11. Как с обложки

Пересменка в пожарке у нас с восьми и обычно я встаю в семь, чтобы успеть выпить кофе и добраться, но вот уже несколько дней я встаю в шесть, чтобы еще и накраситься.

Наношу под глаза плотный консилер, чтобы скрыть следы бессонных ночей, рисую стрелки, добавляю хайлайтера, чтобы лицо казалось свежим и отдохнувшим, а не осунувшимся как у измотанной жизнью женщины. Хотя, именно такой я себя и чувствую последние дни.

Сегодня крашусь особенно тщательно, потому что мы с Серёжей идем в ЗАГС подавать заявление о разводе.

Я хотела сделать все удаленно, через приложение, чтобы не встречаться лицом к лицу с человеком, из-за которого я реву каждую ночь почти до самого утра. Но, оказалось, чтобы подать заявление через Госуслуги, нужно установить программу госключ. Я это сделала за две минуты, а один древний динозавр сказал, что у него ничего не получается и предложил сделать все по старинке, через ЗАГС.

И вот сегодня в обед мы с ним встречаемся, чтобы поставить наконец уже точку в наших отношениях. Поэтому я хочу выглядеть так, чтобы он не видел, что я подыхаю без него. Пусть думает, что мне без него лучше в миллион раз.

– Вась, ну, может, ты все-таки подождешь? Дался тебе этот развод. Все равно вас разведут уже после нового года, – смотрит на меня Вика серьезно, отпивая чай.

Мы сидим с ней на кухне: я собираюсь на работу, она просто проснулась рано и сидит со мной за компанию.

– Вот именно. Сразу после нового года я стану свободной и независимой женщиной окончательно, не хочу резину тянуть.

На самом деле, я все это время только и делаю, что тяну резину. У меня была слабая надежда, что мы с Серёжей помиримся. До сих пор не покидает ощущение, что все, что происходит – страшная ошибка, что наши отношения заканчиваются не так, как должны были. В моем идеальном варианте мы должны были умереть в один день лет в сто. В мои сто, конечно же.

– Нормально накрасилась? – оторвавшись от зеркала, оборачиваюсь к подруге.

– Бомба просто, – показывает она палец вверх.

Вздохнув, смотрю на себя еще раз в зеркало и поправляю бигуди на голове, а затем тянусь к своему кофе. А еще я чувствую по вещам, что похудела на несколько килограмм, но это не удивительно, потому что кроме кофе в меня ничего другого и не лезет.

– Платье надену, красное, – бросаю задумчиво.

– Чтобы Серёга точно понял, что это все ради него? – усмехается Вика.

– Нет! – возмущаюсь и молчу несколько секунд, понимая, что мой будущий бывший муж не дурак и Вика права. – Тогда черную юбку и белую блузку?

– Ну, это уже не так вызывающе, – соглашается она. – А если ты про ту юбку-карандаш, которую он тебе запретил на работу надевать, чтобы мужики не пялились, то это будет удар ниже пояса.

Пристально смотрим с Викой друг на друга, и мои губы сами собой растягиваются в мстительной улыбке.

Когда я приезжаю на работу, там уже вовсю кипит жизнь.

– Ого, Василиса! Ты сегодня прямо как с обложки «Вестника МЧС», – присвистывает Сашка, дежурный офицер. – Неужели у нас проверка из министерства?

Игнорирую дружескую подначку и с загадочной улыбкой прохожу к своему рабочему столу. На клавиатуре лежит плитка «Вдохновения» и пара батончиков. Опять. Мужики в отделе – народ простой: если видят, что девчонка краше обычного, начинают таскать подношения, как божеству на алтарь.

– Доброе утро! Так, что у нас там на сегодня? Опять кошки в вентиляции? – в дверях диспетчерской появляется Лёха, молодой спасатель. Он замирает, рассматривая мой профиль. – Ого... Слушай, Вась, а ты после смены что делаешь? Может, подбросить тебя до дома? У меня сегодня машина под боком.

Я вижу в отражении стекла, как он поправляет воротник форменной куртки. Леха всегда, сколько мы работаем вместе, был просто хорошим веселым парнем, а тут вдруг я замечаю явный интерес в его глазах. Чувствуют они, что ли, что у нас все плохо с мужем? Ведь знают же, что я замужем.

– Спасибо, Лёш, я тоже на машине, починили уже, – оборачиваюсь к нему со вздохом и стараюсь улыбнуться как можно более дружелюбно. – Можешь спокойно спасать своих кошек.

Поступает звонок, очень вовремя прерывая нашу беседу. Не хочу я ничего. Хотя, возможно, и надо было бы назло сходить с кем-нибудь на свидание. Но, это точно не мужики с работы. Я же знаю их как облупленных.

– МЧС, диспетчер, слушаю. Что у вас случилось? – тут же реагирую на вызов.

– Помогите, у меня стена рушится.

«А у меня жизнь рушится», — хочется ответить мне, но я лишь четко уточняю детали и записываю адрес, чувствуя, как слезятся глаза. Нельзя. Смена только начата. Мою личную чрезвычайную ситуацию в протоколы не впишешь.

День тянется до невозможности медленно, а на мой стул, кажется, наложили иголок, и поэтому я не могу на нем спокойно сидеть. Когда время подходит к обеду, завожу свой маленький желтый жучок через автозапуск и предупреждаю Сашку, что уезжаю по делам и могу немного задержаться.

Поправив прическу и макияж в туалете, выхожу на холодную улицу и, миновав ворота, бегу к машине. Мороз неприятно покусывает кожу под тонкой капроновой сеткой над сапогами.

Упав в теплый салон своей малышки, облегченно выдыхаю. Все же хорошо, что Серёжа настоял на автозапуске и, не послушав меня, отогнал машину в сервис. Вот такой вот прощальный подарок получился, но я уже успела оценить его по достоинству.

Еду на встречу с бывшим мужем, включив радио погромче. Слушаю ритмичные мелодии, пританцовываю и заставляю себя поверить в то, что я отлично себя чувствую. Что я счастлива. Что я кайфую от жизни! О-о-о, да я просто белый свет увидела, как мы разошлись!

Заезжая на парковку возле ЗАГСа, волнуюсь как когда-то перед свадьбой. Не потому, что я боюсь самого развода. Боюсь, что увижу сейчас такого же несчастного, как я, Серёжу, с бездной вместо глаз, и все-таки не выдержу, выдам себя. А он все поймет.

Припарковавшись, достаю из сумки духи и пшикаюсь, а после вылезаю на мороз и оглядываюсь. Машины без пяти минут бывшего мужа не вижу, но и я приехала немного раньше, у него еще есть время, не опаздываем.

– Василиса, – слышу окрик за спиной.

Узнаю голос Серёжи. Оборачиваюсь и недоуменно смотрю, как он выбирается из новенького красивого Ленд Ровера цвета хаки. У Серёжи был старый Лексус, девяностых годов выпуска, и он его категорически не собирался менять, считая, что главное в машине – надежность, а не красота.

Но, эта машина очень красивая, как с обложки. Да и сам Серёжа… тоже… не выглядит страдающим и умирающим от горя.