04. Истории жизни, как она есть

* 6 *

Через четверть часа Элоиза пришла в «сигму» и обнаружила там Лодовико, ещё одного заместителя Марни — молодого Гаэтано Манфреди, и кое-кого из тех, кто участвовал в так, сказать, операции — Луку, Марко, еще пару парней, имен которых она с ходу не вспомнила. Тут же была Анна и те самые три девицы. Девицы были одеты и умыты, блондинка выглядела еще бледнее, чем раньше, из двух брюнеток одна оказалась совсем юной, тоненькой и большеглазой, а вторая наоборот, лет тридцати с небольшим. Эта вторая сидела, как на иголках, все время поглядывала на часы и как будто торопилась.

— А куда торопится наша гостья? — недоуменно спросила Элоиза.

— Госпожа, эти люди… ну, которых поймали… они знают, где я живу. Они нас так просто не отпустят. Здесь было всего несколько человек, на самом деле их намного больше! Они приедут в мою квартиру и заберут детей, и моих девочек никто не спасет!

— Адриано, съезди с ней и с Фелицио и проверь, что и как, — распорядился Лодовико. — Отзвонись, как доберетесь.

Двое парней, имён которых Элоиза не вспомнила, поднялись.

— Идемте, сударыня, — один из них, видимо, Адриано, поклонился. — Кстати, как вас зовут?

— Катарина, — прошептала она и подала ему руку.

— Ступайте, ступайте, — Лодовико нетерпеливо махнул рукой. — Донна Элоиза, располагайтесь. Кофе, вино, коньяк?

— Пожалуй, немного коньяка.

— Лука, быстро налей донне Элоизе коньяка, кофе и положи пару пирожных.

Элоиза не успела опуститься в кресло, как на столике рядом материализовались все названные предметы.

— Ладно, продолжаем. Следующая. Как вас зовут? — обратился он к самой юной даме.

— Кьяра… Кьяра-Мария Маури.

— Да ладно, девочка, не съедят. Уж раз с порога не прогнали, теперь тем более не прогонят, говори, не бойся, — Анна похлопала ее по плечу. — Лет-то сколько?

— Восемнадцать…

— Родители где?

— В Сестино…

— Это где? — поинтересовался Лодовико.

— Вероятно, далеко, — хмыкнула Элоиза. — Что же вы, госпожа Маури, делаете здесь?

— Ну, я закончила школу…

— Похвально, а дальше?

— А дальше я хотела сниматься в кино. Я увидела объявление в интернете, что приглашают девушек на пробы, можно без образования. И что предоставляют жилье и обеспечение на время обучения. Я и поехала. Оказалось, что кино — это порно, я сначала отказалась, а потом меня пригласили в ресторан как бы в подарок от фирмы, напоили и сняли несколько сцен… показали мне, пригрозили, что если я уйду, то выложат это в интернет, а еще пошлют родителям, а я же им правды не сказала, сказала, что у меня все хорошо… Сначала было неуютно, потом втянулась. Сказала родителям, что учусь. Еще и деньги им начала посылать, они вообще стали всем довольны… Но в последнее время как-то было совсем нехорошо, чуть что — били, денег платили мало, уйти не разрешали, глаз не спускали. Ну и была я там девочкой для всех, кто хочет и может заплатить, только бить до синяков и калечить не разрешали, а всё остальное — да… Если вы сильнее их, помогите мне уйти!

Мужчины молчали, Анна тоже.

— Скажите, госпожа Маури, а что вы умеете делать? Ну, кроме как сниматься в кино. Вы где-нибудь учились, кроме школы? — продолжала расспрашивать Элоиза.

— Нет… я не успела, я думала, что все так хорошо складывается…

— Вы понимаете, что вам придется чем-то заниматься и как-то зарабатывать себе на жизнь?

— Да, но я же могу научиться! Я была не самой последней ученицей в школе, прямо сказать — одной из первых!

— Это уже что-то… Анна, у тебя сейчас есть какие-нибудь вакансии, не требующие специальной подготовки?

— Есть, но ничего особенного, только полы мыть, кстати, в твоем отделе тоже. Но сначала придется учиться обращаться с паркетом и мрамором. И с антикварной мебелью. Наверное, мы можем попробовать… если милая барышня не будет возражать.

— А у нас просто нет других предложений, — усмехнулся Лодовико. — Если барышня будет возражать, она вольна отправиться обратно. К Микелаччо или в эту, как ее там…

— В Сестино? — подсказала Элоиза, подняв бровь.

— Да, точно. Туда. Так и быть, сейчас не прогоним, ночь во дворе, но к утру извольте определиться. Анна, у нас есть свободная комната?

— Конечно, — откликнулась Анна, отставив бокал. — Сейчас позвоню.

— Ой, погодите, да я согласна, да я хоть на что согласна, только бы от Микелаччо уйти! И у него еще мои документы…

— Подумаем про документы, — бросил Лодовико.

Анна взяла телефон, кивнула Кьяре.

— Сейчас позвоню кому-нибудь из дежурных, тебя проводят.

— Куда проводят? — испугалась та.

— Спать, дурочка!

— А, вот как… — ее глаза были большими-большими. Она подумала, помолчала и вдруг спросила: — А вы вообще кто?

— В смысле? — Анна изумленно смотрела на нее.

— Ну, куда меня привезли? Нам же не сказали!

— Да, и почему у нас на воротах никто до сих пор не повесил большую табличку? — усмехнулась Элоиза.

— Давайте напишем! Только что? — Анна тоже начала смеяться. — Цирк? Музей?

— Зоопарк, — мрачно произнес Лодовико. — Сударыня, вы находитесь в резиденции кардинала Шарля д‘Эпиналя. Я — Лодовико Сан-Пьетро, в данный момент исполняю обязанности начальника местной службы безопасности. Госпожа Элоиза де Шатийон — наш ведущий аналитик. Госпожа Анна Тритти руководит здешним хозяйством. Остальные — мои люди.

— Но вы… вы знаете этого гада Микелаччо!

— Конечно, хорош был бы я на своем месте, если бы не знал всех главных гадов этого города, — хмыкнул Лодовико.

— Так-то да, — согласилась Кьяра.

Она даже повеселела немного.

— Ладно, детка, иди спать, — сказала Анна. — Сейчас придет Роза, отведет тебя в свободную комнату.

— А с документами завтра решим, — подвел итог Лодовико.

Пришла Роза, забрала Кьяру. Лодовико перевел дух, глотнул коньяка и только обернулся ко второй девушке, как у него зазвонил телефон. Ответил, включил громкую связь.

— Шеф, тут и вправду неладно, — говорил невидимый Адриано. — Приехали, здесь девчонка лет десяти и пара кукол мелких, лет по пять, двойняшки, не спали, мать ждали. Мы вовремя успели, сюда пара качков уже при нас приехали, хотели детей забрать, мы не дали. Без фанатизма, они, в принципе, смогут на своих ногах уйти, только еще не прямо сейчас. Может нам того, всех забрать и на какую-нибудь базу?

— Да чего на базу, сюда вези, — проворчал Лодовико. — пусть возьмут, что там им надо, а тут разберемся.

— Понял. Скоро будем, — и отключился.

— Красный Крест, Армия спасения и кризисный центр в одном лице, черт побери, — Лодовико встал и плеснул себе еще коньяка.

— Ладно, с одной решили, вторая едет, что с третьей? Барышня, а вас как зовут? — спросила Анна блондинку.

— Асгерд, — девушка говорила тихо, но уверенно.

— Как-как? — переспросил удивленный Лука.

— Дурак, не так надо спрашивать, — перебил его Гаэтано. — А вы откуда?

— Из Гётеборга, — ответила она.

— Ну надо же, как бывает, — улыбнулась Анна. — А вас как сюда занесло?

— А я тоже нашла в интернете кадровое агентство. Я им написала, что очень хочу поработать по специальности именно в Италии, они ответили, подтвердили, что да, с удовольствием подберут мне вакансию… Пригласили на собеседование. Я прилетела. Встретилась с милой девушкой Тессой, хозяйкой агентства. Она долго ходила вокруг да около, пела песни о том, что вот прямо сейчас вакансии нет, буквально вчера закрылась, но она же еще непременно будет, и может быть я пока не откажусь показать мою замечательную внешность в паре фильмов? В массовке, специальной подготовки от меня не потребуется. Ведь я же уже приехала, что я буду ждать просто так? Опять же, денег заплатят. Я не знаю, какой бес меня торкнул, что я согласилась. И документы отдала — как бы копию снять. А потом была встреча с этим вот мерзавцем Микелаччо. Он уже говорил прямо, что у него на меня есть огромный расчет, что паспорт, диплом и разные квалификационные сертификаты отдаст, когда я соглашусь на съемки в фильме. То есть все, как у Кьяры, но поскольку я старше, то оказалась изрядно дурнее.

— Хорошо, но кто же вы по специальности? — спросила Элоиза.

Асгерд ответила, но так тихо, что Элоиза скорее догадалась, чем услышала.

— Кто-кто? — недоверчиво переспросил Лодовико.

Асгерд подняла голову и откинула волосы за спину.

— Реставратор. Я на самом деле хотела поработать в итальянских музеях.

Лодовико повернулся к Элоизе и начал хохотать. Нет, даже не хохотать, а ржать и валяться.

— Скажите, донна Элоиза, откуда они на нас все валятся?

— Представления не имею, дон Лодовико, — она пригубила коньяк и поставила бокал на столик.

— И как, хороший реставратор-то? — спросил Лодовико сквозь смех.

Кажется, Асгерд смогла не обидеться и спокойно ответила:

— Да, хороший. Если я придумаю, как вернуть документы, я вам их покажу, ну и могу выполнить какую-нибудь работу. Я специализировалась по живописи эпохи Ренессанса.

Тут уже и Элоиза не удержалась и начала хохотать.

— Марко, глянь в камеру — у отца Варфоломея в кабинете свет есть? — Лодовико кивнул на монитор.

Марко подскочил и исполнил требуемое.

— Да, шеф, есть. Опять полуночничает.

Лодовико снова взялся за телефон и снова с громкой связью.

— Чего звонишь, сын мой, никак грехи твои тяжкие спать не дают? — вопросил телефон голосом Варфоломея.

— Тут такая жизнь, что сам не уснешь, — проворчал Лодовико. — И есть кое-что по твоей части. Приходи, нальем. Ну и сам оценишь, так сказать, тяжесть грехов.

— Нельзя оставлять ближнего во грехе, — согласился монах. — Где сидите-то?

— Приходи в «сигму», а уж пьянствуем мы тут или еще что делаем — сам увидишь.

Не успел он отключиться, как дверь распахнулась, и Адриано одной рукой втащил в комнату Катарину, а в другой руке сонно моргала глазами хорошенькая девочка лет пяти. Абсолютно такую же девочку держал на руках шедший следом Фелицио, а за руку Катарины держалась еще одна девочка, лет девяти-десяти.

— Шеф, отчитываюсь: девушка и дети доставлены, без повреждений. Уроды очнутся к утру, они видели, кто их бил и опознали нас, но Катарина снимала все на телефон, и там отчетливо видно, что они первые начали. Куда их теперь?

— Как куда — спать, конечно! — Анна подскочила, заглянула в лицо одной младшей девочке, другой… — Дети, есть хотите?

— Хочу, — прошептала старшая девочка, и мгновенно была усажена перед тарелкой с бутербродами и сладостями.

— Вообще, на кухне есть и суп, и еще что-нибудь, принести? — Анна была готова сама бежать на кухню.

— Нет, госпожа, спасибо вам, нам бы и вправду поспать! — всплеснула руками Катарина.

— Сейчас я могу дать вам только одну большую комнату, там кровать и еще есть диван, а завтра посмотрим, — Анна уже взялась за телефон и давала указания.

Суматоху отлично дополнил появившийся отец Варфоломей.

— Дети мои, и какого рожна вы все здесь полуночничаете? О, какая необыкновенная компания! — он обвел взглядом ночное сборище.

Правда, картинка была так ничего себе. Адриано с рассаженной скулой. Прижавшаяся к нему Катарина. Хлопавшие глазами младшие девочки. Фелицио с разбитым носом. Анна, хлопотавшая вокруг старшей девочки. Замершая и старавшаяся слиться с обивкой кресла Асгерд. Ухмыляющиеся Лука, Марко и Гаэтано. А также хмурый Лодовико и Элоиза, прячущая улыбку за бокалом.

— Располагайтесь, отец Варфоломей, — улыбнулась Элоиза. — Не желаете поздний ужин?

— Не поверите — желаю! Я читал один необыкновенно интересный текст, но, впрочем, лучше я вам завтра его покажу, остальные олухи его все равно прочитать не смогут, потому как он на латыни, и как-то не следил за временем. Поэтому не откажусь подкрепиться, — он принял у Гаэтано тарелку и бокал, благословил его и принялся за еду.

Тем временем старшая девочка сказала, что не сможет съесть больше ни крошки, подошла вновь вызванная Анной Роза и увела семейство спать. Адриано и Фелицио отправились проследить, чтобы все было в порядке, и помочь донести младших.

Стало потише.

— Так вот, драгоценный ты наш Варфоломей, слушай внимательно и не говори, что не слышал. Мы рискнули оторвать тебя от твоих высокоученых занятий только потому, что у нас тут обнаружилась дама, которая утверждает, что она высококлассный реставратор живописных полотен со специализацией по эпохе Ренессанса. Не нужен ли тебе для какой-нибудь надобности такой специалист?

— И откуда ты взял такую даму посреди ночи? — полюбопытствовал Варфоломей.

— Сама завелась, — мрачно ответил Лодовико.

Элоиза еще подумала, что если бы они тут сидели тесным мужским кругом, без нее, без Анны и без Асгерд, Лодовико выразился бы куда эмоциональнее.

— Дочь моя, это вы реставратор? — обратился монах к Асгерд.

— Да, это я, — абсолютно безэмоционально ответила она.

— Сын мой, что ты сделал с этой девочкой, она же еле шепчет! Дочь моя, что вы пили нынче вечером? Как ничего? Лодовико, ты болван. Лука, налей девочке коньяка и дай сюда лимон… ну и еще что-нибудь.

— Благодарю вас, не стоит, — тихо и твердо проговорила она.

— Голод и усталость — плохие советчики, дочь моя. Даже если вам и выпали в жизни испытания, это не повод устраивать их себе еще и самостоятельно. Как вас зовут?

— Асгерд. Асгерд Юханна Перссон.

— Где вы учились?

Тем временем Лука поставил на столик возле кресла Асгерд бокал, приборы и тарелку с закусками, и вторую со сладостями.

— Я окончила Стокгольмский университет, а после стажировалась в Париже, Лондоне и Вене.

— А вы ешьте, ешьте. Даже если вы нам и не подойдете, то это не повод вас сегодня не кормить, — Варфоломей протянул Марко бокал и тот проворно его наполнил. — Скажите, дочь моя, какого вы вероисповедания?

Если вопросы об образовании отторжения не вызывали, то тут Асгерд воззрилась на монаха в изумлении.

— В смысле? Что ли в какую церковь я хожу? А ни в какую, я обычная безбожница. То есть, меня в детстве окрестили, как положено, но никаких преимуществ я в этом не вижу.

— Ну и зря. Вот и остались без водительства, а самой ума не хватило, чтобы никуда не вляпаться. Лодовико, я правильно понимаю, что девушка вляпалась?

— Именно так, — с удовлетворением подтвердил Лодовико.

— Можно подумать, — в Асгерд пробудилось какое-то подобие жизни, она даже привстала, глаза ее сверкали. — Этот подонок Микелаччо и вся его компания исправно ходят к мессе, и что? Стали они от этого лучше? Да ничего подобного!

— Так скверна-то в них не от Господа, а от них самих, месса сама по себе ничего человеку не даст, как и затверженные с детства слова, это ж еще и самому нужно подумать и над собой поработать! Ладно, дочь моя, если не сбежите, еще поговорим. Лодовико, отправляй уже ее спать, завтра разберемся!

— А можно просто воды? — вдруг спросила Асгерд.

— Да сколько угодно, — Лука с полупоклоном подал ей стакан.

Анна взялась за телефон и в очередной раз вызвала Розу. Та через некоторое время появилась и забрала Асгерд, вскоре следом отправились Гаэтано и Лука с Марко.

— А теперь, когда все лишние уши удалились, расскажи уже, что происходит, и куда ты меня опять втягиваешь, — Варфоломей протянул бокал, Марко проворно его наполнил.

— Сейчас…

Лодовико глотнул коньяка и закашлялся. Выругался. Элоиза и Анна снова засмеялись.

— Не сквернословь чрезмерно, сын мой, язык отвалится.

— Да ну тебя, — отмахнулся Лодовико. — История-то простая. Жил-был один молодой идиот, который хотел стать знаменитым режиссером. Родители у него не бедные, поэтому выучили его, как он хотел, да вот только способностей не было ни на грош, и ни диплома нормального он не получил, ни больших денег не заработал. А хотел, очень хотел. Тогда он решил, что больше заработает, снимая порно. Но для этого нужен, гм, специальный контингент участников. И его познакомили с Микелаччо, у которого девки — одна из основных статей дохода. На всяких уровнях — и просто разовые услуги, и сопровождение на мероприятиях и в поездках, и фотостудии, и кадровое агентство, через которое он себе кандидаток и находит. Поэтому он легко включился в кинобизнес и все жили бы себе счастливо — ну, кроме наших сегодняшних гостей. Да вот только захотелось нашему, мать его, убогому от рождения герою луну с неба, то есть снять сцену с кучей девок в красивом помещении, а не в его заштатной студии. К несчастью, наш урод приходится каким-то ну очень дальним родственником кардиналу Бертоне и как-то раз в его свите был тут у нас. И вот тут-то он и вспомнил про наш атриум, задница собачья, и решил, что это самое лучшее в городе место для его паскудных съемок. Решил, понимаешь ли, что если посадить в наш беленький фонтан кучу голых девок, то они удачно дополнят имеющуюся мраморную. И ясен пень, он понимал, что если придет, как положено, и спросит, то пошлют его далеко и недвусмысленно, а ему ничего не останется кроме как утереться и пойти. Тогда он пошел к своему именитому родственнику и сказал все, как есть. Ну, кроме того, что именно он там хочет снять. Он почему-то перед такими родственниками не афиширует, что снимает порно. В итоге, когда сегодня вечером к нам в отдел по связям с общественностью поступил звонок из приемной Бертоне с просьбой предоставить на три-четыре часа помещение, никто ничего не заподозрил. Более того, секретарь попросил не афишировать, что это будет съемка, и обитателям дворца ничего не говорить. На звонок ответила Сильвия Полетти — знаете такую?

— Дура, — припечатала Анна.

— Это что ли та дивная барышня, которая вечно влипает в какие-то странные истории? — нахмурилась Элоиза. — Которая случайно портит экспонаты, которая вкладывается в какие-то сомнительные финансовые проекты в интернете и теряет все деньги, которая всегда падает со всех лестниц и к которой всегда вяжутся все сомнительные мужчины в городе?

— Да-да, именно она, вы ее очень точно охарактеризовали, — хмыкнул Лодовико. — Так вот, эта… особа не соизволила даже сообщить дежурной смене охраны, не то, чтобы сказать мне! Позвонила, пропищала, что у их отдела вечером мероприятие, и пусть не мешают, да и все. А сейчас, когда Шарль в отъезде, атриум не очень-то используется, так что был реальный шанс, что этих деятелей не застукают и не накроют. Дальше уже была цепочка случайностей — заклинило ворота гаража, вам, — Лодовико кивнул Элоизе и Анне, — пришлось возвращаться в дом через боковые ворота, дальше вас почему-то понесло на главный вход, где вы их во всей красе и увидели. Наверху, в галерее, был сам несостоявшийся режиссер, внизу работнички, ну а с Микелаччо вы лично познакомились. В итоге мы имеем некий, гм, наезд на нас, а также трех девиц, сбежавших к нам от Микелаччо, одну из них еще и с кучей детей. Оно нам вообще было надо?

- А если бы тебе сказали? — подняла голову от тарелки Анна.

— Я бы сам позвонил в приемную Бертоне и спросил, в чем дело. И лично бы взялся контролировать процесс.

— И что теперь? — поинтересовалась Элоиза.

— Утром позвоню кое-кому, поговорю. Вот что, пойдемте-ка все спать. Завтра будет видно, что теперь.