Глава 10

В голове промелькнули десятки мыслей. Почему он спросил? Он догадался? Но как? По груди, которая изменила свою форму после года грудного вскармливания? Или по округлившейся фигуре? Я не заплыла жиром, конечно. И не потому что, подобно фитоняшкам ходила в зал и пахала над фигурой, чтобы радовать своего мужчину и показать себя красивую аудитории. Просто времени расслабиться не было. Работа, детский сад, маленький ребенок и отсутствие денег не дадут растолстеть. Но фигура, все же, изменилась. Не знаю, как выгляжу в этот момент, но ощущение, что внутри меня что-то умирает от страха. Сердце колотится, руки лихорадочно дрожат. Я едва не делаю шаг назад, чтобы скрыться в кабинке, лишь бы не отвечать. Я плохо вру. Очень-очень плохо вру. И вот ему сейчас врать тоже не хочется, но я все же произношу: – Какие дети, Рустам? Какая мать оставит своего ребенка и уедет за границу? Не могу понять, верит он мне или нет. В лице он не меняется, взгляд его тоже ничего не выражает. И Рустам молчит. Хорошо, что нас отвлекает подошедшая консультант. Она приносит обувь. Идеально подходящие туфли. Красивые и жутко удобные. Снимая свои, я сразу же ощущаю контраст. А вот когда на кассе узнаю стоимость всего, хочется тут же попросить отменить покупку. Проблема в том, что одежда и обувь уже на мне. Бирки срезаны, коробки оставлены в магазине. Мои шмотки упаковали в красивый мешочек, который держит в руках Рустам. В машине он бросает его между нами и снова теряет всякий интерес ко мне, утыкаясь в телефон. – Какая тема встречи? – спрашиваю, потому что пока совершенно не понимаю, куда мы едем. Рустам сказал не брать ни блокнот для записи, ни планшет. Да и куда бы я его упаковала, у меня с собой сумочка, которую Рустам отобрал и запихнул в тот же мешочек. Я без ничего. Даже без связи. Если останусь в какой-то момент одна – даже не смогу вызвать себе такси. – Мы пытаемся выйти на международный уровень, собираемся сотрудничать с одной местной компанией. Всем тут заправляет наш земляк. Я пытался выбить встречу не с ним, а с его начальником, но проблема в том, что он решает, с кем тот будет видеться, а с кем нет. – Но может, мне нужны какие-то записи, я не смогу ничего запомнить, если вы будете говорить терминами. – Тебе не нужно ничего запоминать. Ты здесь не как моя помощница, а как моя женщина. Павел должен решить, что ты не стоишь внимания, а ты в это время постарайся подметить мелочи. Поведение, смех, неестественность, потом мне расскажешь. – Моя задача заглядывать ему в рот? – Если потребуется. – Поэтому ты меня так упаковал? – Да, поэтому. Моя женщина не могла прийти в обносках. – Вот и взял бы свою женщину, а не меня. Отворачиваюсь и почему-то злюсь. Вместо работы мы теперь будем изображать пару? Разве о таком не стоит предупреждать заранее? – Выпишу тебе премию и шмотки можешь оставить себе. – Все привык покупать? – язвительно. – Почему нет? Все продается. – Люди тоже? – Люди в первую очередь, – говорит невесело. – Тебе ли не знать. – Мне? – стреляю в него взглядом. – Я не продавалась. – Ну да. Бесплатно меня за решетку отправила. Я знала, что рано или поздно это всплывет. Поэтому и не хотела работать. – Приехали, – говорит, когда автомобиль останавливается. Когда я выхожу, он с кем-то разговаривает по телефону, а потом просто берет меня за руку и ведет ко входу в ресторан. Слова оправдания застревают в горле. Говорить их сейчас неуместно. Как только мы заходим, нам навстречу выходит хостес и проводит нас к нашему столику. Уже на подходе я хочу развернуться и сбежать, потому что мужчину за ним я узнаю сразу же. Павел Литвинов. Друг Ромы, который пытался за мной ухаживать. Его не останавливало ни то, что я беременна, ни то, что я не хотела отношений. Он шел напролом, добивался. А потом мы с Аминой уехали, я заблокировала его номер и мы больше не виделись и не общались. Но я вижу, что он меня узнал. По взгляду его, вмиг загоревшемуся, замечаю. И вспоминаю, как он смотрел на меня так же, если не откровеннее. Взглядом раздевал. Пока мужчины здороваются, я молча стою в стороне. Не знаю, как себя вести, показывать, что мы знакомы или делать вид, что нет? Вопрос решается сам собой, когда Павел поворачивается ко мне и произносит: – Здравствуй, Дария. Не знаю, от чего меня пробирает сильнее. От того, как липко Павел смотрит или от прожигающего взгляда справа и от неожиданной боли в руке, потому что Рустам не контролирует себя и сжимает мою ладонь сильнее. – Вы знакомы? – спрашивает. Я хочу ответить вместо Павла, боясь, что он скажет больше необходимого, но он меня опережает. – Знакомы. Я ухаживал за Дарией. Но теперь понимаю, почему она мне отказала. Все это он произносит с легкой полуулыбкой на и равнодушно, но мне все равно кажется, что время вокруг замирает. Я вдруг отчетливо понимаю, что человек передо мной знает о сыне и о том, кто его отец. – Вы… вместе, я так полагаю? И ваш… Он переводит взгляд с Рустама на меня. Смотрит внимательно и пристально. А мне остается только гадать – скажет или нет?