15. Суд

Меня будто кипятком ошпарили, когда Серёжа сказал про то, что заберёт моего ребёнка. Я не ожидала от него этих слов. Всё что угодно, но не это. Я и подумать не могла, что мой муж окажется таким чудовищем. Я до сих пор не могу в это поверить, но единственное, что понимаю, – это то, что разводиться мне нужно как можно скорее.

Я уже, конечно же, жалею, что не пошла на попятную и не переписала это дурацкое заявление. Взяла бы свою девичью фамилию – и проблем бы не было. А теперь только через суд. Я не знаю, как долго это всё будет длиться. Да и времени уже нет, поэтому придётся ехать на работу. Но как ехать, если меня всю колотит?

Сев в машину, растекаюсь по сидению и закрываю глаза. В горле стоит ком. Я чувствую, как слёзы снова подступают, но в этот раз я не могу их контролировать. Поэтому спустя минуту уже рыдаю в голос, поглядывая в зеркало на то, как мои чёрные стрелки растекаются неопрятными кляксами по щекам.

Порыдав вдоволь и выплакав всё то напряжение, что копилось во мне с самого утра, достаю из бардачка влажные салфетки и стираю свой боевой раскрас. А после, икая и всхлипывая от рыданий, возвращаюсь обратно на работу.

– Василиса, у тебя случилось что? – хмурится Саша.

– Плохо себя чувствую, – отмахиваюсь и плетусь за свой стол, сажусь за компьютер. – Как у нас тут? Всё тихо?

– Всё спокойно, – отзывается он. – Вась…

Я поднимаю на него взгляд, понимая, что, скорее всего, мои глаза сейчас красные, как у рака.

– А ты не беременная? – щурится Саша.

Усмехнувшись, отрицательно качаю головой.

– Коньяк вчера с Викой пила. Сегодня давление. Уже же не шестнадцать.

Вика тоже работает диспетчером в пожарке, мы с ней и познакомились уже много лет назад здесь же. Я пришла чуть позже, чем она, и мы невзлюбили друг друга с первого взгляда. А потом это незаметно переросло в крепкую дружбу.

Отпускаю Сашку на обед.

Тут же, как назло, в то время, когда мне самой до себя, начинают валиться заявки. И я отправляю экипажи на места аварий, вскрывать замки и снимать с деревьев лехиных любимых котов. Когда Сашка возвращается, я уже валюсь с ног.

– Саш, можно я полежу? – прошу его и он кивает.

– Я на полчасика, – вздыхаю.

Снимаю гарнитуру и плетусь в комнату отдыха. Голова гудит, а в мыслях какая-то каша из эмоций. У меня даже плакать сейчас больше нет сил, поэтому я просто закрываю глаза и проваливаюсь в тревожный сон. Слышу сквозь него звонки стационарных телефонов, но совершенно не могу разлепить глаза и помочь Саше отвечать на вызовы.

Просыпаюсь так же резко, как и провалилась в сон. Вокруг – тишина. Сажусь и удивлённо оглядываюсь, потому что уже темно, а меня укрыли одеялом. Испытывая жуткую неловкость, вскакиваю с кровати, натягиваю обувь и выхожу в комнату дежурного.

– Саш, ты чего меня не разбудил? – зябко ёжусь спросонья.

Он лишь с усмешкой отмахивается.

– Сделай кофейку, – просит.

Вздохнув, беру наши чашки и завариваю кофе.

– Много заявок было? – ставлю перед ним горячий ароматный напиток и сажусь за свой стол. Ни секунды не раздумывая, достаю из ящика шоколадку, которую кто-то притащил мне из ребят, и кладу рядом с Сашей.

– Да нормально, справился, – снова отмахивается он и пристально смотрит на меня. – Василис, что у тебя случилось? Рассказывай, мы с мужиками волнуемся.

Усмехаюсь грустно, а в носу снова начинает щипать.

– С мужем проблемы, – сознаюсь. – Только не надо сейчас со мной на эту тему разговаривать, пожалуйста. Я и так еле держусь.

– В отпуск тебе надо, – вздыхает Сашка.

– Я согласна, можете отпустить меня хоть сейчас, – усмехаюсь, потому что я очень устала.

Впереди ещё одна рабочая смена, и всё. Можно больше ничего из себя не корчить и спокойно пережить своё горе в одиночестве.

Утром, когда я возвращаюсь домой, Вика уже не спит.

– Вася, ну что? Я тебе вчера писала, а ты не читала сообщения даже, – смотрит она на меня. – Кофе будешь?

– Не, не буду, – отмахиваюсь. – Так спать хочу. Работы много было.

– Так, а с Серёгой-то что?

– Да что с Серёгой? – усмехаюсь. – Он сказал, чтобы я шла разводиться в суд.

– Почему? – удивлённо смотрит на меня Вика.

– Не хочет, чтобы я носила его фамилию.

– А она тебе очень нужна? – приподнимает она бровь. – Если уж так разобраться, то Золотухина гораздо красивее Диковой.

Пожимаю плечами.

– Ты знаешь, теперь я уже не уверена. Мне просто не хотелось менять документы. Но когда этот мудак сказал, что если я рожу в браке с ним, то он заберёт моего ребёнка… осознала, что бежать от него надо было, роняя тапки, уже очень давно. Профдеформированный, блин. – шмыгаю носом.

– Вась, ну так ты же не беременная, – усмехается Вика.

– И что? – возмущаюсь. – А если была бы беременная?

– Ладно, – вздыхает подруга, первой прекращая спор. – Так и что, ты теперь пойдёшь в суд?

Киваю.

– А когда?

– Да щас посплю пару часиков и пойду, – гляжу на часы. – Я бы и сейчас уже пошла, да сил нет.

– Ну, а как он отреагировал-то на твоё появление? – не унимается Вика.

И я, вздохнув, всё же наливаю себе кофе.

– Да никак, – фыркаю. – Такое ощущение, что с тех пор как мы разъехались, он помолодел лет на пятнадцать. Машину себе новую купил, дорогущую, – бросаю взгляд на подружку. Она внимательно слушает меня, не перебивая. – Выглядит весь с иголочки. Наверное, уже и бабу себе нашёл.

– Перед тобой выпендривается, – улыбается она.

– Ага, конечно, что-то я машину себе новую не купила ради такого дела, – отмахиваюсь.

– Каждый выпендривается в меру своих возможностей, – спорит она.

Выпив кофе и наболтавшись с Викой, понимаю, что на эмоциях уже не засну, поэтому нахожу адрес ближайшего суда и еду туда.

По дороге начинается снегопад. Передавали, что зима в этом году будет снежная и холодная. И, судя по серому небу, затянутому беспросветными тучами, так оно и есть. Букашка виляет на снежной каше, но упрямо везёт меня в моё новое будущее.

Захожу в здание суда, которое стоит в отдельном небольшом доме, сильно контрастируя с многоэтажками рядом.

– Здравствуйте, – подхожу к охраннику. – А мне нужно заявление подать о разводе.

Он показывает мне пальцем на кабинет, и я, кивнув, стучусь туда.

В двери открывается маленькое окошко.

– Пишите заявление, – не дослушав, гавкает на меня работница суда.

– А можно попросить образец? – ёжусь и теряюсь от неожиданности.

– Всё на стендах на стене, – показывает она кивком головы и захлопывает перед моим носом дверцу.

Озираюсь, разглядывая многочисленные стенды, на которых сотня этих бумажек. Пробегаю глазами и нахожу, как мне кажется, нужную. Сфотографировав себе образец, сажусь за стол, беру лист, ручку и начинаю писать заявление. Господи, как же в ЗАГСе удобно, оказывается! Там один готовый бланк, всё интуитивно понятно, а тут — целая портянка на четыре листа мелким почерком получается. Хорошо хоть я помню все свои данные наизусть, поэтому с лёгкостью указываю паспорт Серёжи и свой.

Снова стучу в кабинет и протягиваю бумагу в открывшееся окошко. Женщина забирает ее, уходит. Минут через пять спустя окошко снова открывается, и она тянет мне заявление обратно.

– А это не к нам, – фыркает.

– В смысле не к вам? – хмурюсь.

– Вам надо к мировым судьям, – поясняет она.

– А это какой суд?

– А это городской. Вы не по адресу. По вашему адресу найдите в интернете другой участок.

– А сразу сказать нельзя было? – возмущённо смотрю на неё, но окошко уже захлопывается.

И я, чертыхаясь и матерясь, ползу по сугробам обратно к моей машине. Ищу в интернете адрес мирового суда. Еду туда. Участок мировых судей, нужный мне, находится вообще чуть ли не на отшибе города. Но я упрямая, и если я что-то задумала, я всё равно это осуществлю, что бы ни произошло.

Приехав к ним, получаю такой же “тёплый” приём, как и в прошлом месте. Но в этот раз мне хотя бы показывают образец искового заявления, по которому нужно заполнить заявление о разводе. Трачу ещё минут тридцать на то, чтобы написать ещё одну портянку, а потом стучусь обратно в окошко.

– Документы давайте, – кивает женщина.

Тяну ей паспорт и свидетельство о браке. Она забирает их и закрывает дверь в кабинет, но буквально спустя минуту выходит и тянет мне всё обратно.

– Что, всё готово? – удивлённо смотрю на неё. – Или я опять не в тот суд приехала?

– Нужен ваш паспорт, – усмехается она.

Не сразу поняв, в чем дело, смотрю на обложку паспорта, на которой написано «Диков».