Глава 1. Запах свободы

Я бежала к КПП Академии МЧС, сжимая в руке помятую папку с документами. Каблуки предательски стучали по плитке, отдаваясь эхом в висках.

Только бы успеть.

Только бы успеть.

Потому что если не успею, вариантов всё исправить у меня нет. Совсем. Ни одного чёртова варианта.

— Простите, пропустите, — выдохнула я, протискиваясь вперёд к охране и всовывая в маленькое окошко свой паспорт. Пальцы дрожали.

— Фамилия! — рявкнул мужчина из-за стекла, и я слегка отпрянула.

— Корсакова, — сказала, сглотнув.

Он замер. Поднял на меня глаза — цепкие, колючие, из-под густых бровей.

— Однофамилица или родственница?

Я моргнула. О чём он?

— Я... я на приёмную комиссию опаздываю, — голос шалил и не желал звучать уверенно. — Пустите, пожалуйста.

— Алиса! — закричали мне в спину.

Знакомый голос. Самоуверенный, хриплый — голос моего жениха.

Век бы не слышала!

Сердце, и так работавшее на пределе, на мгновение просто перестало биться. Воздух застрял в легких, превратившись в колючий комок.

Поймал. Всё-таки поймал.

Я не обернулась. Не смогла.

Перед глазами всё поплыло, а ноги, обутые в изящные туфли для турнира, вдруг стали ватными.

Мужчина за окошком смотрел на меня ещё секунду, потом хмыкнул, что-то чиркнул в своём журнале и вернул паспорт.

— Прямо и направо. Живее, Корсакова.

— Спасибо! — выдохнула я и ринулась к турникету, который загорелся зелёным.

Плевать на приличия, плевать на то, как я выгляжу. Главное — зайти за черту, где гражданские правила больше не действуют.

— Стой!

Ну нет, Архонтов!..

— Эй, гражданин! Куда без пропуска? — голос дежурного из-за стекла прозвучал для меня как небесная музыка. — Назад! За линию!

Дежурный задержал его всего на мгновение, но мне и этого хватило.

Всё!

Турникет!

Я в Академии!

Рискнула оглянуться через плечо. Мой жених стоял по ту сторону стеклянной перегородки.

Запыхавшийся, злой, в своём дурацком дорогом костюме.

Архонтов.

Тот, кого я ненавидела всеми фибрами души. Тот, кому родители продали меня с потрохами за “выгодный союз”.

Он вцепился в металлический поручень так, что побелели костяшки.

Между нами было всего два метра и бронированное стекло, но для него это была непреодолимая стена.

— Ты думаешь, это тебя спасет? — выплюнул он, глядя мне прямо в глаза. — Из-под земли достану. Папаша твой тебя на блюдечке принесет, как только прижму!

Я сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как во рту пересохло от ужаса. Руки всё еще ходили ходуном, но я заставила себя выпрямиться.

Он вдруг рванул к турникету! И я вскрикнула!

Но дорогу ему преградил мужчина в форме.

Я не сразу заметила, откуда он взялся — паника застилала глаза. Подтянутый, хмурый, с маленькими звездами на погонах, он остановил Архонтова одной рукой.

Жест был легким, почти небрежным, но мой “жених” врезался в эту ладонь, как в бетонную стену.

— Куда? — коротко бросил офицер.

— Да я с ней! — Архонтов ткнул в меня пальцем, теряя хваленое самообладание. — Это моя невеста! Алиса, иди сюда, пока я окончательно не вышел из себя!

Офицер даже не взглянул в мою сторону. Он просто сместился на полшага, полностью перекрывая проход.

— Пропуск есть?

— Да какой пропуск, вы вообще знаете, кто…

— Не положено. Пропускной режим, — отрезал военный, и я невольно улыбнулась. — Покиньте помещение.

Архонтов дернулся, привычно желая рявкнуть, раздавить авторитетом или деньгами, но осекся. Здесь не его территория. Здесь не его власть. Здесь не его деньги всё решают, а устав.

Архонтов понял это. Одёрнул пиджак, натянул на лицо свою привычную вальяжную улыбку. Ту, от которой у меня всегда сводило скулы.

— Ну куда ты собралась, Лисичка? — голос вкрадчивый, ласковый, будто он с ребёнком разговаривает.

— Родине служить, — ответила я и покосилась на офицера.

Тот чуть повернул голову в мою сторону. Взгляд короткий, цепкий. Оценивающий. Я выдержала его, хотя внутри всё дрожало.

— Да ты там и недели не протянешь, — пренебрежительно сказал Архонтов. — Если тебя вообще возьмут.

— Это уже приёмной комиссии решать, — возразил офицер, оттесняя Архонтова к двум другим мужчинам в форме.

Командир кивнул им. Они взяли Архонтова под локотки — вежливо, но жёстко, без вариантов.

Каким же жалким он казался по сравнению с ними.

Улыбка сползла с его лица, уступая место злости.

— Алиса! — заорал он так, что стекло задрожало. — Ты пожалеешь! Ты без меня ничто, слышишь? Никто! Нищая танцовщица без будущего!

Я сжала папку с документами так, что пальцы онемели.

Дверь за ним захлопнулась. Архонтов еще что-то орал с улицы, но звук вяз в толстых стеклах КПП.

Внутри меня всколыхнулось что-то горячее и огромное, сдавливая горло. Свобода. Она пахла хлоркой, которой был вымыт пол, но это ерунда. Теперь это был самый сладкий запах в моей жизни. Я прикрыла глаза на мгновение, но эйфорию тут же сбило тяжелое:

— Проводи к приёмной комиссии, — скомандовал капитан кому-то за моей спиной.

Я обернулась.

Высокий. Широкие плечи, которые обтягивала идеально сидящая форма — тёмная, с нашивками, в которых я ничего не понимала, но выглядело эффектно.

Чёткие скулы, жёсткая линия челюсти, губы, которые, наверное, вообще не умеют улыбаться. И глаза.

Серые. Холодные. Глубокие, как омут, в котором тонут все мысли разом.

— Товарищ капитан, — в голосе незнакомца прозвучала неприкрытая досада, — у меня увольнительная через десять минут...

Но капитан обрезал его коротким взглядом.

— Отставить увольнительную. Проводишь на медкомиссию, к психологу, а потом на плац. Сдаст нормативы — доложишь лично. И выдай ей что-то переодеться.

— Так точно, товарищ капитан, — процедил сероглазый сквозь зубы.

Курсант медленно перевел взгляд на меня. Его глаза равнодушно скользнули от моих блёсток на веках до сценических туфель на высоких каблуках. В этом взгляде не было ни капли мужского интереса — только брезгливое недовольство человека, которому подкинули грязную работу.

— Головой за неё отвечаешь, — пригрозил капитан, выходя из вестибюля. — Выполняй!

Мы остались одни. Тишину нарушало только гудение ламп под потолком.

— И что это за цирк? — спросил меня сероглазый. Голос низкий, с металлической хрипотцой. — Ты вообще понимаешь, куда пришла?

Я сжала папку с документами, возвращая себе самообладание.

— В академию МЧС. На отбор.

— Отбор? — он коротко усмехнулся, глядя на меня как на умалишенную. — По-моему, ты дверью ошиблась. Ты вообще представляешь, что такое марш-бросок?

— Я спортсменка! У меня нагрузки по десять часов в день! — выпалила я, задыхаясь от возмущения. — Вот прямо с турнира по бальным танцам и приехала, не успела переодеться...

— Танцы — это не спорт, это самодеятельность, — отрезал он, обрывая меня на полуслове.

Он шагнул вперед, сокращая дистанцию до непозволительного минимума. Мне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Слушай правила, “спортсменка”, — в его голосе послышалась опасная мягкость. — Пока ты на этой территории, я для тебя и бог, и царь, и старшина. Как я скажу, так ты и сделаешь. Уяснила?