Глава 3. Давайте знакомиться

Дом Джоэль-Смитт, утро за три дня до Бала у Чудовищ.

– Бони, – кричал отец с самого утра и требовал меня к себе на отчет.

– Нева, – пела мать, игнорируя сдержанные рыки отца, тоже, похоже, ждала, что я приду отчитаться.

Вчера меня выгнали с практики. Снова. Шестой раз за восемь месяцев. Итог – мне не хватает четырех месяцев практики, чтобы завершить ее в срок. Хотелось бы с легкостью ведьмы махнуть рукой на все это и положить на все метлу, или как все сдержанные феи сказать: «Не беда – прорвемся», – но на ум приходила только любимая пословица деда Панти: «У кого руки растут из…одного места, тому ювелиром не стать». Оставаться на второй год никто не желает, но терять сразу два года обучения – это перебор.

– Бони, – в комнату вошел папа и стал раздвигать портьеры, которые я плотно задернула вчера. Он раздвигал магией и, естественно, у него ничего не вышло, ведь и я знаю отца не первый год, так что тоже задвигала портьеры магией и применяла еще магический замок, чтоб меня так грубо не будили с утра, – вставай и расскажи, почему моя ненаглядная девочка не торопится на практику?

Я мычу, делая вид, что еще сплю и накрываюсь подушкой, но не тут-то было: в комнату вплывает моя мама и вмиг ломает магический замок на портьере – окна тут же обнажают свои яркие солнечные стекла, а карниз падает на пол. Мама у меня ведьма, безалаберная, как все ведьмы, резкая и наглая, но любимая и папой, и всеми нами.

– Нева, вставай. Тебе отец вопрос задал – невежливо оставлять его без ответа.

Я опять мычу и зарываюсь под одеяло, но мама непреклонна – одеяло и подушка летят с моей кровати в кресло, по пути скидывая отца на пол, так как он сидел на моем одеяле.

– Дорогая, не слишком ли резко начинается утро? – папа уже принялся за починку карниза, так как папа у меня кто? – правильно, фея. Ни в коем случае не фей, как любят называть люди фею-мужчину. Фея – всегда фея и точка.

– Нева уже опаздывает, – мама обливает меня водой, благо теплой, и мне приходится вставать. – Причем, либо на практику, либо в Академию.

– В Академию, – пробурчала я и собиралась отправиться в дучу, но меня с двух сторон облепляют ведьмино-феечными силами, и я остаюсь на кровати.

– Дорогая, нам непременно необходимо знать подробности, чтобы принять меры, – отец еще потребует точного и документально-неэмоционального ответа, но я его опережаю.

– Мне было предложено перевести рабочие отношения в горизонтальное положение с применением позиций: сзади, сверху, сбоку и ора…

– Все, я его убью, – заревел мой папа-фея, пытаясь подняться с кровати, но, так как он только что спеленал меня магией, а одновременно с ним это сделала мама, а потом я попыталась еще освободиться, то мы втроем повалились обратно на кровать, благо, папа приземлился рядом, а не на кого-то из нас двоих.

Вот спрашивается, зачем ему всегда документально-неэмоциональные ответы, если именно они приводят его в бешенство быстрее всех? Ответила бы я «распускал руки», или «недвусмысленно намекал», как это принято в обществе, завуалированно, но нет, папа у нас любит порядок и строгость, поэтому вот такой расклад.

– Дорогой, давай для начала узнаем у доченьки, что случилось с этим смертником, – мама пытается ослабить свои ведьмовские путы, но они намертво свернулись с папиными, фейскими, поэтому, упс, мы все еще связаны, все трое.

– Деточка, – папа старается меня не травмировать своими рычаниями, считает, что я нежный цветочек в его оранжерее, не то что старшие две сестры-оторвы, которые и слов знают больше, и в любовных делах уже просвещенные, – что же сталось с твоим работодателем?

– Ничего сильно непоправимого, – ответила я, по-тихому расплетая замысловатые связи родительских магических пут, – он мне подписал практику на месяц, а теперь лечится от аллергии.

– И на что у этого недруга магических созданий может быть аллергия? – отец, почувствовав относительную свободу, резко попытался подняться и снова затянул путы по самое некуда, то есть мои старания пошли лемуру под хвост.

– Папочка, посиди немного тихо, – попросила я, принимаясь снова за распутывание – это словно клубок ниток перематывать, только там одна нить, а у меня – две. – Аллергия у него не на что, а на кого – точнее на ведьм.

– О, значит, я могу наведаться в его особняк и подпитать аллергию по самое его горло, – кровожадно сообщила мама и выпорхнула из пут, оставив меня и папу спелёнатыми, как будто и не сидела только что с нами рядом. – Я жду вас на завтрак, радости мои, и все остальные члены семьи тоже вас ждут – поторопитесь.

Мама вышла, мило улыбнувшись нам с папой, а мы уже привычно занялись наведением порядка, так как феи не могут оставить такой беспорядок после себя.

Когда папа вышел, я бегом отправилась в дучу, кое-как попрыгала под теплыми струями воды и принялась одеваться. Платье было вполне приличное, спокойного темно-синего цвета, с белой вышивкой на груди и по краю подола, почти у самого пола. Пышные юбки я не ношу – с моим-то ростом я буду похожа на зефирину на торте – а так порой хочется одеть модный в этом сезоне кринолин, который у пола достигает почти полтора папиных шага. Но могу позволить себе высокий каблук на туфлях, в этом мне все ведьмочки академии завидуют – им-то каблуки выше четырех пальцев деканат запретил, а мне можно, а то я до котла не достаю.

Кстати, давайте знакомиться. Я – Бонавентура Джоэль-Смитт, дочь ведьмы и феи, Бони или Нева, в зависимости от настроения родственников, а в магическом смысле – вея.

Кто такие веи, спросите вы, и будите удивлены, когда всё магическое сообщество в один голос скажет, что вей не существует. Есть ведьмы и есть феи – это если кратко и конкретно про меня, потому что я и ведьма и фея. Одновременно. Пополам. Ну, или 50х50 – кому как нравится. Метроном Си-Ха, злобный магический артефакт, мои слезы и стенания, застыл в моем случае ровно посередине – ни волосинки вправо или влево – 50% ведьма и 50% фея.

Что это значит, спросите вы. В моем случае – это ровно в два раза больше уроков, сначала в школе, потом в академии, а теперь еще и практика по обоим магическим составляющим. Благо, есть один плюс, маленький, ведьмы или феи должны получить практики на целых двенадцать месяцев, а я два раза по полгода, хотя при подсчетах и выходят те же двенадцать месяцев, но я хоть могу менять практики, если, вернее, когда, меня выгоняют с очередной. К сожалению, работодатели требуют, чтобы противоположная моя магическая составляющая была надежно запечатана, пока я тружусь в каком-либо заведении, но мои пакостницы, как я иногда называю эти составляющие, начинают бунтовать и вырываться, что приводит к последствиям.

Вот будь я просто ведьма, последний мой работодатель получил бы в чай немного капель, повышающих потенцию, и был бы отправлен на строевую в полк, где он числится старшим роты. С такой «любовью» к строевой, никто и не подумает, что его так возбуждают сослуживцы, работодатель бы весело провел время и про меня надолго забыл, а я получила бы ВСЮ практику до последней склянки. Но моя фейная составляющая перешла на боевые действия, осыпая работодателя собранным по углам мусором, перекладывая по алфавиту его секретные документы и пряча грязные армейские сапоги за воротами гарнизона. Естественно, этот ротный решил, что я оказываю ему знаки внимания, так как совсем не владеет пониманием, как у феи злость выходит. Дальше грубый солдатский юмор и шлепки по теплым пышным местам привели в ярость мою ведьмовскую составляющую, и понеслось…

В любом случае он сам виноват.

Теперь мне предстоит наведаться к декану ведьм и отдать документы по практике, пока работодатель не пришел еще в себя и не забрал свою, вернее мою, характеристику. И нужно наведаться к декану фей и потребовать «свободное плавание» – я уже измучилась с этими практиками и теми, кто ее предлагал.

За столом сидели все: Молли, Кит, Винни, Лайн – это мои сестры и братья, а также мама и папа.

Расскажу немного о семье – мы все имеем магические составляющие, вернее мы – магически приспособленные, как говорят в нашем сообществе. Раньше говорили «магически одаренные», но один правитель, очень одаренный, решил подчинить себе все народы, от людей до змееящеров, и развязал такую кровопролитную войну, что против него все начали «дружить». Когда короля свергли, то сочетание «магически одаренные» превратилось в ругательное, даже оскорбительное, так что мы теперь – магически приспособленные. Мама у меня ведьма, а папа – фея, об этом я уже упоминала. Молли, самая старшая сестра, – фея, следом идет Кит – он тоже фея, Винни – ведьма, жуткая козявка, и последний, но все равно старший, Лайн – он маг. А я – вея, правда, так только в нашей семье говорят.

Папа рассказывал, что до шести лет у меня магия вообще не проявлялась, они с мамой уже решали, в какую школу людей меня отдавать на учебу. И вот в один не понятно какой, ужасный или прекрасный, день – они до сих пор не могут определиться – я проявилась. Сначала я села на мамину метлу и пролетела, вернее, поднялась в воздух и зависла, пища от страха. Мама не смогла меня снять, потому что от счастья упала в обморок. Тогда меня с метлы снял папа, а я отправила метлу подметать осколки стакана, который выпал из маминых рук и разбился, а следом я склеила этот стакан, что отправило практически в нокаут счастья моего отца – он теперь этот стакан хранит в нашем детском музее и едва не молится на него. Когда оба родителя обрели способность здраво мыслить, они принялись искать на мне татушки, так люди называют рисунки магических сущностей, которые возникают у магически приспособленных, когда они проявляют свою магию. Так вот, если ребенок проявляет несколько способностей, то наличие определенной татушки говорит о его сильной магической составляющей. Так у ведьмы может появиться на теле метла, шляпа или котелок; у феи проявляются цветочки, бабочки, туфельки или…молоток, если на мальчике; у магов – книги, у гоблинов – монеты или свитки, у гномов – кирка или камень, у оборотней и Чудовищ – звери.

На мне нашли две татушки, одинаково четкие и прорисованные, что не давало сомневаться: магии во мне два варианта. Черная кошка и розовая бабочка, сразу цветные, что вообще редкость у детей, ведь дети долго идут к своей магии, могут усиливаться и ослабевать, менять ее на противоположную и снова возвращаться, и только к пятнадцати годам магия стабилизируется и татушки становятся четкими и цветными. И первое мое общение с метрономом Си-Ха состоялось в тот же день, и с того дня вот уже четырнадцать лет этот гад показывает ровно одно и то же – 50% ведьма и 50% фея.

– Винни, – чихаю я в ладонь, усаживаясь за стол, – убери, пожалуйста, свою кошку – она оставляет шерсть везде.

– Нееева, – протягивает сестра приторным голосом коварной ведьмы, – я тут ни при чем – ты ей нравишься.

Я беру кошака за шкибот, отношу к двери столовой и выкидываю, захлопывая дверь перед самым носом. Не люблю кошек, слишком вредные, волосатые и злопамятные.

– Зря ты так, Нева, – Винни огорченно хлопает глазками и надувает губки. Мужчины от ее вида капризного обиженного ребенка млеют и тают, но за завтраком только свои, так что все старания сестры пролетели мимо. – Вдруг Регина в следующем году станет твоим фамильяром.

– Не уверена, что это в принципе возможно, – фыркаю в ответ, счищая со стула кошачью шерсть и отправляя ее в камин, – ведь она уже ТВОЙ фамильяр. Поэтому, будь добра, следи, чтобы ТВОЙ фамильяр не пытался подпитаться от меня МОЕЙ магией.

– Хватит, девочки, – мама хмуро смотрит на Винни, а меня одаривает мягкой улыбкой, ведь сегодня меня нельзя нервировать – я пострадавшая сторона – мне еще в деканат идти. – Бони, тебя сопроводит Лайн, на всякий случай, вдруг тебе сразу предложат практику, а Лайн, как представитель семьи, проследит за законностью подписания договора.

Лайн тяжело вздохнул, но отказать не смог, ведь все знают, что его патрон сейчас в госпитале на лечении и в личном секретаре не нуждается, а значит младшенький, как ласково его называет папа, совершенно свободен.

– Когда Неве так везло, мама? – голос подала наша старшая рациональная фея, которая любила только факты и расчеты, а предположения, особенно касающиеся моей незавершенной пока еще практики, пыталась закопать сразу, чтобы ненароком не воодушевить меня на радужное предчувствие.