=16=

Повествование от лица героя Лютый

Лютый вышел из палаты, хорошо понимая, что сейчас нужно немного сдержать свои эмоции, а рядом с Машей у него не получалось быть терпеливым и осторожным. Все его чувства были обострены, разумные мысли таяли под напором сильнейших эмоций.

Но он обязан был держать себя в руках…

Руслан нервно расхаживал вдоль входа в клинику, бросая изредка взгляд на окна. Нет, так никуда не годится! Нужно было развеяться. Но как…

Как бы он ни пытался переключиться на другие мысли, он постоянно возвращался к моменту, когда ворвался в квартиру Маши и увидел девушку, лежащей без сознания на полу…

Говорят, в моменты опасности вся жизнь проносится перед глазами, а в тот роковой, переломный момент Руслан внезапно понял, что и не жил толком. Прожитые сорок лет прошли словно на автопилоте, и лишь сейчас он начинал чувствовать, что его волнует нечто иное, кроме денег и постоянных криминальных стычек.

В его жизнь свежим ветерком ворвалось то, чему он не мог дать названия. Когда Маша лежала без сознания у него на руках, он внезапно понял, что если вдруг с ней что-нибудь дурное случится, в его жизни станет меньше смысла.

Заново пережив каждый ужасный миг, пронизывающий безжалостным льдом до самого нутра, Лютый решил встряхнуться и отправиться в любимый бар.

Было еще слишком рано для наплыва клиентов. Посетителей можно было пересчитать по пальцам. Лютый занял своё привычное место, молча кивнул бармену и махнул пальцами:

— Двойной, — понял бармен, спросив. — Лёд?

Руслан отрицательно покачал головой, придвинул к себе бокал и процедил сквозь зубы:

— И бутылку оставь.

Первый бокал он осушил быстро, второй чуть медленнее, третий уже начал смаковать, но алкоголь лишь немного притупил эмоции.

Гнетущая тревога осталась, как и ощущение, что он идет неправильным путем.

Руслану было непривычно сомневаться в своих решениях. Он был человеком действия, и сейчас ощущал себя не в своей тарелке…

Сколько времени он так сидел, неизвестно.

— Я знал, что ты будешь здесь, — послышался голос Сурового слева.

Сармат хлопнул Лютого по плечу и попросил бокал для себя, скупо поблагодарил бармена.

Суровый не стал спешить. Сделав небольшой глоток, он покатал элитный алкоголь на языке и лишь после этого позволил жидкости скользнуть вниз. Потом он с осуждением посмотрел на Руслана, который глотнул очередную порцию элитного виски, словно простую воду.

— Если ты хотел просто напиться по-быстрому, мог бы выбрать для этого что-то попроще, чем переводить впустую старого доброго Джека, — обратился он к Лютому, имея в виду элитный ирландский виски под названием Джек Дэниелз.

— Мне не до шуток и нравоучений. Мне слишком херово, — признался Лютый.

— Я слышал, что девушка в больнице. Суррогатная мама. Да? Как жена? Переживает за сохранность беременности?

Суровый не знал всех подробностей отношений Лютого и Маши. Руслан не посвящал Сармата в подобные тонкости.

В словах Сурового не было ничего особенного, заковыристого. Но услышав их, Лютый встрепенулся и внезапно крепко стиснул Сармата за плечо.

— Жена?! Спасибо! Спасибо, дружище!

Руслан мгновенно поднялся, швырнул на стойку бара две или три сотенных купюры с изображением американского президента. Он не мог сказать точно, сколько дал денег, и не придал этому значения. В его голове мелькали другие суммы и мысли.

— Постой!

Суровый смог догнать Руслана уже у самых дверей и придержал его за локоть.

— Куда спешишь, брат?

— Есть одна идея. Не помешало бы проверить, — лихорадочно ответил Руслан, его тело горело нетерпением и закипающей злостью.

— Я поеду с тобой и поведу тачку! В таком состоянии тебе за руль нельзя. Дел наворотишь! — сказал, как отрезал, Суровый.

Под его отрезвляющим, холодным взглядом возбуждение немного притупилось и взбудораженное состояние пришло в пределы нормы.

Вместо бушующего и срывающего тормоза желания поквитаться, по вена Лютого заструилась трезвая решимость выяснить все подробности.

— Хорошо, — скупо согласился Руслан. — Садись за руль. Но пушку я тебе не отдам.

Это был единственный компромисс, на который согласился бы Лютый, и Суровый, зная его, не стал требовать большего.

***

— Расскажешь, до чего ты внезапно додумался? — поинтересовался Суровый. — И скажи куда ехать? — спросил, погладив ладонями руль внедорожника.

— Ко мне домой, — мрачно отозвался Руслан. — Слишком уж много совпадений. В последнее время…

Сармат заставил автомобиль сорваться с места и лишь через мгновение задал вопрос. Его голос звучал изумленно:

— Ты подозреваешь, что за кражей денег стоит твоя законная супруга?

— Речь не о том сейчас! — покачал головой Руслан. — Я думаю, что именно Динара захотела подставить Машу с теми деньгами, что вдруг случайно нашлись в квартире!

После этих слов его горячая кровь сильнее заструилась по венам, вновь вызывая прилив яростного возбуждения и желания стереть в порошок виновника.

Перед глазами потемнело до состояния непроглядной черноты. Лютый понял, что со всех сил сжимает пальцы в кулаки и готов пустить их в ход, если понадобится.

— Какой резон Динаре это делать? — спросил Сармат. — Жизни Маши угрожала опасность. Маша вынашивает вашего с Динарой малыша… Кажется, твоя супруга жаждет младенца. Или я не прав?

— Маша ждет двойню. Это первое. Динара к моим малышам никакого отношения не имеет. Это второе.

— То есть… женушка Соловьева залетела прямиком от тебя?! — ледяным тоном поинтересовался Сармат. — Ты в своем уме?! Чем ты думал, награждая младенцами жену того, кто тебя на бабки обул?

— Машка носит моих детей. Это главное. Остальное значения не имеет. Я хочу этих детей. Каким местом я думал, тебе, наверное, объяснять не стоит. На себя посмотри, — огрызнулся Руслан.

— И всё же… Мария — жена Соловьеву.

— Фиктивная жена! Так было нужно, чтобы пацана Тимофея из детского дома забрать. Я досконально Машу проверил.

— Она могла быть не только фиктивной женой! — возразил Сармат.

— Я был у нее первым мужчиной. Ясно?

Повисла тишина. Суровый бросил на Руслана пронзительный, долгий взгляд и вновь сосредоточился на дороге.

— Хм… — прочистил горло Сармат. — Это меняет дело?

— Кардинально. С Машкой не так, как обычно. Все не так. Знаешь, как это бесит и кровь волнует? — внезапно признался Руслан.

— Пожалуй, в тебе сейчас говорит алкоголь, — покачал головой Суровый. — Я бы не стал полагаться на твои слова, когда ты пьян.

— Не надо мне лепить про алкоголь. Я пьян не настолько, чтобы не понимать, о чем говорю. Именно сейчас я понимаю, что у меня есть, и чего меня пытаются лишить.

В салоне автомобиля вновь воцарилась тишина. Каждый из мужчин думал о своем. Первым тишину нарушил Суровый, задав вопрос.

— Динара же в курсе истинного положения дел? Так?

— Так, — согласился Лютый. — Я ей всё сказал, как есть. Динара родить мне никогда не сможет. Когда Машка залетела, я дал дочке Сулимова выбор. Возможность развода.

— И? Дай угадаю? — коротко рассмеялся Суровый. — Она отказалась?

— Да. Ты прав. Динара отказалась, сказала, что мои дети — это её дети. Развода она страшится, как открытого огня. Боится, что отец будет с ней чрезмерно строг, отчитает за то, что не смогла удержать мужика, лишила отца выгодного сотрудничества… Наверняка, думает, что Сулимов пошлет ее к дальним родственникам.

— В аул?

— В аул. Сам же знаешь, куда неугодных отправляют — подальше с глаз.

— Тогда ей не резон рыпаться. Если она на все согласилась, — засомневался Суровый.

— Согласилась, конечно. Но она далеко не дура, гордая, холодная, как змея, себе на уме… — произнес вслух Лютый, впервые придав своим мыслям насчёт Динары словесную форму. — Мне кажется, она многое поняла и как-то по-бабски уязвлена, что ли? Хоть сама меня уверила, что проблем не создаст, но теперь недовольная. Зависть, что ли? Сколько раз она в моей постели лежала, раздвинув ноги, и ни черта не выходило. Дни специальные, диеты, таблетки… Даже ЭКО! Ни чер-р-р-рта! А с Машкой…

Лютый не договорил, у него перехватило дыхание. С Машей интим был всего два раза, но зато какие это были два раза! Страстные, жаркие минуты блаженства.

— Значит, с Марией Соловьевой у тебя с одного раза в яблочко удалось попасть? — ухмыльнулся Сармат.

— Не смейся! — рыкнул Руслан. — Иначе я тебе припомню, как ты по Настеньке своей сох и дом глазами объедал на расстоянии, перед поездкой к немцам! Мы тогда в машине сидели, около забора, а ты свой дом, за стенами которого была Настя, глазами жрал. Я даже подумал, сгорит к хренам собачьим все… И ты сам, тоже.

— Я уже горелый. Куда больше? — пошутил Сармат, дотронувшись до побледневших шрамов от ожогов на лице. — Ладно, сейчас я ничего больше тебе не скажу и шутить на эту тему не стану. Но потом, как остынешь, еще кое-что тебе припомню.

Суровый сосредоточился на дороге. Авто уже свернуло на съезд, ведущий к дому Лютого.

Особняк становился ближе с каждой минутой.

— Что станешь делать, если супруга начнет отпираться.

— Разговор с Динарой состоится, и я выясню всё, что хочу узнать. Способ значения не имеет!

***

Руслан ворвался в дом, словно смерч, желая увидеть свою жену немедля! Однако она и сама словно ждала его появления, поспешно выйдя навстречу.

— Руслан, мне нужно твое разрешение покинуть дом. Мне позвонили и сказали, что отцу стало плохо с сердцем. Сейчас он находится в больнице! — первым делом сказала Динара, с побледневшим лицом. — Я хочу поехать к нему!

— Твой отец находится в больнице? — нахмурился Руслан. — Впервые слышу об этом.

— Он слег только сегодняшним вечером. Я звонила тебе много раз и не могла дозвониться, — Динара подняла руку и смахнула слезинки с ресниц пальцами. — Нужно спешить.

— Отложим ненужную спешку в сторону! У меня к тебе есть разговор. Серьезный.

— Это не может подождать? — спросила Динара. — Речь идёт о жизни моего отца!

— Да ну? А я хочу поговорить о жизни моих детей. О покушении на Марию!

Динара на миг потеряла самообладание, ее терпение и умение владеть собой дало трещину.

— Прошу, Руслан… Я сейчас не могу находиться здесь, я должна быть рядом с отцом.

— Я сам отвезу тебя к отцу. Но не раньше, чем ты дашь мне ответы. Советую тебе быть откровенной и рассказать мне всю правду. Иначе тебе не поздоровится…

Супруга Лютого забеспокоилась. Динара побледнела еще больше, когда Руслан отбросил в сторону куртку и перебросил ствол пистолета из одной руки в другую, словно играючи.

— Ты же не будешь в доме палить, — негромко сказал Суровый, дотронувшись до плеча Руслана.

— В моем кабинете отличная звукоизоляция.

Ответ Руслана был адресован Сармату, но при этом Лютый смотрел на свою жену и добавил негромко, но чётко:

— Ты знаешь, куда идти, Динара. Твои игры окончились!

— Я не понимаю.

— Не. Смей. Лгать. Мне в лицо!

Пальцы Руслана крепче сжались на рукояти пистолета и Динара, проследив взглядом по напряженным рукам мужчины, похоже, окончательно поняла, что он не шутил, говоря с ней таким холодным, жёстким тоном.

Она вздрогнула всем телом, и на дне ее темных глаз Руслан смог различить тревогу и неподдельный искренний страх. Однако Лютый не собирался давать спуску той, которая считалась его законной супругой.

— Чего стоишь? Шевели ногами. Или стоить придать тебе скорости?

Динара метнула взгляд за спину Лютого и спросила:

— Он тоже будет присутствовать? — имея в виду Сурового.

— Задавать вопросы здесь буду я, — отрезал Руслан.

Динара поплелась в кабинет Лютого. Привычно прямая спина сейчас немного сгорбилась, плечи были опущены вниз.

Взгляд супруги стал затравленным, она смотрела на Руслана с опаской. Но теперь он не верил в то, что видел. Динара была хороша и прекрасно умела владеть собой. Руслан подумал, что она так же отлично могла изобразить страх и растерянность, как изображала искреннее радушие перед гостями.

Суровый занял место на кожаном диване в кабинете Руслана, сам Лютый остался стоять у широкого, большого окна, Динара остановилась возле дверей и не сдвинулась больше ни на сантиметр.

Лютый ткнул несколько раз пальцем в свой телефон, выделил интересующие его суммы и поднес экран к лицу Динары, спросив строго:

— Что это за суммы?

— Мои расходы.

— Ясно, что не мои. Зачем тебе столько налика, Динара? Один, два, три, четыре… Пять. Нет, даже шесть раз ты снимала нал. Суммы немаленькие. Общая более двухсот тысяч.

— Разве для тебя это большие суммы? — попыталась улыбнуться Динара. — В доме моего отца я тратила даже больше.

— Ты не в доме своего отца. Ты — моя жена и находишься в моём доме. Я не кретин и слежу за тем, что творится вокруг. Ты тратишь столько же, сколько обычно, ни в чём себе не отказываешь. Новые шмотки каждую неделю, дорогие салоны. Ты всюду платишь картой, что я тебе дал. Но за последнее время сняла много наличности. Это для тебя нетипично. Так в чём же дело?

Спрятав пистолет за ремень джинсов, Лютый размял кулаки, хрустнув костяшками. Суровый наблюдал за ними, не говоря ни слова.

— Говори, Динара. Или я обойдусь с тобой так, как это заслуживает дурно воспитанная, наглая и ни на что непригодная жена.

— От тебя пахнет алкоголем. Может быть, мы поговорим, когда ты протрезвеешь? — посмела возразить Динара.

— Лучше тебе рассказать всё начистоту или я выставлю тебя из этого дома с позором и разнесу новость о нём всюду.

— Отец будет недоволен, — шепнула Динара. — Он и без того находится в больнице! Едва ли не при смерти!

— Разговор идёт о тебе, а не о том, что подумает твой отец. Для чего тебе понадобились такие расходы, Динара? Странное совпадение, что именно перед нападением на Машу тебе внезапно пришло в голову потратить такие большие суммы!

— Это не то, что ты думаешь, — вздохнула супруга Лютого.

— Так объясни, что это. Немедленно.

— У тебя скоро день Рождения, — нехотя сказала она.

— Скоро? Через четыре с лишним месяца.

— Я готовлю тебе подарок заранее. Это оружие ручной работы… — Динара взяла свой телефон и показала Руслану сайт. — Работа стоит немало.

— Хочешь сказать, что за это нужно платить налом?!

— Необязательно. Но я хотела сделать тебе сюрприз и не планировала показывать эти расходы по карте! — с досадой ответила супруга Лютого. — Я уже внесла часть предоплаты. Если не веришь, можешь позвонить. Османов Хамит там управляющий.

— Позвоню. Обязательно позвоню.

— Ну вот, сюрприз испорчен. Теперь мне придётся отменить свой заказ. Но часть денег уже не вернётся, это предусмотрено в договоре, ведь мастера уже взялись за работу и начали делать эскизы! Если тебя интересуют подробности, то я через два-три дня смогу оформить возврат и положить все деньги обратно на карту!

Динара поправила причёску и оскорбленно посмотрела на Сурового, перевела взгляд в окно, сказав дрожащим голосом:

— Я не думала, что простой семейный вопрос должен решаться в присутствии посторонних. Это очень унизительно для меня…