8 ГЛАВА

У Алёны появилась сестра. Это было странно осознавать, раньше Алёна не особо любила вспоминать о родственниках, помнила, что они где-то существуют, но их благополучие её не беспокоило. Искренне считала, что все родственные связи давно разорваны. Они же не семья, не близкие по духу люди. Она сама по себе. А тут рядом оказалась младшая сестрёнка, которая смотрела на неё и на её жизнь, открыв рот от удивления и восторга. Надо признать, что это льстило.

Обеспечив Зое легальное положение рядом с собой, Алёна вздохнула свободнее, но ненадолго. В её планах и рассуждениях всё было совсем по-другому. Она ждала, что на семейном обеде отношения с её новой родственницей для семьи Прохоровых, по сути, и закончатся. Алёна не видела причин и поводов для их дальнейших встреч и общения. Да и Зоя должна была заняться своей жизнью, подумать о работе, о будущем. Ни в какое высшее образование для младшей сестры Алёна не верила, не считала, что это возможно, да и вообще, Зое интересно. Поговорили об этом за столом, Анна Вячеславовна всё интересовалась, чем Зоя хочет заниматься, а та пожимала плечами и ничего определённого не говорила. Зоя, как любая девушка её возраста, больше интересовалась предстоящей свадьбой. Платьем, украшениями, различными приготовлениями, которых ещё и не было. Всё было впереди. Вот это они с сестрой в большей степени и обсуждали. Алёна пообещала взять Зою на примерку свадебного платья, та радостно улыбнулась, и, надо сказать, выглядела в этот момент мило и привлекательно. Алёна ловила себя на том, что продолжает присматривать за сестрой, наблюдает за ней украдкой, а всё потому, что каждый раз при взгляде на Зою, её накрывали противоречивые чувства. В какие-то моменты она очень напоминала ей мать в молодости. Жестами, смехом, энергией, а потом вдруг Зоя превращалась в смущённую девочку с восторженными глазами и детским ожиданием во взгляде. И в эти секунды Алёна вспоминала её маленькой, у себя на руках, и ей становилось жаль эту девочку, без сомнения ещё девочку, и она начинала ощущать её частью себя по-особенному остро. Накрывали эмоции, хотелось похвалить Зою, всё равно за что, погладить её по голове и сказать, что всё непременно будет хорошо. Потому что Алёне самой этого всегда не хватало. Поддержки и теплоты из вне. Осознания того, что рядом есть человек, которому не всё равно.

Наверное, в Зое всё же было что-то такое, из-за чего люди к ней проникались. Иллюзия теплоты, а, может, и отличные актёрские способности. Она умела улыбаться и смотреть человеку в лицо с доверием и пониманием. В Алёне этого не было, ей было трудно кому-либо доверять, её этому не научили, поэтому и притвориться, разыграть это чувство никогда не получалось. Она могла улыбаться, могла быть милой, сговорчивой и понимающей, даже открыто проявить участие, но доверять она не умела. Всегда стремилась контролировать происходящее вокруг себя. И поэтому ей настолько удивительно было наблюдать, как её младшая сестра спокойно общается с её будущей свекровью, а та буквально излучала сочувствие и желание помочь бедной девочке. По всей видимости, придуманная ими история воссоединения сестёр произвела на Анну Вячеславовну неизгладимое впечатление. Вот только Алёне она почему-то не торопилась сочувствовать, хотя, та и раньше не раз рассказывала семье жениха о трагической гибели родителей, и о том, что ей пришлось с семнадцати лет самой строить свою жизнь. Учиться, делать карьеру, принимать важные решения. А это было не так-то и просто для молодой девушки в большом городе, полном опасностей и аферистов. Но, видимо, слова Алёны абсолютного доверия и сочувствия не вызывали, а вот Зоя смогла чем-то впечатлить и зацепить Анну Вячеславовну. Это заставило Алёну насторожиться, но это был первый день знакомства, и проявленный интерес, в принципе, был вполне объясним.

– Ты должна поддержать девочку, – сказала ей будущая свекровь на прощание. Зачем-то проговорила это Алёне на ухо, приобняв за плечи, словно сообщала великую тайну. Затем отстранилась и заглянула Алёне в глаза. Сдержанно улыбнулась. – Не оставляй её одну. Она твоя младшая сестрёнка. Окажи ей поддержку. Даже если это кажется тебе странным и неуместным.

Алёна немного смутилась от её слов.

– Почему неуместным? – переспросила она.

А Анна Вячеславовна чересчур понимающе улыбнулась, погладила Алёну по руке.

– Думаю, мы с тобой обе это прекрасно понимаем. Но ты должна сделать над собой усилие. Тебе же это пойдёт на пользу, вот посмотришь.

Алёна продолжала непонимающе хмуриться, и Анна Вячеславовна вдруг многозначительно закатила глаза.

– Алёна, ты человек сдержанный на эмоции, ты сама это знаешь. Думаю, Зоя может помочь тебе раскрепоститься, научить тебя больше доверяться людям. По крайней мере, самым близким.

Алёна разглядывала мать жениха, старалась сохранить спокойное выражение на лице, а в перспективе и улыбку изобразить, но после этих слов ей очень хотелось Анну Вячеславовну от себя оттолкнуть. А ещё с удовольствием озвучить несколько слов из своей детдомовской юности, чтобы уж точно завершить общение на позитивной ноте, и чтобы никому в этой комнате мало не показалось. Что значит – сдержанная на эмоции? Она, что изо дня в день, в течение почти двух лет, старалась быть милой, дружелюбной и общительной с родителями Вадима, она, что каждую среду ходила с Анной Вячеславовной обедать и по магазинам, выслушивала всё, что та ей говорила, весь снобистский бред, оказывается – сдержанная на эмоции и ей необходима помощь?

Она ненавидит психологов и психологию в целом. И когда-нибудь не постесняется сообщить об этом Анне Вячеславовне прямо в лицо. Правда, прежде нужно выйти замуж за её сына, а уже после обдумывать планы мести.

– Позволь Зое побыть рядом с тобой, – добавила Анна Вячеславовна, – она милая девушка. Смешливая. А тебе перед свадьбой необходимы положительные эмоции.

Алёна всё же растянула губы в улыбке.

– Вы правы. Я рада, что она приехала.

– Вот и замечательно. А то ты общаешься только с Вадимом, это не слишком хорошо для твоего духовного развития.

Ещё одна иголка ей под ноготь. Алёна едва дождалась, когда за родителями жениха можно будет закрыть дверь. Секунду ещё стояла, вцепившись в дверную ручку, а взглядом прожигая внутреннюю отделку на входной двери. А когда всё-таки обернулась, увидела Зою.

– Всё прошло нормально, – сказала та.

Алёне оставалось лишь кивнуть. Безумно разболелась голова, кровь гулко стучала в висках, хотелось схватиться пальцами за виски, запереться в тёмной комнате и долго-долго не шевелиться и ни о чём не думать.

– Ты плохо себя чувствуешь? – спросил Вадим, заметив её бледность.

– Устала, – отозвалась Алёна. – И голова разболелась. – К сестре обернулась. – Ты не обидишься, если я отвезу тебя в гостиницу?

– Нет, конечно. – Зоя хмыкнула, кинула на Вадима весёлый взгляд. – Пора и честь знать, нагостилась.

– Не говори глупости, – отозвался тот. И предложил Алёне: – Давай я отвезу Зою. А ты ложись и отдыхай. Я тебе говорил, что ты слишком нервничаешь из-за этого обеда.

Алёна благодарно улыбнулась любимому, приподнялась на цыпочки и поцеловала его в кончик носа, как он любил.

– Спасибо, милый. Я, на самом деле, без сил.

Зою пришлось тоже поцеловать в щёку, потому что сестра сама кинулась ей на шею на прощание.

– Отдыхай, – посоветовала ей Зоя. – А завтра созвонимся и пойдём смотреть свадебное платье, да?

Алёна согласно кивнула.

На следующий день они, на самом деле, отправились выбирать свадебное платье. И ещё через день. Затем просто ходили по магазинам, решив, что нужно подождать новой коллекции. Они ходили по магазинам, сидели в кафе, болтали о чём-то без конца. Честно, Алёна не могла припомнить, с кем ещё она в своей жизни так много разговаривала. Вроде бы ни о чём, но, кажется, что обо всём на свете. Они даже о прошлом поговорили, поделились общими воспоминаниями, а Зоя ещё рассказывала Алёне о братьях и сёстрах. Без особой теплоты и тоски в голосе, но с подробностями, которых помнила не меряно. В какой-то момент, даже не день, а момент, надо сказать, что довольно скоро, прошла всего пара недель, пришло осознание того, что Алёна к сестре привыкла. К её присутствию, разговорам с ней, к тому, что Зоя постоянно смеётся и, вообще, ведёт себя легко и непритязательно. Алёна всё переживала, что Вадим заметит, что скромная провинциальная девушка, какой Зоя предстала перед ним и его родителями в день знакомства, слишком быстро поменялась. И особой скромности и стеснительности уже не проявляет, но Вадим, как казалось, относился к поведению Зои довольно легко. А всё потому, что она его смешила. Своей непосредственностью и спонтанностью в словах и поведении. Зоя могла сказать откровенную глупость, а то и нечто опасное, замирала, а затем начинала от души хохотать, и ловко выворачивалась из любой ситуации. Алёна понимала, что ей подобной изворотливости не дано. А младшей сестре не приходило в голову изнурять себя серьёзными обдумываниями и созданием сценариев в своей голове. У неё всё получалось просто и легко. И непонятно почему, но люди ей доверяли. Даже она, Алёна, зачастую готова была Зое поверить и простить очередную глупость, даже если знала, что та попросту придумывает и ищет себе оправдание.

Прошло больше двух недель, прежде чем Алёна сама вспомнила о том, что Зое неплохо бы найти работу. Чтобы начать обосновываться в городе, найти жильё, ведь она до сих пор жила в гостинице, правда, теперь номер оплачивал Вадим, и даже спорить по этому поводу не стал. А когда Алёна заговорила с ним в один из вечеров, о трудоустройстве для сестры, кажется, даже удивился.

– А какую работу она найдёт? У неё же нет образования.

Алёна спокойно пожала плечами.

– Не у всех есть высшее образование, Вадим. Она вполне может работать по профессии. Она парикмахер, занималась маникюром. В этом нет ничего плохого.

Вадим заметно нахмурился, не зло, но явно непонимающе.

– Конечно, нет, – сказал он. – Но что этим заработаешь?

– Это не так уж и важно, – начиная терять терпение, проговорила Алёна. – Главное, чтобы у неё были стремления, планы, свои деньги, в конце концов.

Вадим помолчал, после чего пожал плечами.

– Наверное, ты права. И это пойдёт на пользу, она станет самостоятельной. Просто я не представляю, как всё это должно быть.

– Я представляю, – успокоила его Алёна. – И всё устрою, не переживай.

Предложению снова заняться поиском работы, Зоя не слишком порадовалась. Алёна стояла совсем рядом с ней и внимательно наблюдала за выражением на лице сестры. Лицо Зои определённо вытянулось, недовольно, но при Вадиме она постаралась удержать на губах воодушевлённую улыбку.

– Конечно, что-то я загостилась и загулялась. – Решительно кивнула. – Мне нужна работа.

Алёна перевела взгляд на жениха, и поняла, что Вадим выглядит настроенным весьма скептически. Алёна снова перевела взгляд на младшую сестру и поняла, что момент для такого разговора она выбрала не слишком удачный. Утро, они с Вадимом недавно проснулись, собираются на работу, вышли из спальни, а на кухне, вместо Варвары Павловны, что последнюю неделю приходила позже, у плиты Зоя. В фартуке, с лопаткой в руке, которой ловко переворачивает на горячей сковороде оладьи. Надо сказать, что Зоя оказалась отменным кулинаром. Непонятно, от кого ей достался сей талант, но всё время своего пребывания в их с Вадимом доме, она что-то без конца готовила. Жарила котлеты, запекала мясо, даже борщ варила. А вот теперь решила побаловать их с утра блинчиками. Точнее, не их, а Вадима, потому что Алёна в подобной калорийной пище себе стойко отказывала. Причём, всегда. И, наверное, из-за своих вечных диет и отказов, готовить так и не научилась. Максимум могла сделать омлет или отварить макароны. Ни о каких борщах и пирогах и речи не шло. И поэтому Вадим давным-давно махнул рукой на её низкие кулинарные способности и нанял Варвару Павловну, что готовила для них несколько раз в неделю. В остальное время они любили обедать и ужинать в ресторанах. Зое каждодневные походы в ресторан были не по карману, и она готовила сама. По многу и от души, раз получалось вкусно. Проводила у плиты на их кухне по несколько часов в день, поджидая Алёну с Вадимом с работы. Это казалось милым и ни к чему не обязывало. Как раз до сегодняшнего утра. Когда Алёна посоветовала сестре найти себе работу, чтобы заняться делом, вместо того, чтобы вставать в шесть утра ради того, чтобы успеть приехать до их с Вадимом пробуждения и напечь на завтрак блинчиков.

Почувствовала себя неловко. И Вадим, судя по всему, чувствовал то же самое. Всю дорогу до офиса он молчал, наверное, вспоминая ароматные оладьи с мёдом и сметаной, что съел в количестве пятнадцати штук. А когда они с Алёной собирались уходить, даже сказал Зое:

– Давно я так вкусно не ел. Спасибо.

Зоя просияла, шутливо отдала ему честь.

– На здоровье.

Алёна почувствовала, что проиграла маленькую войну. Точно, проиграла. Но злиться на сестру или даже на свою неудачу, никак не получалось. Поэтому поцеловала Зою в щёку на прощание. Тоже похвалила:

– Завтрак был отличный. Молодец. Чем займёшься днём?

Зоя пожала плечами и легко проговорила:

– Посижу в интернете, посмотрю вакансии. Вдруг и, правда, что интересное встретится?

Алёна сестре ободряюще улыбнулась, решила, что настрою и настроению Зои вполне можно порадоваться. Вот только кроме неё никто радоваться не спешил. В один из дней в офис заехала Анна Вячеславовна, выглядела милой и улыбчивой, но Алёна по опыту знала, что её сладким речам и улыбкам доверять не нужно, расслабляться рядом со свекровью нельзя. Пригласила их с Вадимом на обед, сообщив, что случайно оказалась рядом, и решила провести немного времени «с детьми».

– Вы же мои дети, – проговорила она, беря их с Вадимом под руки на улице. – Я так по вам скучаю! – И тут же с лёгким упрёком добавила: – Мы давно не виделись!

– Работа, мама, – коротко пояснил Вадим, но Анна Вячеславовна лишь дёрнула его за руку.

– У вас всегда одна отговорка – работа!

Они зашли в знакомый ресторанчик, и присели за столик у окна.

– Расскажите мне, как у вас дела? Алёна, как подготовка к свадьбе? Как у Зои дела? Она решила остаться?

– У неё нет особого выбора, – проговорила Алёна. Решила переключиться на подготовку к свадьбе, и несколько минут обсуждала с будущей свекровью выбор ресторана, оформление зала и сам банкет. Но надолго обсуждений не хватило, ничего конкретного ещё сделано не было, и разговор снова зашёл о Зое.

– Алёна хочет, чтобы она нашла себе работу, – заявил Вадим. Алёна от намёка, прозвучавшего в его голосе, удивилась и подняла на жениха недоумённый взгляд. На свекровь посмотрела.

– Что значит – я хочу? Так положено. Она взрослая девушка, ей нужно себя обеспечивать, на что-то жить. Поэтому ей нужна работа.

– Ты, конечно, права, – согласно кивнула Анна Вячеславовна. – Но, может, ты торопишься? Дай ей освоиться, осмотреться.

Алёна ковыряла вилкой салат, вещи, что она слышала от Вадима и его матери, не слишком её радовали. По их речам и намёкам, звучавшим в голосе, можно было сделать вывод, что она вновь проявляет мало эмоций и сострадания. Полагается только на разум и правила поведения в обществе. А где же сестринская любовь?

– Я не предлагаю ей выходить на работу завтра, – пошла она на попятный, – но осмотреться – то самое слово. Пусть походит, посмотрит на людей, себя покажет. Что в этом плохого?

– Ничего, конечно. – Анна Вячеславовна посмотрела на сына. – Зоя так и живёт в гостинице?

– Да.

– А вот это как раз следует исправить. Сколько можно жить в отеле?

– Нужно найти ей квартиру, – кивнула Алёна. – Я уже думала об этом.

Анна Вячеславовна выдала театральный вздох. Алёна нахмурилась, услышав его.

– Что?

Свекровь протянула руку через стол и похлопала Алёну по руке. Кстати, это и не выглядело, и не было душевным жестом.

– Не отправляй её так внезапно в свободное плавание, вспомни себя в её возрасте. Алёна, девочка к тебе так тянется! Ты замечала, как она на тебя смотрит? Ей так хочется иметь старшую сестру, гордиться тобою.

– Надеюсь, что гордится, – проговорила Алёна, не до конца понимая, к чему Анна Вячеславовна ведёт.

– Вот и замечательно. Я тебе уже говорила: поддержи её. Это и тебе пойдёт на пользу. Если ты проявишь немного заботы по отношению к ней. Она ведь совсем молоденькая.

– Я забочусь! Она приехала в город, и я полностью взяла на себя ответственность за неё. Вадим, разве не так?

– Конечно, так. Успокойся.

– Я говорю о том, что неплохо было бы вам Зою поселить у себя. – Глаза Алёны невольно расширились от такого предложения, но Анна Вячеславовна снова схватила её за руку. Попыталась успокоить: – Ненадолго. Пока Зоя не найдёт стабильную работу, чтобы она смогла сама оплачивать своё жильё. Думаю, так у неё появится стимул. Она ведь молодая девушка, ей не захочется долго находиться под опекой. А вам не придётся тратиться на оплату гостиничного номера.

Пока Алёна пыталась придти в себя от услышанного, Вадим громко хмыкнул в такт словам матери. Посмотрел на Алёну, затем взял и пожал плечами.

– По-моему, предложение имеет смысл. Пусть поживёт у нас, я не против. Она и так целый день у нас дома. Мы на работе, а она у нас. За что мы деньги платим? За койку ночью?

– У вас есть свободная спальня, – подсказала довольная Анна Вячеславовна, а Алёна поняла, что её возражения, даже если они последуют, никакого значения иметь не будут. Она только лишний раз покажет, что она человек чёрствый и недушевный, даже по отношению к родным людям.

Вот так Зоя оказалась у них в квартире. Поначалу она изумилась предложению поселиться вместе с ними, смутилась, после обрадовалась и кинулась благодарить. Затем клятвенно пообещала, что найдёт работу и до дня их свадьбы съедет, чтобы оставить молодых наедине.

– Не переживай, – сказала она Алёне наедине. – Я мешать не буду. Ты меня даже не заметишь.

Как можно не заметить Зою, Алёна не очень представляла, но спорить не стала. К тому же, Вадим прав в одном – они целый день на работе, и встречаться с Зоей им особо некогда.

– Зато дома теперь вкусно кормят, – шутливо заметил Вадим.

А вот Алёна решила обидеться.

– То есть, до этого тебя кормили плохо? Или, вообще, не кормили?

Вадим усмехнулся, подошёл к ней и обнял. Поцеловал в щёку в знак примирения.

– Я не это имел в виду. Ты же знаешь. Я шучу. И люблю тебя совсем не за умение варить борщ.

– Надеюсь, – пробормотала Алёна, всё же недовольная его замечанием.

Время от времени Зоя появлялась в офисе. Забегала посреди рабочего дня, говорила, что ходит по собеседованиям, и если оказывалась поблизости, забегала поболтать и попить чая. Человеком она была контактным, познакомилась с сотрудниками, и если у Алёны не было времени чаёвничать, то рядовые сотрудники, вполне успевали это делать. Пару раз Алёна узнавала от сестры интересную информацию о личной жизни людей, с которыми работала не один год, но ей, признаться, и в голову не приходило интересоваться их семейным положением и бытовыми трудностями. А вот Зоя впитывала всю информацию в себя, как губка. А вечером, на кухне, делилась ею с Алёной. В какой-то момент та спросила:

– Надеюсь, ты про меня и Вадима ничего им не рассказываешь? В качестве ответной любезности?

Зоя сначала вытаращила на неё глаза, после чего возмущённо фыркнула.

– С ума сошла? Кто они, и кто вы с Вадимом? Я же не глупая, я всё понимаю.

Алёна потрепала сестру ладонью по плечу.

– Это хорошо.

Признаться, за всеми этими переменами, Алёна на время позабыла о Михаиле Барчуке. Позабыла даже о том, что при последней встрече с ним в его загородном доме, взволнованно замирала от каждого его взгляда. Но затем в её жизнь ворвалась Зоя, как сильный порыв ветра, заставила и замереть, и занервничать, и мысли о незнакомом, по сути, мужчине, из головы Алёны вылетели. Но он сам о себе напомнил. А когда напомнил, Алёна с недовольством подумала, что три недели молчания – это всё равно слишком. Барчук не интересовался ни ею, ни их совместными делами и проектами, и только после того, как Вадим отправил в его офис официальное предложение о сотрудничестве, расписанный план работ, Михаил Сергеевич соизволил набрать их номер. Возможно, его время и мысли тоже занимал кто-то важный и интересный, и он думать забыл о девушке в свадебном платье, мимо которой месяц назад не смог спокойно пройти. Тогда его внимание и интерес Алёне всерьёз польстили, а теперь поведение казалось равнодушным, а она сама себе глупой. Мысли о Михаиле Барчуке смущали, и казались ей самой непонятными. Почему она о нём думает? У неё есть Вадим, она собирается замуж, планирует свадебный банкет, а думает о другом мужчине. Причём, о мужчине невоспитанном, равнодушном и даже грубом. С совершенным отсутствием манер. Она, конечно, тоже не образец благородного воспитания, но хотя бы старается людей своим внутренним миром не пугать и не отталкивать. А Михаил Барчук, судя по всему, о своём поведении не задумывается, его ни что не смущает.

– Кто он такой? – спросила Зоя, услышав за один вечер имя Барчука раз пять.

– Крупный застройщик, – ответила Алёна, надо сказать, что нехотя. – Строит элитное жильё в пойме Волги.

– Очень элитное, и очень престижное, – подал голос с дивана Вадим. Они только что все вместе поужинали, Алёна с Зоей не спеша убирали со стола, а Вадим переместился на диван к телевизору, чтобы отдохнуть. Семейная идиллия, да и только. Переключал каналы пультом, но к разговорам девочек прислушивался. – И продаёт его за баснословные деньги.

– Значит, он богат?

Алёна с Вадимом вместе пожали плечами.

– Наверное.

– Скорее всего. – Вадим хмыкнул. – О Барчуке никто ничего толком не знает. Он нелюдим, как йети. О Шохине и то куда больше информации. К Константину Михайловичу хоть знаешь, с какой стороны подойти, если надо. А Барчук феномен.

Разговор о Михаиле Сергеевиче Алёне не слишком нравился. Она собирала грязные тарелки в стопку, кинула на жениха быстрый взгляд. Но Вадим повода для молчания не видел, рассуждал вслух, посмеивался и крутил в руке пульт от телевизора.

– Никогда не встречала миллионера, – заметила Зоя. На Вадима посмотрела и звонко рассмеялась. – Не могу представить, каково это – иметь много денег.

– Наверное, весьма неплохо, – хмыкнул Вадим.

А вот Алёна возразила.

– А, по-моему, от больших денег всегда много проблем.

Зоя легко отмахнулась от её слов.

– Ты всегда так говоришь. Ты, вообще, деньги не любишь.

– Почему? Деньги я люблю. Но считаю, что их должно быть в разумном количестве.

– Вот только, милая, – заметил Вадим, усмехаясь и откинув голову назад, чтобы Алёну видеть, – у каждого понятие об этом самом разумном количестве, разное. Согласись.

Алёне ничего не оставалось, как кивнуть. Ушла на кухню, про себя отметив, что Зоя следом за ней не отправилась. Устроилась на другом краю дивана, поджав под себя ноги, и стала смотреть с Вадимом телевизор. Хотя, что могла смыслить в биржевых новостях, не ясно. Алёна загрузила посудомоечную машину, отошла к окну и присела на широкий подоконник. Понимала, что её что-то беспокоит. Вроде бы ничего предосудительного не происходило, милый семейный вечер, когда все болтали за ужином, смеялись, а теперь вот смотрят телевизор, но что-то нехорошее будто витало в воздухе. Тягостное предчувствие не давало Алёне покоя. А, надо сказать, интуиция, в плане грядущих неприятностей, её никогда не подводила.

Весь следующий день Алёна провела с клиентами за городом. Сначала с одними, потом с другими. Вернулась в город ближе к семи вечера, и сразу отправилась домой. Совершенно вымотанная, мечтающая о горячей ванне и своей удобной постели. Дома её встретили поцелуями в щёку и горячим ужином, но она даже есть не могла. И говорить, кстати, тоже.

– Я сегодня, наверное, рта не закрыла, – пожаловалась она, ковыряя вилкой салат.

– И как успехи? – поинтересовался Вадим. Ел жареное мясо и казался чрезвычайно довольным.

– Дом в Ильино понравился. Думаю, они его купят. Завтра должны дать окончательный ответ.

– Будем надеяться. Там хорошие комиссионные.

Зоя тоже ела без особого аппетита, сидела, подперев подбородок рукой, и грустно смотрела в свою тарелку. Алёна обратила на это внимание. Спросила у сестры:

– Что с тобой?

Зоя подняла на неё взгляд, в первый момент растерянный, моргнула, но тут же навесила на лицо улыбку. Правда, виноватую.

– У меня не получается найти работу. С моим опытом меня никуда не берут. Если только в какой-нибудь заштатный салон на окраине города. А Вадим говорит, что это не решение проблемы.

По мнению Алёны, и этот вариант стал бы решением проблемы, по крайней мере, началом решения. Но она посмотрела на жениха, и поняла, что спорить с ним бесполезно. Хотя, опять же по её мнению, она и проблемы самой не видела. Зоя девушка достаточно взрослая, чтобы решать свои проблемы сама. И любая работа ей во вред бы не пошла. Но кто станет её, Алёну, слушать? Кажется, всё решили без неё.

– Мы ещё подумаем об этом, – тем временем сказал Вадим. – Торопиться совершенно ни к чему.

Зоя ему улыбнулась. Скромной, печальной улыбкой, от которой Алёне захотелось всерьёз нахмуриться. Она даже начала сверлить младшую сестру подозрительным взглядом, но быстро опомнилась и отвернулась. Но вся ситуация её, без сомнения, напрягала.

– Я сегодня обедал с Барчуком, – неожиданно огорошил её Вадим.

Алёна отвлеклась от своих мыслей, посмотрела на него. Переспросила:

– Обедал? С ним?

Вадим вдруг важно повёл плечами, после чего ими пожал.

– Да. Он сам позвонил, пригласил.

– Куда?

– В «Аристократ».

Алёна обдумала его слова, после чего кивнула.

– Это хорошо.

– Я тоже так считаю. По всей видимости, мы его впечатлили. Настолько, что он хочет, чтобы мы представляли его проект на выставке недвижимости в Москве.

У Алёны окончательно пропал аппетит.

– Вадим, выставка в субботу.

Прохоров кивнул.

– Да, будет непросто. Но ты и не с таким справлялась.

– Я? Ты хочешь, чтобы я этим занималась?

– Конечно. А кто ещё? Барчук ясно дал понять, что работать будет только со мной или с тобой. А у меня без выставки забот полон рот. Так что, готовься, у тебя три дня, все проспекты и рекламные материалы под рукой, не думаю, что трудно будет слепить из этого достойный демонстрационный материал.

– А кто его будет представлять?

– Алён, ты создаёшь из этого слишком большую проблему. В конце концов, мы профессионалы, в чём мы Барчука не один месяц уверяли. Но если это такая трагедия, и представлять проект ты лично не хочешь, свали на кого-нибудь другого, на отдел рекламы Барчука, думаю, у них есть люди, умеющие широко улыбаться и красиво говорить. Но тебе всё равно придётся поехать в Москву, и всё проконтролировать.

Алёна молчала, обдумывала неожиданные новости, потом заметила, что Зоя смотрит на неё через стол. А когда Алёна подняла глаза на неё, младшая сестра расцвела в улыбке.

– У вас всё так интересно! А я не могу найти, кому ногти подпиливать.

– Потому что нужно было учиться, – не удержалась Алёна от замечания. И не дожидаясь реакции на свою язвительность, из-за стола поднялась. – Пойду к себе, ужасно устала. Даже аппетита нет.

Спорить с ней никто не стал, Алёна ушла в спальню и закрыла за собой дверь. И снова поймала себя на необъяснимом чувстве тревоги, но в этот вечер у неё совершенно не было сил его обдумывать и анализировать.

Следующие три дня она провела в офисе. Весь кабинет был завален бумагами, проспектами, каталогами. Она без конца садилась к компьютеру, несколько раз переделывала презентационную речь, меняла фотографии для слайд-шоу, а когда уставала и давала себе несколько минут отдохнуть, принималась ругать себя за дотошность. Которой обычно не страдала. Вадим был прав, работы было хоть и много, но особого подхода и творческих замыслов не требовала. Всё уже было подготовлено, и даже придумано не ею. Алёне необходимо было лишь собрать всё воедино, озвучить основную идею, и даже улыбаться гостям выставки нужно было не ей. Она самолично выбрала человека, который выйдет к микрофону перед толпой народа и проведёт презентацию. После некоторого обдумывания, решила, что это сделает Саша. Тот умел улыбаться, умел говорить, не тушевался в критической ситуации, при этом всём выглядел, как потенциальный покупатель одного из самых дорогих особняков, построенных компанией Барчука. По крайней мере, подавал себя именно так. Обычно презентации проводили девушки модельной внешности. Они красиво улыбались, водили руками по экрану, словно прогноз погоды на телевидении передавали, и озвучивали заученные заранее речи. Для проекта Барчука Алёна такого не хотела, даже себя в роли приманки для покупателей не видела, поэтому выбор пал на Сашу. А тот и не возражал. Алёна сообщила ему об этом по телефону, Саша на том конце провода весело хмыкнул и поинтересовался, нужно ли ему взять на прокат смокинг.

– Буду проводить презентацию в роли Джеймса Бонда. А что, круто!

– Смокинг не понадобится, – сдержанно заверила его Алёна. – Об остальном подумаем позже.

А ещё, все эти три дня, она ждала, что Михаил Барчук ей позвонит. Непонятно зачем, и почему именно ей, но Алёна ждала. Но он так и не позвонил. То есть, в четверг позвонила его секретарша, и сообщила номер рейса и время вылета. А ещё пообещала прислать в офис курьера, чтобы тот доставил для Алёны билет на самолёт. При этом, говорила с Алёной строгим, официальным голосом, от чего стало неуютно и окончательно страшно. Было ясно, что лететь в Москву в компании Михаила Барчука ей совсем не хочется.

– А вы чем займётесь? – спросила она Вадима, накануне вечером собирая маленький чемоданчик с самыми необходимыми вещами. – У тебя много работы?

– Как всегда. Но, думаю, что поработаю дома. Бросать Зою в выходные неправильно, как считаешь? – Алёна лишь плечами пожала, сказать ничего не успела, Вадим продолжил: – Хотя, мама обещала нас навестить. Может быть, она займёт твою сестру. И тогда я точно смогу поработать.

– Было бы здорово, – отозвалась Алёна без особого оптимизма.

Оставить Зою наедине с Анной Вячеславовной, не казалось ей хорошей затеей. Пришлось отдельно проинструктировать младшую сестру перед отъездом.

– Ничего лишнего не болтай, – прошептала она ей, когда они остались вдвоём на кухне. – Ничего не придумывай, иначе мы на этом и попадёмся!

– Не переживай ты так. – Зоя даже обняла её за плечи, в стремлении успокоить. – Не буду я с ней болтать. О чём мне разговаривать со старой маразматичкой? Я с ней откровенничать не собираюсь.

Алёна согласно кивнула, чувствуя, что смогла немного успокоиться.

– Вот и хорошо. Держи оборону.

– Не дрейфь, – Зоя широко улыбнулась сестре. – Прорвёмся.

Рано утром в субботу Алёна приехала в аэропорт. Вадима попросила остаться дома, рейс в Москву был назначен на шесть утра, и заставлять любимого терять на дорогу туда и обратно несколько часов в долгожданный выходной, не хотелось. Войдя в здание аэропорта, принялась оглядываться, но ни Барчука, ни Саши не увидела. Прошла регистрацию в одиночестве, отметив для себя, что билет у неё в первый класс. Это скорее польстило, чем порадовало. Чему радоваться, если полёт предстоял короткий? Пока девушка за стойкой оформляла посадочный талон, к Алёне подошёл мужчина в тёмном костюме и встал за её плечом. Она не сразу обратила на него внимание, но он стоял и таращился ей в затылок, что заставляло нервничать. В конце концов, она повернула голову и кинула на бравого молодца подозрительный взгляд. Поинтересовалась:

– В чём дело?

Мужчина не смутился, не вспомнил о манерах, не улыбнулся и забыл об элементарном приветствии, просто сообщил:

– Я провожу вас к Михаилу Сергеевичу, Алёна Викторовна. Он уже в самолёте.

И непонятно: снова чувствовать себя польщённой, или впасть в раздражение из-за навязчивого присмотра?

– До самолёта тут одна дорога, – не утерпела она, – я вполне могла дойти сама.

– Я провожу, – глухо повторил охранник, и вновь уставился равнодушным взглядом Алёне в затылок. Она вздохнула и отвернулась. От неё опять ничего не зависело.

Стюард на трапе встретил её, как родную. Кинул беглый взгляд в билет и расплылся в улыбке.

– Я вас провожу до вашего места, – сказал он с улыбкой куклы Кена. – Прошу сюда.

Охранник за спиной Алёны растворился в неизвестном направлении, сумку с ноутбуком и документацией у неё из рук забрали и положили на полку, а она сама вдруг оказалась перед Барчуком, сидящим в удобном кресле у иллюминатора и читающим газету.

– Сюда, пожалуйста, – продолжал расточаться в улыбках молоденький, симпатичный стюард. – Вам что-нибудь принести? Вода, сок, лимонад.

Михаил Сергеевич оторвался от газеты, поднял голову и на Алёну уставился. Ни приветствия, ни улыбки, ни одной эмоции на лице. Как у недавнего охранника, что он за ней послал.

Алёна едва слышно вздохнула.

– Воды, пожалуйста. Негазированной.

– Минуту.

Стюард удалился прочь по узкому проходу, а Алёна, наконец, села в кресло. Невольно коснулась плечом плеча Барчука и тут же отодвинулась. Тот встряхнул газету, снова перевёл взгляд на текст. А Алёне негромко сказал:

– Опаздываешь.

Она смотрела в сторону, разглядывала других пассажиров. Сердце билось как-то странно, будто оказалось в тисках, и каждый удар отдавался в горле. Смотреть на Михаила Сергеевича совсем не хотелось. Но всё же было любопытно.

– А если бы я опоздала, рейс бы задержали?

Кажется, он улыбнулся. Алёна не могла точно это знать, она на него по-прежнему не смотрела, но ей показалось, она почувствовала, что он за своей огромной газетой улыбается.

– Я бы прислал за тобой другой самолёт. Реактивный.

– Как мило, – едва слышно проговорила она.

Ей принесли воды в бутылке, она сделала несколько глотков, пытаясь избавиться от нервного комка в горле. И почти тут же загорелось табло «Пристегнуть ремни», Барчук отложил газету, а самолёт дёрнулся и поехал по взлётной полосе.

Алёна нервно кашлянула.

– Боишься летать? – спросил Михаил.

Алёна плечом дёрнула.

– Не сказала бы. Но восторга явно не испытываю.

– Самый долгий твой полёт?..

– Тринадцать часов.

– Ого. Это куда столько?

– Доминикана.

Михаил Сергеевич мотнул головой.

– Не знаю. Не был.

– Там здорово, – отозвалась Алёна, и даже сама отметила лёгкую грусть в голосе, неожиданно вспомнив отпуск с первым мужем. О муже вспоминать было печально и неприятно, но поездка ей понравилась.

– Я не люблю летать.

Алёна кинула на Барчука удивлённый взгляд.

– По вам не скажешь. Выглядите спокойным.

– Ну, я же не девочка-подросток, чтобы закатывать истерики. Потерплю.

– И что же, вы не летаете в отпуск?

– У меня не бывает отпусков.

– Совсем?

– Я отдыхаю дома. Ты же видела мой дом. Где может быть лучше?

– А новые впечатления, расширение кругозора?

– Мой кругозор расширен до предела, поверь.

В его словах послышался намёк, причём неприличный, хотя смотрел Михаил Сергеевич на неё абсолютно серьёзно. Но Алёна и серьёзного взгляда не выдержала, поспешила отвернуться. А затем сказала, словно её за язык кто-то дёрнул:

– С вашими доходами, можно было бы весь мир объездить.

– Мои доходы никого не касаются, – ответил он, и Алёне от неловкости захотелось зажмуриться.

Ей необходимо продержаться в его компании два дня. Как-то.

В Шереметьево их встречали. Суетливая девушка, в чём была её надобность, Алёна не поняла, раз та лишь улыбалась, раскланивалась и заверяла, как она счастлива их сопровождать. Ещё были водитель и охранник, мужчины тут же забрали их немногочисленную поклажу, а Алёна, наконец, увидела Сашу и ещё одного молодого человека, что вышли следом за ними в зал прилёта. Встречающая их девушка трещала без умолка, но её никто не слушал. Саша разулыбался, встретившись с Алёной взглядом, и даже расшаркался, как заправский дамский угодник.

– Всем доброе утро, кого не видел, – проговорил он. – Как долетели?

– Мы летели на одном самолёте, – негромко заметила Алёна, отсоветовав себе реагировать на его широкие улыбки. Барчук за её плечом разговаривал по телефону, его, судя по всему, вообще мало волновало происходящее, он только в какой-то момент взял Алёну за локоть, предлагая направиться к выходу из аэропорта. Девушка, что их встречала, со всеми её рацпредложениями и столичным радушием, вприпрыжку кинулась следом за ними.

– Михаил Сергеевич, у вас в два часа назначена встреча! – сумела выкрикнуть она Барчуку в затылок. Тот кинул за своё плечо недовольный взгляд.

– Я ничего не назначал.

– Мы передавали информацию в ваш офис. Ефимцев пригласил вас на обед.

Алёна, не сбавляя шага, кинула взгляд на Михаила. Тот красноречиво поджал губы, но промолчал.

Через несколько минут они сели в ожидавшие их автомобили, Алёна вновь оказалась с Барчуком плечом к плечу на заднем сидении. Впереди лишь водитель и охранник. Остальные ехали в другой машине. По крайней мере, стало тише. Михаил молчал, и Алёна молчала. Смотрела в окно. Даже радио не играло. Молчали все.

– Не люблю Москву, – с какой-то момент проговорил Барчук. На Алёну не смотрел, разглядывал многоэтажки за окном, что росли, как на дрожжах.

Алёна секунду раздумывала, после чего догадалась, что сказано это было, скорее всего, для неё. Не водителю же с охранником он жалуется.

– Чем дольше вас знаю, Михаил Сергеевич, – сказала она, не утерпев, – тем больше понимаю, что вы мало, что любите. Летать не любите, Москву не любите, плановое строительство вовсе ненавидите.

Он неожиданно усмехнулся, но смотрел по-прежнему в сторону. Пожал плечами.

– Наверное, я очень сложный человек.

– Или просто ничего не любите. Из принципа.

Он всё же посмотрел на неё. Тем самым особенным взглядом, как тогда, в магазине. Алёне захотелось нервно кашлянуть, потому что в горле вдруг встал комок, а сердце неприятно замерло, как перед прыжком в стратосферу.

– Я тебе не нравлюсь?

Алёна уставилась на бритый затылок водителя, скрываясь от настойчивого взгляда Барчука. Руки на коленях сложила, как прилежная ученица. Потому что вдруг поняла, что не знает, куда их деть.

– Я об этом не думаю. Вы же мне платите не за то, чтобы я вас любила.

Сказала, и сама поняла, что прозвучало весьма двусмысленно.

Михаил рядом хмыкнул. Потом почесал кулаком нос. По всей видимости, изо всех сил старался не рассмеяться. Алёна расстроено вздохнула. А день ведь только начинается.

На выставке им надлежало быть не позже трёх часов по полудню. Оказавшись в Москве, заселились в гостиницу, Алёна забрала ключ-карту от своего номера, и, чувствуя огромное облегчение, поспешила в нём укрыться, хотя бы на время. Можно было принять душ, переодеться, успокоиться, и уже после этого призвать к себе Сашу и начать прорабатывать с ним важные вопросы. До этого дня они общались лишь по телефону, и обговаривали всё тоже по телефону, а теперь Алёне не терпелось увидеть, какую работу он проделал без неё. Успокаивала себя только одной мыслью: что завтра вечером она уже вернётся домой. Избавится от насмешек и взглядов Барчука, от его пожеланий и ожиданий, которые он не стеснялся озвучивать, и сможет расслабиться и не думать о том, что всё в его глазах делает не так. Михаил Сергеевич раздражал её одним своим присутствием, потому что Алёна, совершенно непонятно почему, рядом с ним нервничала и вела себя глупо. Чувствовала себя именно той наивной девочкой, что когда-то только приехала в столицу и зарабатывала на жизнь тем, что бегала с подносом между грязных столиков в заштатном кафетерии. Было ощущение, что Барчук смотрит на неё, но не видит ни её красоты, ни её профессионализма, каких-то положительных черт характера, а своим настырным взглядом оголяет её сущность – детдомовской девочки, испуганной и ни на что не способной.

Чтобы как-то отвлечься от этих мыслей, позвонила Вадиму. При этом остановилась перед зеркалом, наблюдая за собой, внимательно вглядываясь в своё лицо. Постаралась не только говорить, но и выглядеть расслабленной и спокойной, для себя самой.

– Привет. Как у вас дела?

– Привет, котёнок, – пропел ей в трубку Вадим. Голос был приятный, медовый и ленивый. Алёна даже улыбнулась, вот только «котёнком» он её никогда до этого не называл, и это удивило. – У нас всё хорошо. Зоя меня завтраком накормила. А ты как долетела?

– Быстро, – сказала Алёна. – Надеюсь, так же быстро домой вернусь.

– Это было бы очень хорошо. А то я с тобой даже не попрощался, всё проспал.

– Я тебя поцеловала на прощание, – соврала Алёна, решив, что жениху станет приятно.

– К выставке готова?

– Я – да. Сейчас будут натаскивать остальных.

– Не муштруй их особо, а то выдохнутся до начала презентации.

– Хорошо. Чем планируешь заняться?

– У меня работа, мама обещала зайти. А вечером, думаю, пригласить Зою в ресторан. Ты ведь не против? Тебя нет, а заставлять её снова вставать к плите ради меня одного, мне неудобно. Свожу девочку в ресторан.

Вадим замолчал, наверное, ждал, что Алёна тут же начнёт поддакивать и хвалить его за предприимчивость, а она вдруг застыла, не зная, что сказать. И Вадим переспросил:

– Алёна, ты ведь не против?

Пришлось негромко кашлянуть в сторону, прочищая горло.

– Не против, – сказала она, не желая показаться неблагодарной или ревнивой. Но в глаза своему отражению в этот момент смотрела недобро. А жениха решила мягко предупредить: – Только не балуй её. Ты же помнишь, о чём мы с тобой говорили? Ей нужно учиться добиваться всего самой.

– Конечно, помню. Не переживай. Лучше возвращайся домой поскорее и с хорошими новостями. Я по тебе скучаю.

Алёна даже ответить ему не успела. Вадим в ухо говорил ей о том, что скучает, а дверь номера вдруг открылась, и Алёна застыла в растерянности. В дверях оказался Михаил Барчук, в свежей рубашке, без галстука, стоял и смотрел на неё, а она вспоминала о том, как и почему не заперла дверь номера. Наверное, потому не заперла, что и подумать не могла, что к ней кто-нибудь ворвётся, без стука.

Они встретились глазами, после чего Алёна отвернулась. Закончила разговор. И закончила его показательно влюблённым голосом.

– Хорошо, Вадюш. Не переживай, у меня всё в порядке. Передавай Зое привет.

Телефон выключила, и тогда уже повернулась к Барчуку.

– В чём дело?

Он продолжал стоять в дверях и разглядывал её в шёлковом халате. Тонкая ткань струилась по телу, вряд ли что-то всерьёз скрывая от мужского взгляда.

– Хотел сказать, что уезжаю. У меня назначено две встречи. Приеду позже сразу в Гостиный двор.

Алёна обстоятельно кивнула.

– Хорошо.

Ещё секунда, потом другая, они разглядывали друг друга, после чего Барчук, наконец, сделал шаг назад, собираясь выйти. А Алёна его окликнула:

– Михаил Сергеевич.

Он обернулся, заинтересованно вздёрнул брови. А Алёна попросила:

– В следующий раз постучите в дверь. Или вы и этого делать не любите?

Барчук прищурился, после чего широко ухмыльнулся. А Алёна после его ухмылки смогла выдохнуть далеко не сразу, не смотря на то, что он уже скрылся за дверью.