4 ГЛАВА

Сейчас уже бессмысленно гадать, кто свёл её с Валерой. Бог или дьявол. Он появился в её жизни, не спрашивая на то разрешения, и ему совершенно не нужна была её любовь, даже хорошего отношения он не ждал. Поначалу Алёна растерялась, не понимая, чего же он от неё хочет, чего ждёт. Валера таскался за ней по пятам, говорил на непонятные темы и забирал её с работы на машине. Дашка снова злилась, считала, что Алёна с ним встречается, и называла Валеру не иначе, как московским пижоном. Он, на самом деле, производил такое впечатление. Ухоженный, подтянутый, стильно и дорого одетый. Даже часы на руке Валеры, не говоря уже о спортивной машине, стоили дороже, чем вся жизнь Алёны. Он был красивым молодым человеком с обложки глянцевого журнала, ему ещё не было тридцати, но проблем с деньгами он не знал, хотя, про работу Алёна от него слышала крайне редко. Что-то про трейдинговую компанию, банковские операции, но для неё это было лишь набором непонятных слов, и расспрашивать дальше она посчитала для себя лишним. К тому же, и знать особо не хотелось, потому что Валера своей настойчивостью её если не пугал, то вызывал здоровую настороженность. Не было похоже, что он ею увлёкся, что она ему нравилась, наоборот, он без конца её поучал и тыкал пальцем в её недостатки. Она не так ходит, не так разговаривает, не умеет себя вести, не умеет одеваться и краситься. Алёна злилась, отмахивалась от него, время от времени едва ли в драку с ним не кидалась. Но Валера относился ко всему философски, и своё поведение объяснял тем, что решил взять над ней шефство.

– На хрена ты мне сдался со своим шефством? – удивлялась Алёна.

Валера откровенно морщился, когда она ругалась матом, затем расстроено вздыхал и в сотый раз повторял:

– Не ругайся, не горбись, ешь с ножом и вилкой.

Порой доводил Алёну до белого каления. Тогда она начинала колотить его кулаками по плечам и груди, и требовать:

– Оставь меня в покое!

Ещё больше напряжения возникало из-за того, что Дашка то ли просто злилась, то ли вздумала поревновать. И, избавившись от Валеры, Алёна оказывалась наедине с подругой, которая принималась зло подшучивать.

– И что он в тебе нашёл? Не отстаёт. Может, он маньяк?

– Может, – соглашалась Алёна, и назло подруге говорила: – Зато красивый и богатый.

– Разрежет тебя на части, и тебе будет всё равно, красивый он или нет. И деньгами не поделится.

– Хоть ты оставь меня в покое, – просила Алёна.

Дашка возмущённо пожимала плечами и фыркала.

– Ради Бога. Я тебя предупредила.

В один из дней Валера нахально заявился к ним домой, с невозмутимым видом прошёл по длинному коридору коммунальной квартиры, заглянул на общую кухню, Алёна очень надеялась, что ужаснётся и исчезнет из её жизни. Но Валера повёл себя совершенно обратно, и стал появляться в их коммуналке едва ли не ежедневно. Зля и приводя в недоумение своим внешним видом и дорогими фирменными шмотками остальных жильцов. А, в первую очередь, Дашку. В какой-то момент, когда обстановка обострилась донельзя, Алёна рискнула навязчивого нового друга попросить о помощи. Не для себя, для подруги.

– Помоги Дашке, – сказала она. – Ей совершенно не везёт с прослушиваниями. Два года бьётся и ничего.

Валера удивлённо вздёрнул брови.

– И что я должен сделать?

Алёна нахмурилась, предчувствуя отказ.

– У тебя что, нет знакомых? Которые могут…

– Знакомых, которые могут, – передразнил её Валера, – у меня полно. Но при чём здесь твоя Дашка?

Алёна разозлилась.

– Тебе трудно?

– Нет, не трудно. Но я не вижу перспектив.

– А со мной, значит, видишь? – зло рассмеялась Алёна.

– С тобой вижу, – неожиданно согласился он.

Алёна отвернулась от него, чувствуя непреодолимое желание чем-нибудь в него запустить, и Валера это, наверняка, чувствовал, но всё же подошёл и потрепал её по волосам.

– Котёнок, ты пойми одно. У твоей Дашки нет ни одного шанса. Времена Фроси Бурлаковой давно прошли. Да и талант у неё, я бы сказал, не ахти какой. Слышал я, как она в клубе пела. Это довольно примитивная история. У девочки были любящие родители, бабушки, дедушки и так далее, которые с детства ей твердили, что она чрезвычайно талантлива. Она в это поверила, с этой мыслью выросла, и теперь ей крайне трудно принять действительность.

– Что она петь не умеет?

– Что она толстая корова, у неё даже взгляд, как у коровы. Печальный и жующий. Она жрёт даже глазами.

– Тебе не стыдно?

– Нет, – подивился он. – Я сказал тебе правду. Могу сказать и ей.

– Только попробуй, – предостерегающе шикнула на этого правдоруба Алёна.

Но то ли Валера всё-таки что-то такое Дашке сказал, то ли её нетерпимость по отношению к нему обострилась сама по себе, но каждый визит Валеры стал заканчиваться скандалом. И Даша даже его присутствия не стеснялась, требовала, чтобы он убрался, а Валера лишь посмеивался, совершенно не впечатлённый её воинственным настроем, и заявлял, что он пришёл не к ней. И тогда оба смотрели на Алёну, чтобы она сейчас и немедленно приняла решение, а ей становилось сделать это всё труднее и труднее. Умом понимала, что предавать подругу после трёхлетнего знакомства, после всех невзгод и трудностей, что они прошли вместе, это подло, и выбрать, наверное, надо её. Но, в то же время, с уходом Валеры, отношения между подругами никак не улучшались, они продолжали ссориться и предъявлять друг другу всё новые и новые претензии, Даша была здорово зла на неё, за что-то. И Алёна очень хотела понять, за что именно. И когда Валера уходил, а то и не появлялся несколько дней, Алёна вдруг понимала, что ей даже поговорить не с кем. Дашка слушать её с некоторых пор не желала, занималась своими делами и проблемами, даже перестала с ней делиться чем-то для неё важным, скрытничала и молчала. И оставаясь с ней вечерами наедине в тесной комнате, Алёна чувствовала себя будто в тюрьме, и уже сама мечтала о том, чтобы объявился Валера и от всего этого её спас, увёз куда-нибудь. Хотя бы на один вечер.

– Ты, правда, думаешь, что этот пижон на тебе женится? – спросила её Даша в один из дней.

Алёна, ещё не успевшая толком проснуться и подняться с постели, недовольно на неё покосилась.

– С чего ему на мне жениться? Мы даже не целовались ни разу.

– Он, точно, маньяк, – зло хмыкнула Даша. – Или, может быть, гей?

– Может быть, – отозвалась Алёна, всё ещё надеясь избежать скандала. – Мне всё равно.

– Наверное, в этом всё дело, – деловито покивала Даша. – Он гей, и хочет тобой прикрыться. Будешь женой скрытого гея. А что, совсем неплохо. Останешься в Москве.

Алёна с нехорошим прищуром наблюдала за ней.

– Даш, ты что такая злая в последнее время? Бесишься, что он для прикрытия тебя не выбрал? Думаю, ты бы не отказалась даже таким способом в Москве остаться, да?

В Алёну полетела подушка, потом ещё одна, она вскочила, подняла одну из прилетевших подушек с пола, и с удовольствием огрела ею Дашку по голове. Та взвыла, после чего заголосила:

– Ты идиотка! Я причёску целый час делала! Мне на прослушивание идти!

Алёна подушку кинула на её диван и возмущённо сдула со щеки прядь волос. И вот тогда сказала:

– Может, уже посмотришь правде в глаза и поедешь к маме с папой? Кажется, им куда больше нравится твоё пение, чем всем московским продюсерам.

Дашка уставилась на неё, не мигая, и, кажется, впервые промолчала. Отвернулась от Алёны, и той захотелось, правда, захотелось попросить прощения, сказать, что она так совсем не думает, но обида клокотала в горле, и Алёна промолчала. Вместо извинений, поторопилась собраться и уйти на работу. У неё было ещё два свободных часа перед началом смены в кафе, но оставаться дома не хотелось. Ещё два часа либо ругаться, либо сидеть в тягостной тишине. Но чего Алёна совсем не ожидала, так это того, что вернувшись вечером, не найдёт в комнате ни подруги, ни её вещей. Только короткую записку на столе, слишком короткую, состоящую из одного слова: «Переехала».

Если человек переехал в Москве, то искать его, словно иголку в стоге сена. Даже приниматься не стоит. А, может, и, на самом деле, не стоит. Неужели дружба прошла?

С этим было очень трудно смириться. Но пришлось. Ещё один человек ушёл из её жизни. Человек близкий, почти родной, но ставший почему-то чужим со временем.

Тогда Алёна первый и последний раз плакала у Валеры на плече, а тот похлопывал её по спине и ронял скупые слова сочувствия. И тогда же Алёна попала в самую неловкую ситуацию, которую могла о себе припомнить. А их было немало, весьма немало. Но тогда она почему-то решила, что у Валеры на неё всё-таки планы определённого рода, не зря же он столько недель таскается за ней и наводит, как он считает, порядок в её жизни. Наверняка, он в неё влюблён, раз пытается решать её проблемы, и приезжает по первому зову. Просто мнит себя джентльменом, а то и вовсе героем, проявляет понимание и такт, так почему бы уже и не осчастливить парня. Раз уж ему так хочется. И Алёна его поцеловала. Сама, намекая, что она не против развития отношений, раз уж ему так хочется. Может, права старая истина: стерпится – слюбится? И она сможет разглядеть для себя в Валере какие-нибудь особо положительные качества.

Она его поцеловала, а он поцелуй принял, а когда Алёна отодвинулась, потому что было бы странно продолжать виснуть у него на шее без всякой ответной реакции с его стороны, Валера рассмеялся. Не зло, скорее, снисходительно. И потрепал Алёну по щеке, опять же, как котёнка, которым её называл. И сказал:

– Прости.

Стыдно и неловко было безумно, до стука барабанов в ушах. Алёна отодвинулась от него на другой край дивана и тогда уже зло и настойчиво поинтересовалась:

– Что тебе от меня надо?

– Не это. По крайней мере, не сейчас. – Он разглядывал её с насмешливой улыбкой. Похлопал ладонью по обивке старого дивана, призывая придвинуться обратно, но Алёна смотрела зло и колко. И Валера вздохнул. – Я хочу предложить тебе работу, – сказал он. И тут же исправился: – Точнее, я хочу предложить тебе другую жизнь. А работу буду давать тебе я.

– Какую ещё работу?

– Сложную, – не стал скрывать он. – Но если ты научишься всё делать правильно, в твоей жизни больше никогда не будет проблем. По крайней мере, проблем с деньгами.

– Мне уже не нравится.

– А что тебе нравится? – решил поинтересоваться он. – Жить здесь? Таскать подносы в забегаловке среднего пошиба? Одеваться на рынке в китайские шмотки? Что из этого тебе особенно нравится? Ты одна, детка, ты никому не нужна. Даже подруга сбежала. Но ей есть куда и к кому возвращаться, кому ей помочь, а ты? Мы с тобой одиночки, мы должны помогать друг другу. И я хочу тебе помочь, чтобы потом ты помогла мне.

– Мне нечем тебе помочь. У меня ничего нет.

– У тебя есть твоя красивая мордашка. – Валера снова пристально вгляделся в её лицо. – Ты, на самом деле, не понимаешь, насколько ты красива? Я увидел тебя в клубе, и обалдел. Даже я обалдел.

– Почему даже ты? – Алёна не сдержала злого смешка. – Или ты, правда, гей?

– Я не гей, – спокойно ответил он, – хотя, в этом городе этого никто не стыдится. Но я не гей, котёнок. Просто ты не в моём вкусе. Но я уже сказал: пока. Мне не нужна девчонка из харчевни, у меня другой уровень, мне нравятся другие женщины. Ухоженные и богатые. Ты пока ни то и ни другое. Вот я и предлагаю тебе ухватиться за предоставляемый шанс.

– Предлагаешь мне стать валютной проституткой?

Валера, не скрываясь, рассмеялся.

– Какие фильмы ты смотрела в последнее время? Из восьмидесятых? И я не хочу делать из тебя проститутку. Я хочу сделать из тебя мечту. И выдать замуж. Очень и очень выгодно.

Алёна смотрела в одну точку до боли в глазах.

– То есть, продать, – сказала она ему.

Он отнекиваться не стал.

– Вот видишь, ты совсем не глупая девочка. Но подумай о том, каково будет тебе, удачно проданной, в особняке, с богатым мужем, при больших деньгах. Или ты хочешь наслаждаться жизнью здесь, в старой, вонючей коммуналке?

Алёна посмотрела на него, в упор.

– А какая выгода тебе?

– Я получу свой процент. Придёт момент, и ты заплатишь мне столько, сколько я скажу. – И тут же лучезарно улыбнулся. – Но не переживай, я контролирую свои аппетиты. И лучше тебя буду знать, сколько ты будешь в состоянии заплатить. Так что, мы договорились?

Он протянул ей руку для рукопожатия, чтобы скрепить сделку, а Алёна молчала, и только смотрела на его руку. На пальцы с маникюром, на дорогие часы на запястье, на манжет итальянской рубашки. Внутри боролось желание что-то изменить в своей жизни, и страх перед предстоящим, перед тем далеко не светлым будущим, что предлагал ей этот холёный, уверенный в себе молодой человек.

– Алёна, – поторопил он её.

Она отвернулась.

– Договорились, – проговорила она, так и не подав ему руки.

Руку не подала, потому что, во-первых, было противно от его речей, а, во-вторых, если уж совсем честно, то не совсем верилось, что Валера сам до конца понимает, точнее, представляет, как собирается претворять всё это в жизнь. Потому что для Алёны эти речи и его задумки ничего конкретного не представляли. Богатый муж, большие деньги, афёры и авантюры. Но ответить Валере отказом, означало остаться в большом городе одной. Она не умела заводить друзей, так и не смогла этому научиться, и единственный друг, подруга, её исчезновение из жизни Алёны, лишний раз доказывало сей факт. Как ни горько это было осознавать. Ей повезло встретить на своём жизненном пути Дашку, которая взяла и поддержала её, возможно в самый опасный, самый катастрофичный момент её жизни, когда она могла пошатнуться так, что можно было и не подняться после. И они вместе столько всего прошли, а теперь Дашка ушла в свою, новую жизнь без неё, и Алёна вдруг осознала, что отвыкла быть одиночкой. О чём-то размышлять, фантазировать, спрятавшись ото всех в углу. И потерять ещё и Валеру, пусть непонятного, пусть с его пугающими планами и идеями, она не осмелилась.

Но, надо сказать, и, наверное, отдать Валере должное, или наоборот испугаться, он превзошёл все ожидания Алёны. Если они, вообще, были. Так глобально, как мыслил Валера, у неё никогда не получалось. А он взял и поменял всю её жизнь. Не в один момент, далеко не в один, но перво-наперво он забрал Алёну из коммуналки и переселил в двухкомнатную квартиру в Измайлово. Не центр, но это была отдельная квартира в приличном доме, и первое время Алёна никак не могла свыкнуться с мыслью, что она одна. Как оказалось, она никогда не была одна, не жила одна, не была себе хозяйкой. И первую неделю жизни в новом жилище, не могла спать. Долго-долго лежала в темноте и слушала тишину. К этому невозможно было привыкнуть.

– Не жди быстрых перемен, – сказал ей Валера в какой-то момент. – Меняй себя для начала, учись.

– Чему? – усмехнулась тогда Алёна, и глянула на него с вызовом.

А Валера подошёл и приложил палец к её губам. Надавил, чтобы она не могла ничего сказать.

– Всему, – ответил он. – В первую очередь молчать. Всегда думай, прежде чем говорить. Особенно, если врёшь. – Валера отошёл от неё, сделал несколько шагов по комнате, осматриваясь. – Смотри телевизор, читай книги, журналы, даже если они тебе не нравятся. Учись правильно говорить. Всё зависит от тебя. На данный момент, это твоя работа. Не будешь справляться, вернёшься в свою харчевню, подносы таскать. Я не стану тратить время впустую, Алёна.

– А чем занимаешься ты? – спросила его тогда Алёна. Наблюдала за ним, не скрываясь, наверное, смотрела, как волчонок, но в тот момент её это не беспокоило. – Почему бы тебе самому не жениться на какой-нибудь богатой тётке?

Задавала этот вопрос, считая себя умной и циничной, а Валера вдруг рассмеялся. По всей видимости, над её наивностью.

– А с чего ты взяла, что я не женат?

Она разглядывала его в замешательстве, обдумывала его слова, а Валера смеяться прекратил, но взгляд его был полон снисходительности.

– Ладно, успокойся. Я не женат. – И тут же добавил: – В данный момент.

Алёна нахмурилась, в первый раз задумавшись о том, что все речи, что она от него слышала, могут оказаться куда более серьёзными и реалистичными, чем она себе представляя. Просто наслаждаясь до этого момента жизнью в отдельной квартире, неожиданно свободная от тяжёлой каждодневной работы и размышлений о том, где ещё заработать денег.

– Это что, твой бизнес? – спросила она.

А он плечами пожал.

– Можешь, считать так. И бизнес весьма неплохой, заметь.

– Понятно, – пробормотала она. – И ты решил его расширить. Мною.

– Я никого не держу. Я тебе это уже говорил. – И взглянул со значением. Алёна не нашла в себе решительности продолжать разговор.

Но с того момента всерьёз призадумалась, вечером взяла в руки одну из книг, что Валера принёс. Что-то об истории искусства, Алёна никак не могла вникнуть в суть, наверное, потому, что думала о другом. Продолжала читать, злилась на себя, задавала себе вопрос: зачем ей всё это надо, но приходил новый день, и в старую жизнь возвращаться никак не хотелось. У неё появились новые вещи, наряды, о которых она и мечтать не смела, красивые платья и туфли. Валера, правда, оказался учителем требовательным, порой тираном, и все свои вложения старался оправдывать, Алёна временами даже не выдерживала, и говорила ему, что она всё-таки не игрушка и не вещь. Не надо обращаться с ней, как с бездушной, строптивой девкой. А потом задумывалась о том, в каком свете Валера её видит? Может, именно в таком? И, может быть, это справедливо. Ведь она продала ему себя, за возможную выгоду в будущем. И жаловаться не должна.

Валера покупал ей одежду, учил вести себя правильно, разговаривать сдержанно, а после отправлялся с ней в ресторан или на выставку, показывал, как куклу, в новых нарядах, с лучезарной улыбкой, знакомил с людьми, а, на самом деле, каждый раз устраивал ей экзамен, а после дотошно проговаривал все ошибки. Не ругал, но его нудные речи в такие моменты Алёна ненавидела больше всего, потому что чувствовала себя неполноценной деревенщиной под его недовольным взглядом. Обучение, если его можно так назвать, продолжалось долго. Месяц за месяцем придирок, обвинений, исправлений, ссор и криков Алёны. Она злилась и переживала, потому что понимала, что начинает принимать эту жизнь такой, какой её показывает ей Валера. И ей нравится комфортное, обеспеченное существование, ей нравятся магазины и рестораны, а в её голове поселились совсем другие мысли, не только о том, как выжить в большом городе. Хотелось большего, хотелось удовольствий и развлечений, которых у неё никогда не было. И Алёна прекрасно понимала, насколько это опасная дорога. И что свернуть с неё будет очень трудно.

Когда она освоилась настолько, чтобы начать общаться с людьми, не пугая тех своей необразованностью и непосредственностью, Валера начал знакомить её со своими друзьями и приятелями. Знакомых у него было много, и всех он называл близкими, всем он улыбался и радовался при встрече, казалось бы, совершенно искренне. Правда, всё это было спектаклем, но своей обворожительной улыбкой Валера окружающих подкупал. Алёна наблюдала за ним, поначалу стараясь оставаться в стороне, улыбалась и вступала в разговор, когда её просили, но со временем, Валера принялся её подталкивать к более решительному поведению, и это было очередной ступенью обучения.

– Это Алёна, – представлял он её всем, кого видел, – моя двоюродная сестра из Новосибирска.

– Какого Новосибирска? – удивилась она шёпотом, в первый раз услышав от него эту байку. – А вдруг меня спросят о Новосибирске, а я ничего не знаю.

– Значит, тебе есть, чем заняться на досуге, – отрезал Валера, тоже шёпотом. Отодвинул для неё стул за столиком ресторана, одновременно улыбнулся очередному знакомому, и шикнул на свою подопечную. – Улыбайся.

Улыбаться надо было всегда. Скромно, задумчиво, порой смущённо. А когда перед ней стоял мужчина, то улыбнуться, стеснительно отвести глаза и вновь посмотреть. А если её ловили на этом манёвре, Валера принимался хохотать, обнимал Алёну за плечи и громогласно заявлял друзьям:

– Девочку не трогать и не смущать. А то её родители мне по шее надают. Она приехала посмотреть на Москву.

– И что вам особенно понравилось, красавица? – спрашивали её, обычно сладко улыбаясь и разглядывая, разглядывая.

А Алёна невинно распахивала глаза и решительно заявляла:

– Всё.

И мужчины смеялись и умилялись.

А вот оказываясь вдали от знакомых, Валера переставал улыбаться, и вёл себя, как заправский шпион, придумывающий очередную легенду. Такой «сам себе сценарист». Однажды появился у Алёны дома, а вёл он себя в её квартире, как хозяин, хотя, так и было, появлялся, когда хотел, открывал дверь своими ключами, и положил на кухонный стол перед ней дипломные корочки. Алёна к ним потянулась.

– Что это?

– Это твоя новая жизнь, – сказал он ей. – Школьный диплом, ты окончила школу в Новосибирске, причём, заметь, без троек. И поступила в торгово-экономический колледж. – Он взмахнул рукой, в порыве задумчивости, по всей видимости, сочиняя на ходу. – Но что-то у тебя не задалось, ты забрала документы и уговорила родителей отпустить тебя посмотреть Москву. Возможно, продолжить обучение здесь.

– И на кого я училась? – хмыкнула Алёна.

– Прочитай сама и запомни, – нетерпеливо проговорил Валера, кинув на неё миллионный недовольный взгляд. – По всей видимости, торговать и экономить. В нашей стране торговля самый выгодный способ заработать на жизнь. Торговать можно всем и со всеми. С такой профессией не пропадёшь.

Алёна потёрла кончик носа.

– И за сколько ты это купил?

– Какая разница? К тому же, дорого было бы купить диплом, а я купил зачётную книжку и справку об отчислении после второго курса. Проверять никто не станет. Но легенда у тебя есть. Только рассказывай её поправдоподобнее, побольше женской блажи во взгляде в этот момент. И ни один мужик слушать и задавать вопросы не станет.

– Мне так и играть роль дурочки?

– Пока тебе не стукнет двадцать пять, придётся. Потом начнёшь умнеть. – Валера ухмыльнулся. – На глазах.

– А ты?

– Я поумнел в тот момент, когда мне исполнилось тридцать.

Признаться, сведения о его возрасте Алёну удивили.

– Я думала, тебе ещё нет тридцати.

– Что ты, деточка. – Алёне достался снисходительный, насмешливый взгляд. – Я скоро буду совсем старенький.

– И что?

– Что?

– Что было в твоей жизни до тридцати?

Валера задержал на ней задумчивый взгляд, но затем лишь усмехнулся.

– Когда-нибудь я тебе расскажу. Когда немножко повзрослеешь.

Кажется, Валере тоже было проще смотреть на неё, как на глупую малолетку, которая улыбается всем встречным мужчинам, но при этом никакого умысла в её улыбках и взглядах быть не должно, Валера всегда от неё этого требовал. А он своё дело знал, и не прошло и пары месяцев, как все его знакомые были от Алёны в восторге. Правда, это относилось, в основном, к мужчинам, а то, что с девушками отношения не складывались, Алёну не слишком заботило. Дружить с девочками у неё не получалось, она в этом убедилась уже не единожды, к тому же, Валера женскую дружбу не приветствовал, только в пределах задуманного, не выходя за рамки оговоренного заранее плана действий.

– Бабы – это болтовня, слухи, сплетни, а в нашем случае, лучше этого избегать, – говорил он. – Сосредоточься на деле. Потом себе подружку найдёшь, если захочешь.

Для всех она стала младшей сестрёнкой Валеры Зиновьева. Он водил её по ресторанам, театрам, клубам. Одевал и баловал напоказ. А задачей Алёны было наслаждаться жизнью, звонко смеяться и болтать милые глупости. Быть очаровательной и лёгкой в общении, научиться влюблять в себя мужчин. Правда, Алёна не задумывалась о том, влюблялись ли они в неё на самом деле. Если честно, не замечала и не чувствовала, не считала, что это любовь, но прошло совсем немного времени, и её начали приглашать на свидания, дарить цветы и подарки, даже по магазинам сопровождать, частенько оплачивая милые безделушки и новые платья. Каждый раз, как она появлялась дома с фирменными пакетами из дорогих магазинов, Валера начинал улыбаться и потирал руки, наверное, в ожидании той самой сказочной прибыли. Но ей радоваться и наслаждаться успехами запрещал, постоянно напоминал о том, что к главной цели они ещё не подступали, они её ещё даже не выбрали, и расслабляться рано.

– Просто пользуйся тем, что эти глупцы тебе дают. – Он время от времени подходил к Алёне, придвигался близко-близко, приподнимал пальцем её подбородок, и смотрел в глаза. Очень проникновенно и вдумчиво. – Ты это заслужила, ты много работала над собой. Ты очень красивая девочка.

И Алёна каждый раз от его слов, голоса, глубокого, долгого взгляда начинала трястись мелкой дрожью, а со временем в такие моменты в ней начало просыпаться желание. Ей хотелось, чтобы Валера её поцеловал. Он был таким красивым, холёным, умным и смелым. Он так много знал об этой жизни, с такой уверенностью её направлял, что она невольно поддавалась на его обаяние. На то самое, которое он называл наигранным и притворным. Но, наверное, всё же знал, как оно действует на женщин, раз пользовался им вовсю. Но Валера ни разу её не поцеловал. Кажется, ему это даже в голову не приходило. Они были знакомы год, он практически жил в её квартире, разве что не ночевал, чувствовал себя хозяином положения, решал все проблемы Алёны, а смотрел на неё только как на подопечную, на статуэтку, которую предстояло пристроить в надёжные руки. И Алёне всё сильнее хотелось ему что-то доказать. Она сама понимала, что за последний год сильно изменилась, кажется, даже поверила в ту историю, в ту легенду, что сочинил для неё Валера, в свою притворную, удачливую жизнь в большом городе Новосибирск. И, если честно, впервые в жизни вздохнула полной грудью, избавившись от детдомовского прошлого и голодного детства дома, от образа матери-алкоголички, так и маячившего у неё за спиной до самого совершеннолетия, да и позже. А тут она превратилась в милую, добрую девочку из порядочной семьи, которая хлопает ресницами, что-то шепчет на ухо успешным молодым людям и мужчинам, а те смеются и треплют её по коленке. С ними даже спать было не обязательно. Это даже было противопоказано, тем же Валерой, со стороны Алёна должна была казаться воздушной и неземной, неосквернённой.

– Именно на такой захотят жениться, – говорил он Алёне, посмеиваясь над чужой наивностью. – Это сейчас самый дорогой и недоступный товар. Невинность. Но, – в этом месте Валера всегда разводил руками и тяжело, наигранно вздыхал, – в наших реалиях ждать встречи с девственницей слишком глупо. Так что, постараемся сохранить девственно чистую совесть и репутацию.

Алёна закусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Сплю только с тем, кого люблю?

Валера кивал и нравоучительно тыкал пальцем в потолок.

– Причём, любишь всей душой, не забывай об этом.

– Как скажешь, братик, – отзывалась Алёна, а Валера начинал улыбаться. Всякий раз, как она называла его братом, он начинал улыбаться, чему-то несказанно радуясь. А Алёну это злило. И запрещала себе думать о том, насколько она может быть глупа, чтобы влюбиться в Валеру.

Она не была ему нужна. Да и он не был ей нужен, просто он внезапно оказался в центре её мира, стержнем его. Алёна на него смотрела, слушала, равнялась на него. И у неё снова никого больше не было. Как-то так получалось в её жизни, что, встретив кого-то для себя важного, она внутренне отгораживалась от всего остального мира. Видела только этого человека, привязывалась к нему, и терять его было тяжело. Так было с Сашкой, с Дашей, теперь вот Валера, который, как паук, плёл вокруг неё свою паутину, но ему не нужна была она, он ждал миллионного бонуса. Это было горько и обидно осознавать. Потому что все вокруг были от неё в восторге, стоило ей улыбнуться, и один Валера не таял и не умилялся её ямочкам на щеках и тёплому взгляду зелёных глаз. Наверное, потому что знал, что всё это притворство. И поэтому у Алёны не было никаких шансов пробиться к нему, не в голову, а к сердцу.

К тому же, он давно ей во всём признался, ещё в самом начале. Она была не в его вкусе, потому что любовь была его работой. Валера крутил романы с богатыми, частенько взрослыми женщинами, которые дарили ему подарки, покупали машины и давали деньги на его бизнес-затеи, не обращая внимания на то, что эти затеи никогда в жизнь не воплощались. От его улыбок, ласковых рук и, наверное, горячих поцелуев, они забывали обо всём на свете. По сути, Валера был альфонсом. Но, несмотря на этот свой «маленький» недостаток, он был идеальным мужчиной, он не обманывал, не воровал, не обводил своих возлюбленных вокруг пальца и не сбегал. Он был настолько обворожителен, что они сами готовы были ему всё отдать, и заплатить ещё больше, лишь бы он их не покидал. И со всеми своими бывшими пассиями Валера оставался в дружеских отношениях, всех целовал при встрече, как родных, и делал комплименты. И делал их так, что их новым кавалерам становилось неудобно за собственную ограниченную фантазию, а женщины вновь вспоминали прошедшую, казалось бы, любовь, и мечтали Валеру вернуть в свои горячие, щедрые объятия.

– Это самое важное, – твердил он Алёне, – никогда не переступать черту, не делать людям зла. Пусть воспоминания о тебе будут одними из самых светлых в их жизни. И они сами, если возникнет необходимость, предложат тебе свою помощь. Поэтому слушай, присматривайся, и будь такой, как они хотят. А как только ты перестанешь соответствовать их идеалу, они сами тебя отпустят, но будут вспоминать и не забудут поблагодарить.

– Ты не считаешь это ложью?

– Нет. Это небольшое притворство. Наша с тобой работа – делать людей счастливыми. По-моему, о такой работе мечтает любой. – Валера улыбнулся. – А то, что эти люди ещё и богаты, не так важно. У каждого свой финансовый лимит на счастье.

Первый серьёзный кандидат в мужья встретился Алёне только через год. Молодой бизнесмен, сын дипломата, он увидел Алёну в театре, в шикарном белом платье в пол, подошёл и представился. Даже спустя много месяцев светской жизни, Алёна была несколько обескуражена. Была уверена, что, в конце концов, будущего супруга или хотя бы претендента в женихи, для неё выберет Валера. Совсем не ожидала встретить харизматичного брюнета, точнее, поймать на себе его долгий взгляд на расстоянии, а спустя несколько минут увидеть его перед собой, с бокалом шампанского, что он ей преподнёс. Подобное знакомство всё же произвело впечатление. Борис Качалин. Тридцать три года. Женат не был, детей не имел, алиментов никому не платил. Родители постоянно проживают в Европе. Руководит семейным бизнесом, производством медицинского оборудования. Вроде бы идеальный кандидат. Молод, богат, хорош собой. Он красиво ухаживал, дарил цветы, драгоценности, а на день рождения преподнёс Алёне и вовсе роскошный подарок, автомобиль. Они встречались полгода, Валера наблюдал за развитием их отношений со стороны, и не вмешивался до поры, до времени. Так долго не вмешивался, что Алёна успела увериться в том, что Валеру кандидатура Бориса вполне устраивает. Валера стал гораздо реже появляться у неё в квартире, сразу после того, как однажды утром столкнулся там с Борисом. Ничего не сказал, правда, вслух посетовал, что сестрёнка совсем взрослая становится, чем Бориса посмешил. А когда спустя некоторое время разговор зашёл о том, чтобы Алёна переехала из Измайлово в более престижный район, Борис брался сам всё устроить, снять для Алёны другую квартиру, больше и шикарнее, вот тогда Валера и задал ей тот самый вопрос:

– Ты хочешь за него замуж?

Признаться, она растерялась. Задумалась, после чего пожала плечами. Но уже через минуту попробовала возмутиться.

– Он подходит по всем параметрам!

Валера спокойно развёл руками.

– Я и не спорю. Ты отлично сыграла свою роль, ты просто умница. И поймала большую рыбу.

– Золотую, – озвучила своё мнение Алёна.

Валера ухмыльнулся.

– Что ж, может быть. Тебе виднее. Здесь есть одно «но». С Качалиным, детка, придётся жить. Ты к этому готова?

Алёна смотрела на него, не до конца понимая, к чему он ведёт. А Валера к ней подошёл, положил руки Алёне на плечи, и наклонился к ней, заглядывая в глаза.

– Чтобы жить с ним, надо либо любить его, и тогда я тебя от души поздравлю. Либо очень сильно любить его деньги, чтобы им просто радоваться. Ты что любишь из этого?

Алёна осторожно перевела дыхание.

– Ничего.

Валера отодвинулся, отступил на шаг и спокойно сообщил:

– Тогда это не наш вариант. Конечно, можно попробовать поиграть с Качалиным в развод, но я уверен, что ничего не выйдет. Он не из той породы. Он не слабак, не дурак, у него характер есть. Если он поймёт, что ты вышла за него из-за денег, то сделает всё, чтобы испортить тебе жизнь. И мне заодно. Не получим ни копейки, но приобретём массу проблем. Говори ему «до свидания». Всё это слишком затянулось.

Алёна расстроено вздохнула, откинулась на диванные подушки, а Валере напомнила:

– Он только что подарил мне «корвет».

Валера отмахнулся.

– Ты всё равно водить не умеешь.

– Я научусь! Я на курсы записалась!

– Учись, – согласился он. – А машину верни.

Алёна покорно кивнула.

– Хорошо.

Расставание с Борисом прошло для Алёны довольно легко. Даже не помнила, чтобы грустила, скучала или всплакнула по нему. Постаралась сделать всё так, как учил Валера. Начала проявлять характер, принялась капризничать, чего-то требовать в те моменты, когда Борису было откровенно не до неё, и спустя несколько недель Качалин сам намекнул на разрыв. Вот тут пришлось видимо опечалиться, посетовать на то, что взрослой быть не так уж просто и весело, а в знак своего хорошего отношения к бывшему любовнику, Алёна предложила вернуть ему подаренный ей автомобиль. Чем, по всей видимости, произвела впечатление. Правда, не стала приписывать сию внезапную мудрость себе.

– Валера сказал, что это очень дорогой подарок, – списала она это решение на названного брата. – Сказал, что я должна его вернуть.

Борис выглядел обескураженным. Даже уговаривать её принялся.

– Это совершенно ни к чему. Я подарил его тебе.

– Знаю. Но я всё равно не умею водить. Так что, возьми его обратно. И не отказывайся, – Алёна положила ладонь на колено Бориса и заглянула в глаза. Без всякого намёка, тепло улыбнулась. – Я знаю, что ты хотел меня порадовать, и порадовал. Но это слишком.

– Ты умница, – похвалил он её, так, как хвалят пятилетнего ребёнка. – Надеюсь, что мы с тобой останемся друзьями.

Алёна улыбнулась широко и открыто. Поспешила кивнуть.

– И я на это надеюсь.

И в знак их продолжающейся дружбы, вместо автомобиля у неё появилось жемчужное колье. С заверениями искренней дружбы и всяческой дальнейшей поддержки от Бориса Качалина. Кстати, колье Алёне приглянулось куда больше, чем автомобиль. Почему-то.

– Вот видишь, – похвалил её Валера, – ты всё схватываешь налету.

– Что совсем неудивительно, – пропела Алёна, продолжая крутиться перед зеркалом, – в конце концов, мы одна семья.

Валера хмыкнул, после чего засмеялся.

– Совершенно верно.

С будущим мужем, Фёдором Вагнером, всё-таки её познакомил Валера. Одним из вечеров, когда они ужинали в ресторане вдвоём, он кивком указал Алёне за крайний у окна столик. Она поначалу даже не поняла, что именно он ей показывает. Была в тот вечер расслаблена, настроена романтично, ей нравились ароматные свечи, расставленные на столах в преддверии Дня всех Влюблённых, надо полагать, который в столице праздновать не забывали. И Алёне нравилось то, что она проводила этот вечер в компании Валеры, и никого из знакомых на горизонте заметно не было. После расставания с Борисом прошло несколько месяцев, и, признаться, Алёна начала успокаиваться, считала, что жизнь её сложилась, или, по крайней мере, складывалась в том направлении, которое её вполне устраивало, и о необходимости замужества она стала задумываться всё реже и реже. Даже названному братцу в новогоднюю ночь она призналась, что, оказывается, мужиков вокруг так много, а она об этом раньше и не задумывалась. Не замечала, занятая мелкими повседневными трудностями. И все они, как один, готовы восхищаться, помогать, поддерживать, в том числе, и финансово, а ей для этого нужно лишь улыбаться и с невинными, медовыми интонациями говорить им «спасибо».

– Тебе просто повезло, – отмахнулся от неё тогда Валера. – Что родилась с ангельской мордашкой. Но это не навсегда, детка, придёт момент, когда твоё место на пьедестале захотят занять другие. И, поверь, ждать не так уж и долго. Тебе сколько, двадцать три? Часики тикают. Надо успеть найти тихую гавань до того момента, как тебе на пятки начнут наступать молодые и наглые.

Алёна тогда ещё фыркнула, не особо поверив в его запугивания. К тому же, пятый бокал шампанского в новогоднюю ночь придавал сил и смелости. Но большая доля истины в словах Валеры была, этого у него не отнять. Он всегда говорил ей то, над чем стоило всерьёз поразмышлять.

– Кто это? – спросила она, оглянувшись на людей за столиком. Две пары: молодые и постарше. В полумраке романтичного освещения зала разглядеть лица было невозможно, но зато и на них с Валерой, на их интерес к другим гостям, внимания не обращали.

Валера больше не смотрел в ту сторону, ел с аппетитом и пил вино. А Алёне негромко сказал:

– Те, что постарше – это Рудольф и Елена Вагнеры. Она ничего из себя не представляет, разве что характер железный, домохозяйка, а вот он директор банка. «Мосфинансбанк», слышала?

Алёна лишь равнодушно пожала плечами.

– Банков полно.

– Полно, – согласился Валера. – Но у Вагнера хорошие знакомые, которые предпочитают выводить деньги из страны через него.

Алёна кинула на Валеру взгляд поверх бокала с вином. Нахмурилась.

– Что-то незаконное?

– Понятия не имею. И мне не интересно. Так говорят. Куда важнее, сколько он с этого имеет.

– И мне всё это для чего-то надо знать? – полюбопытствовала Алёна, намекая на то, что полученная информация её не слишком интересует.

– Тебе это нужно знать потому, что у них есть сын. Он, кстати, сидит напротив матери. – Алёна автоматически повернула голову, и кинула ещё один взгляд через зал. Но снова рассмотреть ничего толком не смогла. – Его зовут Фёдор. Ему тридцать лет. Единственный наследник всех миллионов отца, притом, что совершеннейший олух.

– А что за девушка рядом с ним?

– Поговаривают, что он собирается на ней жениться. Девочка не москвичка, учится в институте, но дочь обеспеченных родителей откуда-то с Урала.

– Вот видишь, он собирается жениться. Значит, мы опоздали.

– А наша мама недовольна, – понизив голос до таинственного шёпота и не забыв усмехнуться, проговорил Валера.

– И ты хочешь, чтобы я очаровала маму?

– Если тебе не трудно, то обоих. Так будет куда удобнее.

Алёна молчала, цедила вино и думала. После чего задала очень важный для себя вопрос:

– Ты считаешь, что он подходит?

– Думаю, что да. Если он в тебя влюбится, ты сможешь им крутить, как хочешь. Я говорю, он олух. Пельмень. Но пельмень самовлюблённый. Вот и сегодня, именно сейчас, возможно, в эту минуту, он доказывает родителям, что лучше них разбирается в жизни, и хочет жениться вот на той девочке, молоденьком специалисте по маркетингу. Докажи ему, что он не фига ни в чём не разбирается.

– Я не могу его разглядеть, темно, – пожаловалась Алёна.

– Зачем тебе его разглядывать?

– А вдруг он мне не понравится?

– Понравится, – перебил её Валера. – Он единственный наследник.

– Как это пошло прозвучало, – пожаловалась Алёна, вдруг почувствовав себя задетой.

– Алёна, перестань, – нетерпеливо проговорил Валера, кинув на неё раздосадованный взгляд. – Знаешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы найти для тебя достойного кандидата? Первый раз, знаешь ли, он трудный самый.

– Полагаешь, будет и второй?

– Зависит от тебя. Так что, ты принимаешь вызов? – Валера чуть склонился над столом, чтобы быть к ней ближе. – От силы год, и ты будешь свободна и при деньгах.

Как и когда-то Алёна молчала, отвернувшись от него, переживая внутри себя неприятный момент. Нужно было быстренько смириться с тем, что Валера всё же собрался ею поторговать. Её лицом, её телом, даже её чувствами. Рано она позволила себе расслабиться, решив, что они так и будут жить ещё долго, играя с людьми, и этого будет достаточно. Но Валера всё ещё ждал своего бонуса. Она допила вино, поставила пустой бокал, после чего молча кивнула. Взяла сумку с соседнего стула и поднялась.

– Я в дамскую комнату, – сообщила она сухо. Незаметным, уже заученным движением одёрнула подол узкого платья, и направилась через зал к выходу. Как раз мимо столика семьи Вагнер. Разглядывала их, пока представилась возможность. Родители сидели к ней спиной, да они и не были Алёне столь интересны, она смотрела на Фёдора. Кстати, он и был похож на большой пельмень. По всей видимости, высокий, но тучный, даже пухлый. Светловолосый, коротко стриженный, лицо с лихорадочным румянцем, по всей видимости, вечер и разговор были всё ж волнительны для него, для тридцатилетнего мужика. Не каждый день он девушку с родителями знакомит, ох, не каждый. Нос картошкой, губы пухлые, а вот взгляд мягкий и немного растерянный. И когда этот самый взгляд неожиданно перехватил взгляд Алёны, что шла мимо и смотрела на него в упор, Фёдор замер, сбился на полуслове и моргнул. Алёна была уверена, что тут же позабыл, о чём только что говорил. А ещё заметила, что он всё это время держал за руку девушку, что сидела рядом с ним. Симпатичная, одетая с намёком на стиль, и взгляд у неё куда более уверенный и цепкий, чем у её возлюбленного. И девушка-то сразу уловила перемену, посмотрела на Фёдора ожидающе, поняла, что он на неё не смотрит, что его внимание отвлекло нечто постороннее, и вот тогда она тоже посмотрела на Алёну. А та про себя усмехнулась. Девочка с Урала была не так проста, наверняка наедине с собой прыгала от радости до потолка, от того, что удалось влюбить в себя сына миллионера, и предстоящая жизнь виделась ей сладкой и играла всеми цветами радуги. На гранях обручального кольца с огромным бриллиантом. А бедный Федя и не догадывался, что дело далеко не в любви.

Что ж, её знакомство с наследником финансового бизнеса можно считать сродни спасительной миссии. Это несколько сглаживает углы и успокаивает совесть. Фёдор Вагнер обречён, и разница состоит лишь в том, кому первой он достанется. Алёна считала, что она достойна.

Их «случайное» знакомство произошло в тот же день, в холле. Они просто столкнулись, Алёна напустила в глаза тумана, на губах мелькнула смущённая улыбка, она даже постаралась покраснеть. А потом кинулась под крыло заботливого «братца», что уже вовсю пожимал руку Вагнеру-старшему, неожиданно припомнив, что они встречались на одном из благотворительных мероприятий. Алёна была уверена, что нигде они до этого не встречались, но Москва на то и Москва, вспомнить всех знакомых и все светские места и события, на которых тебе удалось побывать, невозможно. Особенно, таким занятым личностям, как Рудольф Вагнер.

– Это моя младшая сестра, – представил её Валера, словно, сам с семейством Вагнер был знаком близко и очень давно. – Алёнушка. Люблю и защищаю от внешнего мира, как могу, – засмеялся тем временем сопровождающий Алёны. А она сделала глубокий вдох, словно перед прыжком, причём сделала его так, чтобы все заметили, и протянула Фёдору руку для рукопожатия. Выпалила:

– Очень приятно познакомиться.

Он смотрел на неё обалдевший, будто видел перед собой нереальное, небесное создание, очень осторожно пожал её руку, обескуражено улыбнулся. И проговорил:

– Очень приятно.

Алёна отняла свою руку, смущённо засмеялась и вновь повернулась к Валере, будто похвастаться хотела своими успехами. А сама украдкой кинула взгляд на девушку Фёдора. Та смотрела на неё зло, почти убийственно, а Алёна мысленно сделала ей ручкой.

Роман с Фёдором развивался быстро, бурно, он не уставал умиляться непосредственности Алёны, её открытости, обожал её смех и удивлённо распахнутые глаза, когда делал ей подарки. Он не дарил ей автомобилей и дорогих колье, подарки Фёдора были проще, но по-особенному милые. К тому же, Алёна не ждала от нового ухажёра чрезмерной щедрости, боялась показаться жадной и меркантильной. Не в его глазах, а в глазах его родителей. Потому что перед ней стояла довольно сложная задача, очаровать не только потенциального мужа, сколько его родственников. Ведь они прекрасно знали податливый характер сына, и не позволили бы ему сделать такую глупость, как жениться на жадной простушке. А Фёдор готов был жениться, он влюбился не на шутку, Алёна видела это по его глазам, и, признаться, ей было его жаль.

– Он хороший, – говорила она Валере.

Тот лишь пожимал плечами.

– Кто же спорит? И я даже прошу тебя сделать этого чудесного мужчину счастливым. Ты сможешь?

Алёна вздыхала, садилась на кухонный подоконник и принималась мотать ногами.

– Смогу. Но мне всё равно жаль его.

Через три месяца после знакомства, Фёдор сделал ей предложение. Алёна не удивилась ни его пылу, ни поспешности, всё это было ожидаемо, но перед родственниками необходимо было изобразить замешательство и нерешительность. А ещё обязательно крайнюю степень влюблённости со всеми сопутствующими ей признаками: горящие глаза, не сходящую с губ улыбку, нервозный румянец, а ещё постоянное желание хвататься за руку любимого и болтать милые глупости. Вместо неё, наряду с призадумавшимися родителями Фёдора, не находил себе места Валера. Как старший брат, он расхаживал по комнате, и в полный голос сомневался:

– Вы же только познакомились, и сразу жениться! Вы уверены? Вы всё обдумали? Алёна, ты ещё совсем ребёнок!

«Ребёнок» хлопал ресницами, кидал влюблённые взгляды на любимого мужчину, что казался больше неё, тростинки ростом метр шестьдесят пять, в два раза, и продолжал хвататься за его большую руку. Как за единственное, что имело значение в жизни. Очень важно было не переиграть, не перестараться. Не выглядеть совсем уж откровенной дурочкой в глазах Вагнеров-старших, потому что сам Фёдор не замечал никаких её недостатков и странностей в поведении.

Но всё же дело закончилось свадьбой. Шумной, громкой, пышной и радостной. Алёна ездила на примерки свадебного платья, выбирала цветы и музыку, радовалась, но, время от времени, останавливалась, осознавая, что сама не верит в происходящее. Она всё-таки играла роль. Уставала от бесконечного притворства, не радовалась богатому мужу, который её откровенно боготворил, понимая, что всё это ненадолго. И самое трудное, самое неприятное ожидает её впереди.

– А вдруг ты не захочешь с ним разводиться? – как-то высказал интересную мысль Валера.

До свадьбы оставались считанные дни, Алёна нервничала, но не так, как нервничает невеста, боясь, что главный день её жизни омрачится какими-нибудь незначительными мелочами, недоразумениями, но он будет омрачён, и исправить ошибки будет невозможно. Она нервничала так, как будто стояла на арене цирка, и ей предстояло показать публике опасный акробатический номер без всякой страховки. А внизу ещё и злые тигры расхаживают.

Валера развалился на диване и весело посматривал на свою подопечную. Квартиру в Измайлово надлежало освободить в ближайшие дни, и это тоже лишний раз заставляло Алёну занервничать. Становилось всё очевиднее, что отступать особо некуда. Конечно, всё это глупости, съёмного жилья в Москве полно, можно сбежать так, чтобы затеряться и никогда не найтись, но, по ощущениям, мир с его событиями и переменами, сжимался вокруг неё плотным кольцом.

– Думаешь, влюблюсь и про всё забуду? – переспросила она. Снова сидела на подоконнике, с чашкой кофе в руке, и нервно мотала ногой.

Он пожал плечами.

– Не говорю, что влюбишься, но обеспеченная жизнь вполне может прийтись тебе по нраву.

– Ты будешь против?

Валера раскинул руки на спинке дивана. Вздохнул напоказ.

– Нет. Как я могу быть против? Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Алёна помолчала, обдумывая его слова, отхлебнула кофе.

– К сожалению, я не могу быть с ним счастлива. Очень бы хотела, но не могу.

– Сама же говорила, что он хороший, – усмехнулся Валера.

Алёна в который раз подтвердила:

– Хороший. – И тут же пожаловалась. Не ему, знала, что Валера не поймёт, да и не проникнется её бессмысленными мечтами, просто проговорила вслух: – Почему я не могу быть такой, какой притворяюсь? Лёгкой, глупенькой, предсказуемой? Почему бы мне на самом деле не радоваться, что отхватила себе сына миллионера, и не жить себе припеваючи дальше? Рожать ему детей…

– Тратить его деньги, – подсказал Валера.

– Я не о деньгах.

– Я понял. Может, тебе и, правда, родить им наследника?

Алёна перевела на него тяжёлый взгляд.

– Мало мне торговать собой, так ещё и ребёнком? Ни за что. Через год я с ним разведусь.

Валера развёл руками. Разглядывал Алёну с непонятным ей живым интересом. Что уж разглядел в ней особенного после трёх лет знакомства, было не ясно. И она не стала ждать объяснений и дальнейшего развития столь щекотливой темы, знала, что ничего конкретного не дождётся, с подоконника спрыгнула, поставила чашку в раковину и сообщила:

– У меня репетиция свадьбы. Болтать некогда.

Через неделю она вышла замуж. Стоя перед большим зеркалом в комнате невесты, глядя на себя в шикарном, белоснежном свадебном платье, с диадемой в красиво уложенных волосах, она стояла и вспоминала свою жизнь несколько лет назад. Вспоминала детдом, чужие, поношенные вещи, Сашку, которого любила, но рядом с которым даже не мечтала ни о чём. Потому что мечтать было не о чем. Она не умела, не знала, как мечтать. Представления не имела о том, что где-то есть совсем другая жизнь, где не нужно стыдиться себя, не нужно прятать глаза от других, просто потому, что тебя жизнь с раннего детства чем-то обделила. Даже не по твоей вине. И вот она невеста, и даже самой себе кажется настолько красивой, что все трагические воспоминания видятся нереальными, словно всё происходило не с ней. А она, на самом деле, Алёна Малахова, с той сладкой судьбой, что для неё когда-то сочинил Валера.

– Ну что, ты готова?

Валера вошёл в комнату и плотно прикрыл за собой дверь. Остановился, разглядывая её, улыбнулся. Тепло и искренне. Похвалил:

– Красавица. – Подошёл и положил руки на открытые плечи Алёны. – Самая красивая невеста, что я когда-либо видел.

– Нервничаю, – призналась Алёна. Стиснула пальцы в шёлковых перчатках.

Валера её едва ощутимо встряхнул.

– Успокойся. – Заглянул ей в глаза. – Всё будет хорошо.

И, наверное, в довершение своих слов, чтобы Алёна особенно прониклась и в них поверила, поцеловал её. Совсем не как младшую сестру, о чём твердил всё время их знакомства. Поцеловал по-настоящему, пылко и страстно. А Алёна замерла в его объятиях, и без того разнервничавшаяся, а теперь ещё и сбитая с толка. А когда Валера отстранился, заглянул ей в глаза, ровным голосом, чему она сама, признаться, удивилась, спросила его:

– Теперь я соответствую твоим вкусам?

Его губы тронула понимающая улыбка. Пальцем он приподнял ей подбородок.

– Теперь – да.

Видимо, ей стоило этому порадоваться. Почувствовать себя лучшей, особенной, победительницей, ведь она прошла огромный путь, от девушки с подносом из дешевого кафе до прекрасной невесты, на которую Валерий Зиновьев готов обратить своё пристальное внимание. Наверное, она должна чувствовать себя принцессой, не меньше.

Спустя час она стала женой, она перестала быть Малаховой, она стала частью семьи Вагнер. Почётное звание, как ни крути. Большое достижение для её судьбы. Но, стоя перед женщиной регистратором, рядом с сияющим женихом, с торжественными гостями за спиной, Алёна думала совсем не о том, какие перемены происходят с её жизнью именно в эти минуты. Она вспоминала поцелуй Валеры, и гадала: неужели она вот этого ждала? После стольких лет, разочарований, стараний, его уроков и наставлений, которые, порой, откровенно ненавидела и даже презирала. В тот день, что он свершил свой давний план и продал её, как можно дороже, она задумалась о том, что же она от него ждала всё время их знакомства. На любовь похоже не было, скорее, на зависимость, на желание что-то ему доказать.

Через день после церемонии бракосочетания Алёна с Фёдором улетели в свадебное путешествие, на Барбадос. Две недели тишины и отдыха. Если бы ещё Фёдор не ходил за ней по пятам, стараясь предугадать каждое её желание, даже мимолётное. Это несколько раздражало, но на лице новоиспечённого мужа отражалась такая степень влюблённости и обрушившегося на него счастья, что Алёне было неловко так быстро спускать его с небес на землю. А ей, признаться, было не до него. Её мучили совсем другие мысли и вопросы. Снова вопросы о том, как жить дальше. И она всё думала и думала о том поцелуе. Наверное, думала потому, что он её обжёг. То ли от неожиданности, то ли от долгого ожидания, то ли это значило нечто большее. И вот об этом думать и знать не хотелось.

Главное, чему Валере удалось её научить за годы их общения, это тому, что никогда не следует бросаться в омут с головой. Это далеко не всем по карману, потому что обычно внезапная жгучая страсть портит людям жизнь и серьёзно путает планы. Повзрослев, Алёна, наконец, смогла понять, о чём Валера твердил ей все эти годы. Он не хотел с ней никаких отношений, он делал бизнес, и прошлые влюблённости, отношения, не дай Бог болезненное расставание, с обидами и недомолвками, не позволили бы им дойти вместе до желаемой цели. Не дали бы возможности идти рука об руку последние три года, сотрудничая и поддерживая друг друга, в том числе, и финансово. Это был взаимовыгодный тандем, но, похоже, он себя изжил. Как дальше общаться с Валерой, Алёна не знала. Особенно, после поцелуя. Если бы он её не поцеловал тогда!.. Если бы она не осознала, какие проблемы ей это сулит. Если бы не почувствовала себя, стоящей на грани!..

– Я не могу дать тебе денег, – сказала она ему при следующей встрече.

Они с Фёдором вернулись из свадебного путешествия, но ещё неделю Алёна тянула с приветственным звонком Валере. Знала, что их встреча будет последней. Приняла для себя это решение, а с такими решениями она никогда не спорила, и назад не оглядывалась. Назначила встречу в квартире на Цветном бульваре. Свадебный подарок Фёдора, в этой квартире он когда-то жил, недолго, когда делал вид, что бунтует, взрослеет, и делает попытки стать самостоятельным и независимым. Хватило его на пару лет, после чего он вернулся в дом родителей, и с тех пор живёт с ними. И молодую жену привёл под их крышу. Наверное, если бы Алёна собиралась прожить с ним всю жизнь, поспорила бы, начала бы уговаривать переехать, и она даже сделала это, но лишь для того, чтобы Фёдор переполошился настолько, чтобы переписать на неё свою холостяцкую квартиру. Чтобы у Алёны оставалась иллюзия самостоятельной жизни, чувства свободы. А она решила, что это достойная плата за все старания Валеры для неё.

Положила ключи от квартиры на стол.

– Я подарю тебе эту квартиру. Ты знаешь, что она стоит куда больше, чем ты рассчитывал получить.

Валера прошёлся по просторной гостиной, оглядывался с хозяйским видом.

– Ты права, – согласился он.

– Только повремени с продажей, – попросила его Алёна, – не подставляй ни меня, ни себя. Думаю, если ты поживёшь здесь несколько месяцев, а то и год, тебя это не слишком обременит.

Он сел на диван в своей любимой позе, раскинув руки на спинке и положив ногу на ногу. На Алёну посматривал с хитрой усмешкой, но, в то же время, с довольством во взгляде.

– Как женишок в свадебном путешествии себя вёл? – поинтересовался Валера со смешком.

Алёна не удержалась от усталого вздоха. Присела на высокий табурет у барной стойки.

– Таскался за мной повсюду.

– Придётся тебе потерпеть.

– Придётся, – согласилась она. Остановила внимательный взгляд на лице Валеры. Затем сказала то, зачем сюда пришла. – Думаю, нам не стоит больше общаться.

Он не удивился, скорее, развеселился. Заинтересованно вздёрнул брови.

– Даже так?

– Мы закончили игру. Если продолжим видеться, это привлечёт лишнее внимание.

– То есть, ты выпихиваешь из своей жизни последнего родственника? Родителей в аварии похоронила, теперь от двоюродного брата избавляешься. Который тебя холил, лелеял, оберегал от напастей в большом, страшном городе…

– Перестань ёрничать, – оборвала его Алёна. – Ты сам понимаешь, что я права. Одно дело, когда ты перестанешь появляться рядом со мной, и у меня будет двоюродный брат, где-то там, – она неопределённо повела рукой, – и совсем другое дело, если ты будешь бесконечно отираться рядом. И родители Феди начнут присматриваться и задавать вопросы. Например, откуда у менеджера среднего звена такие доходы. А уж если ты в очередной раз жениться соберёшься на какой-нибудь пятидесятилетней бабочке, и вовсе…

– За себя беспокоишься? – спросил Валера, разглядывая её.

Алёна притворяться не стала, кивнула.

– И за себя тоже.

– Не надо мне было тебя целовать, – признал он. – Теперь ты смотришь на меня по-другому.

– Не надо было, – вновь согласилась Алёна. – Но всё к лучшему. Наверное.

Валера театрально взмахнул рукой.

– Я выпустил в свет ещё одну прекрасную бабочку!

От этих слов стало неприятно, царапнуло где-то внутри, а Алёна вдруг удивилась, что никогда не спрашивала Валеру о том, первая ли она у него «ученица». Выходит, что нет.

– Я ничего тебе больше не должна, – сказала она, дотронулась до ключей от квартиры, что лежали рядом. – Только прошу, не подводи меня.

– Не подведу. Мне самому это не выгодно.

Алёна соскользнула с высокого табурета, хотелось уйти так, чтобы больше не произносить лишних слов, не встречаться взглядами, казалось, что так будет проще и легче. Но Валера поднялся с дивана и шагнул к ней.

– Попрощаешься со мной? Я тебя любил, детка. Ты особенная.

Он произнёс всё это, глядя Алёне в глаза, и она всё-таки позволила ему обнять себя. Валера сжал её на секунду, а когда отпустил и заглянул в лицо, игриво подмигнул.

– Но ты ведь знаешь, где меня искать.

– А ты знаешь, что я не возвращаюсь, – сказала она. Скупо улыбнулась ему на прощание, и из квартиры вышла. И неожиданно поняла, что испытывает облегчение. Облегчение, а не страх и одиночество. Она, на самом деле, начала новую жизнь.

Конечно, она планировала эту новую жизнь растянуть надолго. Может быть, будь она терпимее, мудрее, она бы держалась за Фёдора, но порой случается так, что человек не твой. Умом понимая, насколько муж её любит и боготворит, Алёна ничего не могла поделать с тем, насколько сильно Фёдор выводил её из себя, одним своим присутствием. А ещё тем, что готов был верить каждому её слову. Это не укладывалось в голове, разочаровывало, раздражало, но этот большой человек с добрыми глазами, готов был проглотить от неё любую, даже самую откровенную ложь. Фёдор был старше, должен был быть мудрее, работал с отцом в банке, и считался хорошим финансистом. Проводил серьёзные сделки и банковские операции, был осторожным и придирчивым в работе, но, оказываясь дома, наедине с женой, становился похож на пончик, покрытый мёдом. Радовался всему, что она ему говорила и что готова была дать. И всегда был счастлив. А Алёна счастлива не была, хотя, её жизнь со стороны, наверное, напоминала сказку. Но она не чувствовала себя замужней женщиной, не чувствовала рядом мужского твёрдого плеча, и все полтора года, что они с Фёдором были женаты, с самого первого дня, планировала развод. Муж дарил ей драгоценности, машины, давал денег, а Алёна скрупулёзно всё это откладывала, прятала, старательно не обращая внимания на то, что временами самой на себя становилось противно. Спектакль затянулся, а она всё бросала и бросала монетки в копилку, не в силах остановиться.

Нагнетали ситуацию родители Фёдора. Они все вместе жили в большом доме, и, по крайней мере, от проницательных глаз Елены Константиновны было не спрятаться. А та замечала перемены и в характере Алёны, и в отношении к её сыну, и к его деньгам, определённо замечала. Да и Алёне справиться с собой становилось всё труднее. Раздражение и недовольство вылезали наружу, она срывалась, нервничала, а уж после того, как родители Фёдора раз за разом принялись поднимать тему рождения наследника, а Алёна старательно находить причину для отказа, она и вовсе стала в их глазах плохой. Однажды даже услышала, как Елена Константиновна выговаривает сыну:

– Где это видано, чтобы какая-то девчонка взрослым мужчиной крутила? Федя, ты же взрослый мужчина! Приструни свою жену! Это уже, попросту, неприлично! Она вчера Вере Зотовой прямо сказала, что вы ещё не готовы к ребёнку!

– Так, может, она права, мама? – подал голос Фёдор. А Алёна, стоя за дверью кабинета и подслушивая, от нерешительных интонаций, прозвучавших в голосе мужа, закатила глаза.

– В чём права? Что не хочет мужу ребёнка родить? В этом она права? Когда женщина любит, она всегда мечтает о ребёнке! А Алёна не хочет. Делай выводы!

Фёдор вздохнул, молчал. А Елена Константиновна продолжила, правда, тише, но более раздражённо и возмущённо.

– Я как чувствовала, как чувствовала, что эта свадьба ни к чему хорошему не приведёт. Так пела, так глазки закатывала, на шею тебе вешалась!.. Даже папа сказал: хорошая девочка! Меня надо было слушать, мне она сразу не понравилась. И братец её тоже, на проходимца похож. Вот где он?

– Мама, ты же знаешь, Валера переехал в Прагу.

– Не придумывай, – перебила она сына, – какая Прага? Кому он там нужен?

– Мама, ты преувеличиваешь. Как всегда.

– Я, как раз, никогда не преувеличиваю. А вот ты ведёшь себя, как истинный мужлан. Ничего, кроме женской юбки, перед собой не видишь, и ни о чём больше не думаешь. Тебе должно быть стыдно, Фёдор! А если ты материнскому чутью не веришь, придётся тебя на путь истинный направить.

– Что ты сделала, мама?

– Ничего. Но я узнаю, почему твоя принцеска вдруг так поменялась. Со штампом в паспорте прошла вся детская придурь. И братец её исчез, мне это ещё тогда странным показалось. Я это так не оставлю!

Елена Константиновна не на шутку разбушевалась, а Фёдор ничего не ответил на её последние предостережения. По всей видимости, мешать матери выяснять истину не станет. Конечно, он-то уверен, что прав, что ничего страшного она не выяснит, а вот Алёна поняла, что пришёл момент подавать на развод. Пока не полетели клочки по закоулочкам.

Новость о том, что Алёна хочет развестись, родители Фёдора восприняли с видимой радостью. Она давно их, как невестка, не устраивала, они считали её хитрой аферисткой, и вся проблема состояла в том, что ей предстояло выплатить хорошие отступные, так как подписать брачный договор их сын при женитьбе наотрез отказался.

– На это она и рассчитывала! – кричала Елена Константиновна.

Рудольф Александрович не кричал, но успокаивал жену тем, что они пойдут в суд, и Алёне не достанется ни одной лишней копейки. И только чувства Фёдора ни кем в расчёт не принимались. Алёне, несмотря ни на что, было его жаль, но продолжать неудачный спектакль не было ни сил, ни желания, ни причины. Она попыталась поговорить с мужем по-хорошему, в надежде объяснить, что так случается, что он не виноват, и был замечательным мужем, но она, наверное, на самом деле, была слишком молода и глупа, как и говорил в своё время Валера, и влюблённость приняла за нечто большее.

– Она снова дурит тебе голову, – твердила Елена Константиновна расстроенному сыну. – Она аферистка, она всё сделала специально! Ты знаешь, что она переписала квартиру, что ты ей подарил, на своего брата? И где квартира, где брат? Они просто воры и аферисты! Господи, как такое могло с нами случиться? Рудольф, это позор!

Фёдор родителей не слушал, он был поглощён своим горем, он приезжал к Алёне каждый день, после того, как она в одночасье съехала из дома Вагнеров. Сама сняла квартиру, перевезла свои вещи, и, наконец, выдохнула. Но муж приезжал и умолял вернуться. А она впускала его, пыталась разговаривать, потому что его было жаль.

– Вернись домой, – просил Фёдор.

– Не хочу, – отказывалась Алёна. – Невозможно жить в такой атмосфере.

– Тогда давай жить здесь. Я люблю тебя, – говорил он и брал её за руку. На себя было противно, но даже его прикосновения выводили из себя, и Алёна руку убирала. И чтобы как-то сгладить очередной момент, принималась этого большого, доброго человека увещевать:

– Федя, у нас ничего не получается. Я понимаю, что ты хороший, я тебя люблю, но совсем не так, как надо любить. Давай разведёмся, – просила она раз за разом. – Поверь, так будет лучше. Тебе нужна другая жена.

Он упрямо качал головой.

– Нет. Я люблю тебя. Ты просто злишься из-за родителей.

Алёна вздыхала.

– Да не из-за родителей я злюсь.

В один из дней, когда уже не осталось сил, она на него закричала:

– Я не хочу с тобой жить! Я не могу, не хочу, прости, но ничего не изменишь! – А, встретив очередной упрямый, непробиваемый от его доброты и понимания взгляд, сказала: – Ты даже не задаёшь мне никаких вопросов! А, может, я, на самом деле, такая, как говорят твои родители? Может, я дрянь? Почему ты не спрашиваешь у меня про квартиру? Я отдала её Валере!

– Мне всё равно.

– Тебе не может быть всё равно! – разозлилась она. – Так не бывает!

Бывает или нет, Алёна так и не узнала. Спустя несколько дней, после очередного разговора в подобном тоне, Фёдор разбился на машине. Куда он поехал среди ночи, в метель, никто не знал. Его родители пытались докричаться до всех вокруг. Говорили, что он ехал к ней, что она беспутная дрянь, издевалась над их сыном, звонила ему по ночам, и после очередного звонка, он помчался к ней. Не справился с управлением и врезался в опору ограждения. Приехавшая «скорая» констатировала смерть, сказали, что Фёдор погиб мгновенно. От того, что он не мучился, было совсем не легче. И, узнав о гибели всё ещё законного мужа, Алёна замерла, не в силах прийти в себя от шока. Долго стояла посреди квартиры, прижав к груди замолчавший телефон, и понимала, что не может заплакать. Не имеет права плакать. Потому что она, наверное, всё-таки она, виновница его гибели.

– Он был очень хорошим, – твердила она всем, кто пытался с ней говорить в последующие дни. Приезжали следователи, адвокаты, все от неё что-то хотели, а она будто заледенела изнутри, не в силах справиться с ненавистью к себе.

Когда слух о гибели Фёдора Вагнера, единственного сына и наследника, пролетел по городу, ей позвонил Валера. Наверное, хотел спросить, как дела, возможно, поддержать, предложить свою помощь. А Алёна, услышав его голос через полтора года, вдруг взорвалась, и всё, что смогла сказать ему, точнее, выкрикнуть в трубку:

– Это ты виноват!

Безумно грустно осознать, как на самом деле относился к человеку, когда его уже нет в живых. Не любовь, не страсть, не желание быть с ним рядом каждый день своей жизни. Но привязанность и понимание того, насколько хорошим человеком он был. А тебе такой не стать никогда. Потому что, видимо, не дано.

Чуть позже, едва оправившись от похорон, на которые Алёну не допустили, родители Фёдора обрушили на неё весь свой гнев. Ведь, как выяснилось, за несколько дней до своей гибели, Фёдор написал завещание, оставив всё своё имущество любимой жене. И этот его шаг, необдуманный и совершённый, наверняка, под негативным психологическим воздействием на фоне угроз и изощрённых манипуляций со стороны Алёны, послужил поводом для полноценного судебного разбирательства. Алёну даже попытались обвинить в его смерти, Елена Константиновна твердила, что она довела её сына до самоубийства. А на Алёну будто повесили красную тряпку, куда бы она ни пришла, к ней обращались все взоры, и сочувствия в них было немного.

– Мне не нужно это наследство, – сказала она родителям мужа. В какой-то момент не выдержала, приехала к ним, всерьёз опасаясь, что её застрелят из охотничьего ружья, увидев на пороге. Но нет, даже позволили войти в холл. – Я подпишу все бумаги. Я не просила Фёдора об этом, и ничего не ждала. Я вам клянусь.

– У нас больше нет сына, – проговорила Елена Константиновна сквозь стиснутые зубы. – А ты пришла сюда клясться?

– Я уеду из города, – пообещала она. – Вы меня больше не увидите. Только, давайте, остановим это безумие.

– Это не безумие! Это кара для тебя, это проклятие! Федечкина смерть к тебе ещё вернётся!

Алёна прикрыла глаза и с трудом втянула в себя воздух. Кажется, её проклинали. И, кажется, она это заслужила.

– Я откажусь от наследства, – повторила она, и вышла за дверь.

Оставаться в городе было нельзя. Подписав бумаги об отказе от наследства, что оставил ей муж, нищей и босой не осталась, деньги и драгоценности, что дарил ей Фёдор во время их брака, остались при ней, и на них можно было обустроить свою новую, вполне обеспеченную жизнь. Но только не в Москве. Вот только снова искать обеспеченного мужа, как предполагалось в своё время Валерой, как поступал он сам, меняя жён, совсем не хотелось. И поэтому необходимо было найти работу. Дав себе небольшую передышку, порадовавшись тому, что её оставили в покое адвокаты и следственные органы, Алёна обдумала ситуацию, и решила обратиться за помощью к человеку, который ей когда-то эту самую помощь предлагал. К Борису Качалину.

С Борей они не виделись несколько лет, но Алёна, ориентируясь на слухи, знала, что Боря успел жениться и даже стать отцом. Не мешало его с этим поздравить. А заодно и попросить о помощи.

– Мне нужна работа. И, желательно, не в Москве.

– Работа? – удивлённо протянул Качалин, с особым, приметным удовольствием поглядывая на Алёну. – А ты когда-нибудь работала?

У неё вырвался печальный вздох, в память о том времени, когда ей приходилось работать. Закинула ногу на ногу и пригладила на коленке подол платья.

– Можно сказать и так, – проговорила Алёна. Кинула на Бориса смущённый взгляд.

Тот этот взгляд прочитал по своему, весело хмыкнул.

– Понятно.

А Алёна склонила голову, глянула на бывшего любовника с мольбой.

– Боря, я не могу здесь оставаться. Если я останусь, они меня в могилу сведут.

– Да слышал я про твоего мужа, – ответил он. – Мне жаль. – Во взгляде мелькнуло сочувствие, а затем интерес. – А зачем тебе работать? Ты наследство получишь.

– Не получу. Я от всего отказалась.

Вот этому он удивился.

– Как? Ты с ума сошла?

Алёна лишь отмахнулась.

– Не надо мне ничего. Вагнеры меня за эти деньги на столбе распнут. И так говорили, что я Федю из-за наследства убила. Елена Константиновна на последнем суда даже сказала, что я могла киллера нанять. Чтобы полиция проверила.

– Ты?!

– Она считает, что я исчадие ада. Не меньше. Боря, я хочу уехать. Помоги с работой, хоть как-то.

Он в задумчивости потёр подбородок, пообещал подумать, поспрашивать, и в тот день Алёна ушла от него ни с чем. Правда, спустя неделю Качалин позвонил и схода поинтересовался:

– Как ты относишься к Нижнему Новгороду?

– Замечательно, – выпалила Алёна, не припомнив об этом городе ничего, кроме великой Волги. И тут же спросила: – Когда ехать?