой та.

— Но потом-то приходи, — сказала Элоиза.

— Вы думаете? — переспросила Кьяра. — Хорошо, я приду, — и исчезла.

Элоиза попыталась улыбнуться всем, вышло грустно.

— Благодарю вас, господа, эту историю нужно было завершать. Я рада, что мы это сделали, — и тоже направилась к двери.

Себастьен догнал её в полпрыжка. Таких леопардовых полпрыжка.

— Вы придете наверх? — а во взгляде читается — вы вообще как? С вами все в порядке?

— Да, монсеньор, приду. Спасибо.