Глава 16

Спустя некоторое время.

Италия, особняк Моретти.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— Бля…

От неожиданности русская брань срывается с моих губ прежде, чем я успел сдержать ругательство. Оборачиваюсь, глядя на деда. Синьор Алонзо прожигает меня взглядом насквозь. Тёмные глаза старика уже немного побледнели, но в нём ещё много силы. Да, надеюсь дед успеет понянчить моего сына перед тем, как отойдёт в мир иной.

— Синьор Алонзо… Умеете подкрадываться, — смотрю на трость, которой дед не громыхал при ходьбе или просто я так сильно задумался и не слышал ничего.

— Не заговаривай мне зубы, Леон!

Дед с грохотом опускает трость на пол, грозно глядя на меня. Когда я был маленьким, меня сильно впечатлял этот хлесткий, звонкий удар. Но сейчас мне далеко не пять лет. Так что дед может оставить при себе свои фокусы, все до единого.

— Ты уже слышал о Фабио Росси? — спрашивает дед, обходя меня. Опускается в кресло и поправляет брюки. — Слышал, ну?

— Слышал, конечно. Скорблю вместе со всеми. Почту его память на похоронах. Уже отправил открытку с соболезнованиями его ближайшим родственникам.

— Ну да, ну да… Я вижу, как ты скорбишь. Улыбку довольную с рожи не сотрёшь. И куда это ты отлучаешься так часто, Леон… — вслух раздумывает дед, пожёвывая губу.

— У меня дела. Ты же знаешь, — отворачиваюсь, желая уйти.

— У этих дел, случайно ноги не от ушей растут? Белокурая красотка. Русская. Так? — бросает мне в спину дед, словно нож вонзает по самую рукоять.

Я застываю и собираюсь с эмоциями, чтобы ни один дрогнувший мускул не выдал моих истинных чувств. Но внутренне я зол. Как?! Как, блять, он сумел обо всём догадаться?! Я же сделал всё безупречно!

Никто бы не раскрыл обман и подлог. Мы нарочно засветились перед камерами, потом машина ушла в «слепую зону». Лину отправили на остров. Последний раз перед камерами засветилась девушка, похожая на Лину, в обществе Луки. Через некоторое время произошла авария. В машине сгорели всего лишь два… трупа. Подлог. Во всём. Тела, обожжённые до неузнаваемости, приняли за тела Лины и Луки.

Всё прошло идеально. Я нигде не прокололся и был уверен, что убедительно сыграл горе по поводу смерти Лины. Сука Фелиция поверила мне, поверила скорби. Законная жена вообще на радостях отправилась в клуб и трясла своей жопой до самого утра. Потом она припёрлась ко мне, укуренная и запитая, от неё разило потом и чужими духами, как от мусорной свалки. Шалава, иначе не скажешь, икая пришла предложить мне себя, решив напялить белокурый парик.

Я отправил жену прочь на матах, обещав вообще выселить обратно к её семейке.

Все поверили мне!

Все, кроме деда. Так, что ли?

— Ну и долго ты будешь молчать? Она жива, да? — не дожидаясь моего согласия, дед подтверждает. — Алина жива. Можешь не стоять истуканом. Ты можешь обмануть, кого угодно, но только не меня.

Я поворачиваюсь к деду лицом, испытывая легкое раздражение и затаившись в ожидании его дальнейших решений. Внезапно понимаю, что, если дед начнёт снова учить меня жизни и говорить об истинных ценностях для таких, как мы, власть имущих, я не стану его слушать.

Просто захвачу свою Клубничку и отправлюсь прочь. Похуй куда. Пусть дед трясётся над миллиардами и делает с ними всё, что угодно — хоть одаривает ими уличных лоботрясов, мнимых нищих, просящих милостыню. Плевать. Моё сокровище, моя женщина и мой наследник будут со мной. Это главное.

Дед пытливо смотрит мне прямо в глаза, буравит твёрдым взглядом.

— Ты всё правильно сделал, — внезапно скупо и будто нехотя хвалит меня.

— Что?!

Моему удивлению нет предела. Я медленно опускаюсь в кресло напротив деда и подаюсь вперёд.

— Кажется, мой старик тронулся умом.

— Закрой рот, малец. То, что я тебя похвалил, ещё не означает, что ты можешь распускать свой язык, — грозит мне тростью. — Да, я считаю, что ты правильно сделал. Я сразу раскусил твой обман. И ты так часто отлучаешься, потому что навещаешь свою русскую красотку, да?

На тонких губах деда начинает играть лукавая улыбка.

— Скажи, она уже округлилась? Нет ничего лучше, чем заниматься сексом с беременной. Их либидо… Феромоны беременной опьяняют! Maledizione! Они становятся голодными, готовы сожрать тебя целиком и…

— Я не собираюсь слушать твои воспоминания о былых временах, дед! — обрываю его.

В ответ дед смеётся, покашливая.

— Итак, Алина жива. Как скоро ты вернёшь её в семью? — уже на полном серьёзе спрашивает дед.

Что ж, так даже лучше. Не придётся скрываться и лгать всем вокруг. Для меня привычно прятать чувства за маской, но Лина… Я вижу, что моей сладкой крошке не нравится заточение на вилле, будь тот проклятый остров трижды прекрасен. Ей приходится скрываться, она почти ни с кем не общается — Лука не в счёт.

Я хотел бы, чтобы она вынашивала нашего сына и не переживала ни о чём. Мне было бы радостно видеть её каждый день, а не раз в неделю, тайком, во избежание подозрений.

— Фабио Росси едва скончался. Смерть Лины стала громоотводом. Если Росси узнают, что всё это подлог, они будут не рады, — качаю головой. — Придётся Лине пожить ещё какое-то время отдельно, пока я что-нибудь не придумаю.

— Ты умён, мальчик мой. Но иногда страсть ослепляет. Ты беспокоишься за жизнь Лины и малыша, но ты не видишь картину в целом, — усмехается дед.

Не понимаю, к чему он клонит. Мой воспалённый мозг сразу начинает искать подвох. Я думаю, что упустил что-то важное и думаю лишь о том, что Лине грозит опасность. Я не могу допустить, чтобы пострадала она или наш сын! Не могу. Я буду грызть глотки всем, кто посмеет посягнуть на моё.

— Кто наследник Росси?

— Да срать я хотел на их семейку! После смерти Марио я вообще не вижу смысла с ними сотрудничать. Ни с кем из них! — взрываюсь недовольством.

— Кто наследник Росси? — нетерпеливо повторяет дед. — Ну же, напряги мозги! Кто?

— Не знаю, — огрызаюсь я. — Марио, единственный достойный из этой семьи, погиб. Придурок Гвидо — тоже. У Фабио больше нет сыновей. Есть лишь братья, но отношения у них всегда были не очень…

— Верно! — довольно восклицает дед. — Знаешь, что бывает, когда бросаешь кусок мяса своре голодных шавок? Они начинают грызться между собой, треплют кусок до тех пор, пока от него не остаётся ни-че-го. В этой схватке, Леон, не будет победителей! Вот увидишь, через три дня после похорон, они начнут пилить наследство и пойдут каждый против каждого!

— Через три дня?

— Если не раньше! — хмыкает дед.

— И ты считаешь, что вернуть Лину будет безопасно? — сомневаюсь я.

Едва подумав о том, что ей может угрожать опасность, испытываю непреодолимое желание защитить её. Закрыть собой. От всего. От всех… Моя bella!

— Неужели обман сойдёт мне с рук так просто, Алонзо? — допытываюсь до ответа, желая узнать мнение деда.

Он для меня авторитет. Старый хрыч, но закалённый и держится до сих пор. Все прочие старики в его возрасте доживают свои дни в домах престарелых или пускают слюни на тканевую салфетку, заткнутую за воротник их рубашки. Но мой дед не такой. Можно сказать, я горжусь им. Больше всех остальных. Его трепало жизнью немало раз, и он с изяществом танцора уходил от самых жестоких стычек между влиятельными семьями.

— Росси будет не до тебя. Они кинутся стрелять друг в друга. Кто-то может и подумает о подлоге и обмане, но поверь, в тот момент у него найдутся дела посерьёзнее глупых разборок с нашей семьёй. Лина мертва. Точка. Мы её похоронили. Но ты… ты мог взять себе другую шлюшку, верно? — усмехается дед. — О да, ты мог! Определённо мог! И взял. Всё.

Я всё ещё не верю, что это может быть так просто.

— Я не буду торопиться. Я верну Лину, только когда буду уверен в её безопасности. Точка.

— Разумеется! — взгляд деда сыплет тёмными искрами. — Другого я от тебя и не ожидал, мой мальчик.

Я настораживаюсь. Дед редко хвалит меня, ещё реже обращается ко мне ласково. Неужели настал тот самый момент?

— Знаешь, почему я до сих пор не отошёл в сторону? — вырывает меня из раздумий голос деда. — Я думал, что отойду от дел. Ещё очень давно. Когда твой отец стал взрослым, я научил его всему, что знал. Надеялся увидеть в нём преемника. Но… наверняка в нём было много крови не моей, а той, что досталась ему от матери. Он не мог стать достойным наследником и занять моё место. Я не решился отдать ему в управление даже одну из наших фирм, не говоря уже о всём семейном бизнесе. Потом… Родился ты. И едва взглянув в твои глаза, я понял, что из тебя выйдет толк. Выйдет! — подчёркивает дед. — Но ещё не вышел, — кряхтит дед напоследок, опуская меня с небес на землю. — И твой ребёнок, Леон. Всегда смотри на мать. Потому в твоём наследнике будет течь и её кровь. Какой ты видишь эту русскую девчонку? Подумай…

— К чему эти слова, Алонзо?

— Ох, кому я сказал, что из тебя выйдет толк, а? — злится дед. — Выйдет, но ещё не вышел. Именно поэтому ты не можешь понять смысл сказанного. Держись за эту женщину, кретин. Вот что я хотел тебе сказать. И подумай о том, как бы послать на хрен Джианни с их кобылой, пустое чрево которой не годится ни на что! — грубо обзывает Фелицию и её родню.

— Дед, ты сам навязал её мне, — напоминаю деду. — Развод с Фелицией не будет простым.

— Знаю-знаю… Поэтому говорю, подумай. Ищи вариант. Не только я должен шевелить извилинами! — отсылает меня прочь.

— Я думал об этом, — внезапно признаюсь.

— Думай быстрее. Фелиция была искренне рада, узнав о смерти Лины. Я бы отослал её. Так будет лучше, — советует немного более мягким тоном.

Выходя из дома, чувствую себя необыкновенно. Надежда окрыляет. Неужели всё может быть иначе?

Фели — навязанная жена. Я не испытываю к ней ничего. Абсолютно. Дед прав, она бесполезна для меня. Нужно подумать лишь о том, как бы обставить развод так, чтобы не обидеть главу их семьи. Хотя… можно использовать ту ложь, которой они пичкали нашу семью. Планы изменились… Кардинально. Теперь я не просто хочу видеть Лину на протяжении девяти месяцев рядом со мной. Я хочу видеть её рядом с собой всегда.

Открыто и без навязанных договором условия.

Согласится ли она быть со мной?