Эпилог 2

Бони, перед балом у Чудовищ, около года спустя

– Будем считать, что этот поцелуй – плата за наш уговор, – расхохоталась я, поправляя сбившееся кружево на до ужаса несуразном платье, что мне приготовил в этот раз Гирит Град-Джи. – Ведь ты честно отухаживал за Марикой, а я про наш уговор забыла.

Дверь кареты резко распахнулась, а на меня глянули гневные глаза моего персонального Чудовища. Что и требовалось доказать: ревнивец появился, как только возле меня появлялся представитель мужского пола и начинал намекать на непристойности.

– Что здесь происходит? – гневный рык Эрдана сотряс карету, но ответом ему был тройной хохот.

– Твоя невеста опять у нас выиграла, – прыснула в кулак Марика и погладила едва-едва проступающий животик. Она была похожа на объевшегося котенка, а не на глубоко беременную женщину. – А ведь мы с Растийшем поставили на то, что ты ни за что больше не купишься на подобный розыгрыш.

Растийш сидел рядом с супругой и контролировал покачивание кареты, пока мы ехали в замок Васкетт, – все боялся, что ребенок появится в дороге, где нет ни одной повитухи. Ну правильно, пусть родится в замке – там как раз куча гостей и ни одной повитухи, если мне не изменяет память.

Наша карета остановилась так резко, что мы попадали со своих мест – безболезненно и немного весело, если бы Растийш не ткнулся носом мне в лоб, пытаясь извернуться так, чтобы его супруга приземлилась на нас двоих. Она так и сделала, оттоптав мне все ребра.

– Извините, что не встретил, – Эрдан сел рядом со мной, и в карете стало катастрофически тесно, – библиотека опять чудит сегодня.

– Тогда мы пойдем первыми, а вы приведите себя в порядок, – заявила Марика, выходя из кареты, – не подобает хозяевам бала прибывать в растрепанной и порванной одежде.

После слов Марики я обратила внимание на Эрдана – он был в саже, а над бровью набухала шишка.

– Что опять ей не нравится? – я, как могла, принялась охлаждать шишку, чтобы мой мужчина выглядел подобающе, а не то все будут считать, что это я его приложила.

Меня итак считают стервозной ведьмой, причем в данном контексте «ведьма» – это не магическая составляющая, а черта характера. И все из-за того, что я уже третий раз (ну или пятый) отвергаю предложение Эрдана. Так проблема же не во мне, а в дедовом прокля…заклятье – по его вине я все еще невеста, а не жена…ну и конечно по вине ректора, который самолично заваливал меня летом на пересдаче на факультете фей. А нет диплома – нет согласия на брак. Дед, чтобы Уш про него забыл на погосте.

– Требует обратно свои бесценные фолианты, – карета тронулась, и я упала на Чудовище, чудом не отдавив коленом стратегически важное место. – Те, что Рой уволок в свою библиотеку, пока я был немного не в себе. А еще требует тебя, чтобы ты навела порядок – она опять заблокировала твоих подружек в хранилище.

– Шантажистка, – я поудобнее уселась на колени к Эрдану и принялась отчищать его от сажи, попутно подставляя то щеку, то ушко, то плечо под нахальные жаркие поцелуи. – Даже пусть не надеется – работа в ней мне все равно не засчитается, а у меня все еще не хватает двух недель до закрытия практики феи.

Да-да, учеба – это моя боль. Вернее, не учеба, а дедово проклятье, чтоб его. И сколько меня не уверяли, что уже не одно поколение Джоэль-Смитт пытается найти «противоядие», я попыталась уговорить деда снять эту хмарь с меня. Я ж уже все экзамены сдала – мне только практики и не достает – и дипломы (оба) почти-почти у меня в руках. Но нет – это не считается. Сначала дипломы, а потом свадьба, вернее, проклятье само спадет.

Я, только между нами, давно бы уже наплевала на статус и предалась буйству страсти, которая накаляет воздух вокруг нас с Эрданом, стоит нам оказаться наедине, но этот…, прости Уш за поминание, чудовище, пообещал моему отцу, что не позволит себе недопустимого ДО свадьбы. Не идти же к отцу с требованием: «Верни Эрдану его обещание оставаться со мной честным – хочу бесчестных ощущений». Может к маме?

– Так ты решила меня снова подразнить, – мурлыкал этот мужчина, зарываясь носом в мою и без того растрепанную прическу. А руки-то, руки наглые, куда лезут?

– Мы тебя полчаса ждали в столице, а потом еще три круга сделали вокруг замка, – капризно надула губу, пытаясь при этом справиться с наглющей лапой, щекочущей мою коленку, и привести в порядок уже мое платье.

– Зато я привез тебе закрытие практики феи и оба диплома, – жестом ловкача с городской ярмарки Эрдан извлек все бумаги и продемонстрировал мне, причем во второй руке уже сжимал набившую оскомину коробочку с кольцом – видеть ее уже не могу.

Прежде чем радоваться без меры, я все же проверила бумаги и даже печати и подпись ректора – и магией, и на зуб – все честно и без ошибок.

– Так ты выйдешь за меня замуж, несносное создание?

И почему это я несносное, если проклятье создавал дед?

– Да!... – слова не застряли в горле, карета не рухнула, колеса не отвалились. – Да-да-да!

– Ты даже не взглянешь, что в коробочке?

– Что я там не видела? Ты лучше скажи, как умудрился засчитать практику у елей за прошлый год? Ректор ничего не заметил?

– Хм, – заминка Эрдана настораживала, – Гирит уверил, что все в рамках устава Академии.

Я перечитала еще раз и уставилась на мужчину, как когда-то смотрела на брата, когда он не до конца разобрался в моем договоре с Чудовищами – с желанием проклясть на хорошую память.

– Эр, на будущую отработку? Ты хочешь сказать, что мне теперь каждый год придется нырять в этот холод и снег?

Эрдан ничего не нашел лучше, чем открыть коробочку. Хотелось заорать, что меня его кольцо не интересует и, вообще, пусть затолкает куда подальше, пока я окончательно не рассердилась, но тут глаз все же зацепился за содержимое.

Коробочка оказалась с двойным дном, а внутри… Хотелось пищать от восторга и хлопать в ладоши, ведь в коробке лежали крылья феи, нежные воздушные, золотистые, словно магия Амарока, и метла Рози, которая ну просто мечта и улет! Хотелось прыгать до потолка кареты, а лучше надеть крылья и сесть на метлу, но я поступила иначе.

– Эр, ты самый лучший мужчина на свете, – выдохнула в его губы и позволила себе утонуть в том омуте, что сжигал меня столько времени, когда от одного прикосновения сердце стучало в набат, а от поцелуя в груди щемило так, что трудно было дышать – только вдвоем. А более вольные прикосновения вызывали такой шквал ощущений, что хотелось продолжить, сгорать под ласками и поцелуями и самой плавить моего мужчину.

Карета так и не остановилась – кружила вокруг замка час или больше, а пространство внутри потрескивало от заглушающих заклятий, что ставил раз за разом Эрдан, и наших стонов, от которых кровь взрывалась вулканом, заставляя сливаться еще быстрее или томительнее. На десятом или одиннадцатом круге у меня на груди появилась метка Чудовища, а Эрдан удовлетворенно зарычал:

– Теперь ты навсегда моя. Я тебя где угодно найду. А ты будешь откликаться на мой Зов, где бы не находилась. Люблю тебя.

Я только хмыкнула неопределенно, потому что на что-то большее не осталось сил, поправила платье и…

Чтоб тебя Уш полюбил, Гирит Град-Джи! Я вновь у елок! В снегу, в зиме и перед дверью! Никогда не доверяйте гоблинам, а лучше, никогда не заключайте с ними контракт!

Но плюс один в этом все же нашелся.

Завершив дела с зеленой колючкой, что решила навечно обосноваться в бальном зале одного знакомого дракона, я собралась уходить обратно, а на пороге меня встречал злой-презлой волк-Амарок и страшно клацал зубами. Но я не боялась его – Эрдан скорее лапу себе отгрызет или хвост, чем причинит мне вред, тем более, по закону Чудовищ, я уже больше часа как его жена.

– Надо же, нашел, – улыбнулась я волку и попыталась погладить, но вредный волк, клацнув зубами, поднял голову к луне и завыл, распевно и будоражаще. Я б заслушалась, да только в тот момент ощутила, как все вокруг меня растет, а снег под ногами приближается, но мне совершенно не холодно. Горячее дыхание волка окатило с головы до хвоста, а потом меня понесли за шкибот.

– Куда ты меня несешь?

– Домой, конечно, в замок Васкетт. Нужно поскорее познакомить всех с бессменной хозяйкой замка и всех балов. Пусть обзавидуются.

И это путешествие в зубах волка было на удивление приятным и счастливым, потому что всю дорогу я улавливала его счастье и отголоски мыслей: «Как же я счастлив!».

И я не поленюсь и напишу то же: «Я счастлива!»