37. Нездоровые отношения

Идиотка! Импульсивная демонстративная идиотка! Я же видел её вещи наверху, ей не в чем было уходить. Я даже подумать не мог, что Василиса решится сбежать почти голой!

– Егор, Василиса уехала без телефона, я за ней, – накидываю куртку на голое тело и смотрю на друга, который спускается с лестницы.

Следом за ним, кутаясь в плед, тащится ещё одна идиотка, которая позарилась на чужое в поисках красивой жизни.

– А я хотел Анжелу отвезти… – хмурится он.

– В лес? – кровожадно фыркаю.

– В дом, – усмехается Егор. – Она в ближайшие пару дней решит вопрос с жильём и уедет.

– Я сам отвезу, нам как раз по пути, – одарив непутёвого культорганизатора тяжёлым взглядом, киваю ей на гостиную. – Одевайся.

Поникшая и притихшая Анжела тенью скользит в зал и, неловко прикрываясь, одевается. Усмехаюсь, глядя на эту внезапно проснувшуюся стеснительность. Будто мы с Егором не видели её во всей красе.

Вынужденно задержавшись, прохожу на кухню и устало опускаюсь на стул. Егор заходит следом и, протяжно зевая, включает кофе-машину.

– Ты с детьми один справишься до утра? – хмуро смотрю на него.

– Справлюсь, конечно, – оборачивается он. – Почему Василиса уехала?

– Потому что пришла в комнату, а там эта, – киваю на гостиную, – член мой жамкала, думая, что это твой.

Егор смущенно хмыкает, а затем начинает смеяться.

– Что? – таращусь на него. – Я спросонья решил, что Вася телек выключила и приставать начала.

– Это я телевизор выключил и Ваньку забрал, чтобы ты поспал нормально.

– А что ржёшь тогда? – возмущаюсь.

– Да я просто вспомнил, как ты меня предупреждал, чтобы Рита в моих трусах культработника не обнаружила.

– Спасибо, ты умеешь поддержать, – кисло улыбаюсь и пристально смотрю на него. – Почему ты мне не сказал, что Рита беременная?

Егор тяжело вздыхает и садится на стул напротив меня.

– Я хотел, но ты успел сказать раньше, что Василиса ждёт ребёнка от другого. Мне показалось, что тебе будет обидно.

– Дурак, что ли? – повышаю голос. – Ты думаешь, что я не могу искренне порадоваться за друга, если у самого жопа?

– Серёг, я не сомневаюсь в твоей искренности. Я просто решил сообщить эту новость чуть позже, когда у тебя всё наладится.

– А если не наладится? – хмуро усмехаюсь.

– Наладится, – вздыхает Егор и встаёт, потому что кофеварка пищит. Забрав из неё две чашки с кофе, одну ставит передо мной. – Ты, главное, не руби с горяча. И, да, я обещал, что не буду вмешиваться, но считаю, что всё же обязан тебе рассказать…

– Что? – напрягаюсь, потому что он замолкает, а потом ловлю его взгляд на двери.

Оборачиваюсь.

– Я готова, – трагическим шёпотом сообщает Анжела, опустив глаза.

Выпив залпом обжигающий кофе, встаю.

Жду, когда она наденет свои сапоги на огромных каблучищах и выйдет за дверь.

– Иди, сейчас догоню, – киваю и прикрываю створку. Оборачиваюсь к Егору. – Что ты хотел сказать?

– Давай, когда вернёшься поговорим? – морщится.

– Нет, говори сейчас.

– Василиса не беременна. Она сказала, что ты приревновал её к другу... – Егор говорит что-то ещё, а у меня шумит в ушах, потому что мотор начинает долбить об рёбра с удвоенной силой.

В смысле, блин, не беременна? Я тут успел сдохнуть несколько раз, наступить себе на горло, принять и понять, мысленно катаю коляску, а она… не беременна?

– Серый, ты меня слышишь? Хватит её прессовать, – Егор кладёт мне руку на плечо.

– Да понял я, понял, – скидываю его руку, с трудом возвращаясь в реальность. – Мне надо её догнать.

– Догонишь. Не думаю, что она на своей малютке далеко уехала. Как бы снова откапывать не пришлось.

Бегу к машине. Анжела уже приплясывает возле дверей.

– А можно как-то побыстрее? Не май месяц! – возмущённо смотрит на меня.

– Договоришься, я тебя в сугроб в лесу высажу, как в сказке. Будешь Морозко ждать, – хмуро обещаю, отключив сигнализацию. – Давай, шевели лыжами.

Забив на прогрев двигателя, сразу же трогаюсь. Внедорожник бодро мчит по снежной колее. Опять метёт.

Перед лобовым стеклом мечутся снежинки, а в моей голове – мысли, перебивая друг друга.

Василиса мне наврала. Друг меня обманул. И я злюсь. Но не на них, а на себя. Потому что если сразу несколько близких людей скрывают от тебя правду, это не всегда признак того, что с ними что-то не то. Возможно, это признак того, что я реально неадекватно реагирую на ту информацию, которую не готов услышать?

И, если предположить, что Василиса реально мне не изменяла и ушла вникуда, то это как же она разочаровалась в наших отношениях?

– И правильно твоя жена сделала, что ушла от тебя, – будто в подтверждение моих мыслей, обиженно бросает Анжела.

– В смысле? – удивленно смотрю на неё.

– Ты – такой же мудак, как и большинство власть имущих, – пожимает она плечами. – Вы считаете, что вам всё можно и только вы правы, а женщина – так, второй сорт. Вот Егор Иванович другой. Не испорченный деньгами. И если ты думаешь, что я ради них к нему в кровать полезла, то глубоко заблуждаешься.

– А что, не ради них? – фыркаю с усмешкой.

– Я от таких денег сбежала, что тебе и не снились, – язвит она в ответ. – Потому что ты или богатая, но живешь как дрессированная собачка, или бедная, зато не лечишь кукушечку.

– А что ж к бедному не сбежала? – весело смотрю на неё.

– А бедного мой бывшенький размажет и не заметит, – вздыхает, глядя в окно.

– Президент? – хмыкаю.

– Бандит.

– Где ж вы их берёте-то? – вздыхаю и нащупываю в кармане куртки сигареты.

– По глупости в молодости влюбляемся в плохих парней, – усмехается Анжела. – А обратной дороги нет. Так что, молодец твоя, что сбежала. Отпусти и не мучай девочку.

– Ну ты сравнила! Я мент, вообще-то! – возмущаюсь.

– Хрен редьки не слаще, – вздыхает она и замолкает.

Отпустить?..

Задумчиво выпускаю дым в потолок.

Я пытался. Теперь уже понимаю, что убивал свою маленькую девочку равнодушием, а она до последнего боролась за наши отношения, но не выдержала этот бой в одиночку. И, возможно, действительно было бы правильным её отпустить. Но только от одной мысли, что я больше никогда не смогу прикоснуться к ней, обнять, прижать её к себе, тело ломит как при абстинентном синдроме у заядлого торчка. Да, у меня зависимость от Василисы.

– А как отпустить, если любишь? – усмехаюсь вслух своим мыслям.

– Наживую. Больно, долго, саморазрушительно, но других вариантов нет, – будто со знанием дела отзывается Анжела.

– Хорошо, что ты не семейный психолог, – вздыхаю, притормаживая возле её дома.

Анжела неловко выбирается из машины и, спотыкаясь и проваливаясь на своих ходулях, ковыляет к дому по сугробам, а я задумчиво смотрю на дорогу впереди.

Отпустить…