=12=

Спустя неделю

Повествование от лица Маши

— Куда мы едем?

— Скоро узнаешь, — скупо отозвался Руслан.

Он ни словом не обмолвился, куда собирается отвезти меня. Лишь сказал, что это важно и отложить не получится. Возможно, дело касалось моей беременности, и я не имела права отказаться.

Поэтому когда Руслан сказал, что мне нужно поехать с ним, я повиновалась без колебаний. Я уже почти не возмущалась, лишь иногда мысленно ставила для себя заметку: снова все идет так, как хочется Лютому, а я лишь принимаю его решения и следую им неукоснительно.

А я… Чего же хотелось мне самой?

Я совершенно запуталась и отдавала себе отчет, что даже если я мгновенно получу желанную свободу, то жизнь больше никогда не станет прежней.

Тишина в машине угнетала поначалу, потому что неизвестность будоражила мои нервные окончания, но потом мужчина включил музыку.

Вопреки всем моим ожиданиям из динамиков полились гитарные переливы и салон заполнило приятными мелодиями. Я с удивлением посмотрела на Руслана.

— Никогда бы не подумала, что ты любишь слушать такую музыку.

— Я и сам раньше умел немного на гитаре бренчать, — скупо ответил мужчина, не рисуясь ничуть, просто констатируя факт.

Мне захотелось посмотреть на него, с музыкальным инструментом в руках, поневоле я улыбнулась, пытаясь представить Руслана с гитарой, но картинка была нечеткой.

— Не веришь?

— Ты много раз представал в другом амплуа. Я не могу представить, что гитарой ты владеешь так же хорошо, как и пушкой.

— Не так же, хуже гораздо. Потому что в любом деле нужна практика.

— В этом ты прав. Ты много играл?

— Кое-что, наверное, и сейчас смогу изобразить. Не знаю точно, охоты проверить не возникало. Но инструмент имеется.

— Очевидно, на складе, подальше от глаз посторонних.

— Нет, у меня в одной из комнат дома висят гитары, — возразил Лютый. — Одна даже коллекционная, стоит немало. Но она не самая ценная. Самой ценной, увы, уже нет.

— И какой же гитара самая ценная?

— Очевидно, самая первая. Такие моменты больше всего запоминаются.

Я задумалась над его словами и признала их правоту, найдя жизненные тому подтверждения. Например, я до сих пор хорошо помнила свою первую учительницу, Людмилу Яковлевну, помнила первый день на занятиях в школе, и первую удачную поездку на велосипеде…

Хорошо помнила тот день и мгновение, когда сестра дала мне первый раз подержать Тимофея на руках. На глаза навернулись слезы умиления и счастья, в купе с затаенной грустью.

Я попыталась представить момент, когда увижу своих малюток и в тот же миг испытала страх больше не увидеть их никогда.

— Что с тобой? Ты побледнела. Плохо? — поинтересовался Руслан и значительно сбросил скорость.

— Нет, мое самочувствие хорошее, просто я беспокоюсь о будущем. О детях. Моих детях. Они не только твои, — сказала помолчав. — Твой договор…

— Давай не сейчас? — попросил Лютый. — Всё намного сложнее, чем я мог себе представить.

— Ты хотел одного ребёнка. Второго мне оставишь? Или обоих отберешь?

— Одного отдать? — резко спросил Лютый. — Как ты себе это представляешь? Притчу о царе Соломоне и двух матерях знаешь?

— О женщинах, которые спорили, чье дитя?

— Да. Кто оказался истинной матерью?

— Та, которая отказалась разделить ребенка. Но у нас же другая ситуация. Хотя в чем-то ты прав. Но я… не могу себе представить, как отдам их тебе, — и безотчетно накрыла живот в защитном жесте.

— И что делать будешь? Сбежать попытаешься? Беременная? Без денег? Куда? В неизвестность?! Соберешь только неприятностей… У Сурового его нынешняя жена с пузом сбежать пыталась.

— Удалось?

— Удалось, даже успела воздух свободы глотнуть. Только иногда он оказывается горьким.

Руслан помолчал. Я тоже не знала, что сказать ему. Только понимала, что этот разговор у нас не первый, но уже получается разговор, а не только приказная форма его обращений и мои слабые протесты.

Сейчас мы разговаривали и делились мнением, пусть не сходились в проблемной точке, но это уже походило на человеческое общение.

— Я свое не отпускаю, — проронил Руслан и в упор посмотрел на меня. — Сбежишь — я тебя всюду найду.

— Ты даже Антона с украденными деньгами найти не можешь, — грустно рассмеялась я и прикусила язык, поняв, что этим могла просто настроить Лютого против себя.

— Может быть, я уже не жалею, что деньги пропали. Взамен получил другой шанс.

— Стать отцом? Не слишком ли дорого обошелся тебе этот шанс?

— Есть то, что в купюрах сосчитать не получится. Однако есть и то, что деньгами можно исправить. Были бы деньги, — хмыкнул Лютый и постепенно замедлил ход машины.

Он припарковал автомобиль и сказал:

— Мы приехали. Посмотри налево.

Я покорно повернула голову в том направлении. Увидела высокое здание светло-бежевого цвета. Во дворе стояли машины с красными крестами.

Я поняла, что машина Лютого стоит возле какой-то клиники, но расстояние до парадного входа было велико и у меня не получалось прочесть название.

На колени мне опустился лист.

— Разверни. Надеюсь, этот подарок ты сможешь принять и не станешь отказываться, — глухим голосом произнес Лютый и спрятал кулаки в карман кожаного пиджака.

Я развернула листок и поняла, что передо мной ни что иное, как лист записи к специалисту клиники, Сергееву Олегу Станиславовичу, ведущему специалисту в области…

На глаза набежали горячие слезы. Я не смогла их сдержать и начала плакать.

К этому именитому врачу мечтали попасть все, кто имел проблемы со слухом. Но он принимал в очень дорогой клинике, а очередь на бесплатную консультацию к нему была расписана на два года вперед. Сейчас же Руслан с легкостью продемонстрировал, что я смогу прийти к Сергееву на прием через… через…

Да что же это такое!

На глазах закипело целое море слез, которые никак не желали заканчиваться, и только прибывали новые.

На плечи легла большая и тяжёлая мужская ладонь, она медленно и осторожно привлекла меня к телу Руслана. Я вцепилась пальцами за ткань его рубашки, продолжая плакать. Он не стал отстранять меня и позволил дать волю всем эмоциям, которые рвались наружу.

В себя я пришла только через минут пятнадцать или даже больше того, рубашка Лютого на груди была насквозь промоченной, но мужчина не сказал ни единого слова замечания.

Руслан продолжал обнимать меня, не претендуя на большее. Мне совсем не хотелось покидать капкан его объятий — горячих и защищающих, словно я находилась в плотном коконе заботы.

— Это же не отказ? — спросил Лютый.

— Нет, в таком я не смогу отказать, — ответила севшим голосом и поняла, что задержалась в руках чужого мужчины.

Нужно было выпрямиться, сесть, стереть с лица слезы, но двигаться не хотелось. Однако я предприняла попытку, и в тот же миг захват рук Лютого стал намного крепче.

— Сиди, куда собралась? — пожурил меня с усмешкой и наклонился, проведя губами по волосам.

Его жест породил трепет внутри, у самого сердца. Я подняла глаза и поняла, что Руслан смотрел на меня безотрывно, всё с той же, уже знакомой мне жаждой, но еще и с искорками заботы.

Он опустил взгляд на мои губы и сглотнул, медленно откинулся на свое кресло и словно нехотя перевел взгляд на дорогу.

— Дата и время устраивает? — спросил он. — Я могу договориться и встречу с Сергеевым переставят на удобное для тебя время.

— Большое спасибо. Меня всё устраивает. Я приду, обязательно приду… — быстро-быстро сказала я.

Опустила автомобильное зеркало и салфетками вытерла слёзы с щёк. Но глаза все равно остались припухшими и покрасневшими.

Мне показалось, что я выглядела не очень красиво, почему же Руслан смотрел на меня так… жадно?!

Казалось, что спустя один жалкий миг, все начнет гореть синим пламенем. Внутри меня разгорелось пламя желания и, казалось, что оно подталкивает меня быть ближе к мужчине.

Женатому мужчине, напомнила я себе. Однако ничуть легче от этого не стало. Я опустила взгляд на лист бумаги с записью к врачу.

Откровенно говоря, у меня в жизни всегда были свои продуманные планы, я ставила перед собой задачу и поэтапно выполняла ее, маленькими шажками продвигаясь в выполнению цели.

Сейчас мне бы хотелось быть равнодушной к Руслану, но как бы я ни старалась, у меня не получалось вычеркнуть его из мыслей.

Особенно, сейчас. Тем более, сейчас, когда он подарил мне возможность вылечить Тимофея.

Да, за эту мысль мне и стоило держаться как можно крепче — у меня есть племянник, я несу за него ответственность. Он мне почти как сын, пусть я его и не рожала, но вся его жизнь, от первого мгновения и до сегодняшнего времени находилась перед моими глазами.

Я оставила внутри себя много места для мыслей и заботе о племяннике, думала о многом и с каким-то ужасом поняла, что всегда, за этими мыслями, задвигаю себя и свои желания на второй или третий план.

Так можно было и потеряться, но сейчас мне было необходимо игнорировать свои желания!

Я просто обязана была делать это, ведь мне хотелось запретного…

Руслан потянулся за сигаретами, потом вздохнул и спрятал их обратно.

— Ты хочешь покурить? — спросила пересохшим голосом.

— Позже покурю. Тебе нельзя дышать сигаретным дымом, — скупо ответил мужчина.

Руслан нахмурился, глядя перед собой. он нажал на кнопку стеклоподъемника, опустив стекло и впустив немного свежего воздуха, в котором ощутимо повис запах грядущего дождя.

Я остро чувствовала его напряжение, в каждой клеточке большого сильного тела. Я с большим трудом оторвала взгляд от привлекательного лица Руслана.

Я пропустила момент, в который начала считать этого грубого мужчину красивым. Однако теперь смотрела на лицо мужчины, и внезапно залюбовалась им, больше похожим на большого, свирепого медведя, чем на человека.

Мысленно я прикасалась к его губам, целуя.

Я размечталась о том, чтобы поцеловать его самой. Дотронуться своими губами до его рельефных, полноватых губ и вдохнуть воздух.

Его воздух

Провести кончиком языка, заставив его впустить меня и всласть ощутить сладость и крепость хмельного поцелуя.

В том, что я захмелею через секунду поцелуя, я даже не сомневалась. Лютый действовал на меня как опьяняющее средство, мгновенно вызывая томление и запуская предательский жар по кровотоку.

Дрожь скользнула по моему телу.

— Замерзла? — иначе истолковал мой жест Лютый. — Сейчас окно закрою!

Он резко нажал на кнопку стеклоподъёмника. Стекло поползло вверх с едва слышимым звуком, но меня он подстегнул внезапно сильно и вырвал из мучительно-сладких мечтаний.

Мне стало страшно. Собственные чувства и реакции на этого мужчину пугали меня.

До дрожи.

Неужели я влюбляюсь в него? За что?! За умелые руки или хриплый, низкий голос, ласкающий слух, как бархат?!

Нужно было немедленно прекращать думать о нём, перестать грезить ночами. Я искренне желала больше не просыпаться по но ночам, от сильного жара и учащенного дыхания, испытывая жаркое томление и пустоту внутри, которую хотелось заполнить…

Это просто наваждение!

Руслан женат, я должна стать суррогатной матерью.

Но все пошло не по плану.

Если рассуждать здраво, то ситуация повернулась иначе, навязав мне другие роли.

Без всякого суррогатного материнства. Я просто беременна от Лютого, дети будут моими и его.

— И всё же ты дрожишь.

— Мне совсем не холодно. Это другое…

— Иди согрею, — предложил Лютый, словно не слышал моего ответа и медленно приблизился.

Каждой клеточкой тела я чувствовала, насколько близко ко мне сейчас находился Руслан. Я слышала его тяжелое, учащенное дыхание. Даже этот простой звук сводил меня с ума и будоражил.

Я пыталась убедить себя, что абсолютно равнодушна к его близости, но понимала, что попытки провальные.

— Так отчего же ты дрожишь, Маша? — поинтересовался Лютый.

Его голос раздался так близко, почти в губы.

Нужно было сделать хоть что-то и разорвать эту связь, раз и навсегда, чтобы потом не было больно.

Я посмотрела на мужчину в упор, желая взглядом показать, что мужчина меня ни капельки не интересует.

Однако я переоценила собственные силы и всего лишь один невольный взгляд, скользнувший на его губы, возродил воспоминания о поцелуях с Русланом. Губы Лютого находились всего в нескольких сантиметрах.

Мне вдруг показалось, что я вспомнила вкус этих губ, ощутив словно наяву, как Руслан прикасается к моему рту.

Нужно было отодвинуться, но мое тело стало непослушным и словно вросло в кресло, а сердце не слушалось приказов — работать в прежнем режиме. Оно колотилось в груди, вызывая дрожь и вибрацию в каждой клеточке моего тела.

«Прекрати смотреть на его с желанием! Прекрати сейчас же!» — требовал здравый рассудок.

Голос разума был громким и настойчивым, однако тело не повиновалось. Ему хотелось совсем иного и я сгорала от этого желания, смотря, не отрываясь, на губы Руслана.

— Кажется, ты дрожишь совсем не от холода. Так дрожат, когда хотят… — произнёс Лютый хриплым голосом и медленно-медленно провел большим пальцем по нижней губе, заставляя меня смотреть. — Не можешь забыть нашу жаркую ночку?

Самоуверенность в голосе Руслана зашкаливала. Я посмотрела в его тёмные, блестящие, как звезды, глаза, и сделала вид, будто не понимаю, на что он намекает.

— Жаркую ночку? — спросила я, якобы недоумевая, что он имеет в виду.

— Не помнишь?

Я отрицательно покачала головой.

— Всё было как в тумане. Из-за… адреналина, наверное, — вновь произнесла ложь дрожащим голосом.

Однако Руслана не так-то просто было провести. Его взгляд говорил, что у меня не получилось солгать правдоподобно, дрожь стала сильнее.

— Напомнить тебе на словах? Нет, кажется, на деле будет гораздо лучше, — выдохнул быстро и алчно впился в мои губы, лишив желания сопротивляться его напору.

— Сколько можно лгать? — рыкнул Лютый и провел языком по моим губам. — Ты тоже хочешь меня…