Глава 36

Георгий

— Слушай, давай уедем, — говорю я, касаясь губами её виска. Вика смотрит на меня обречённо.

— Я не могу, ты ведь знаешь. Если я вдруг исчезну, Алексей Игнатьевич не оставит маму в живых.

Она в отчаянии прижимается ко мне. Грудь сдавливает от чувства собственной беспомощности. Неужели я ничего не могу сделать для неё?

— Ты пыталась искать её? Если ты знаешь, где она, мы могли бы попытаться вывезти её из города или вообще из страны. Я знаю, ей нужен уход. Но моя семья располагает достаточными ресурсами…

— Нет, — качает головой Вика. — Я не должна пытаться её разыскивать. Иначе они сразу убьют её.

— Но как ты можешь быть уверена, что она всё ещё жива? — мне не хочется спрашивать её о таком, но приходится.

— Я говорю с ней по телефону иногда, — отвечает она, опустив взгляд. — Из-за препаратов у неё не очень хорошо с головой, потому она порой зовёт меня чужим именем. Но она всё ещё помнит, что я её дочка.

В глазах Вики появляются слёзы. Я чувствую, как ей больно и как сильно она устала. Всё, что мне остаётся — просто обнять её, чтобы она забыла хотя бы на время о том, что терзает её.

Вика знает Демидова с раннего детства. Её мать работала прислугой в одном из поместий. Своего отца Вика никогда не видела и не знает, кто он. Знакомые её матери говорят, что у неё не было отношений, а сама мама уже вряд ли сможет рассказать ей правду. Порой, когда я смотрю на спящую Вику, у меня появляются подозрения, что её отец кто-то из приближённых Демидова или даже сам граф. Слишком много у моей любимой утончённых черт, присущих древней крови. Я знаю, что дети смешанного союза — редкость. Но вероятность их появления отнюдь не нулевая.

Естественно, самой Вике о своих догадках я никогда не расскажу. Она ведь ненавидит Демидова и его окружение. Окончив школу, Вика собиралась поступить в университет, курируемый Александром. Мы тогда только познакомились, но нас уже сильно тянуло друг к другу. Однако Демидов запретил Вике учиться и работать разрешил только на него. Я попытался вмешаться. Но это была фатальная ошибка. После того как Демидов убедился, что Вика мне не безразлична, он сделал её своей заложницей. Поначалу просто запугивал её мать. А когда Вика попыталась сбежать, Демидов запер её мать в одной из психушек под чужим именем.

Я всё время думаю, что было бы, если бы я тогда не пошёл к Алексею Игнатьевичу лично, а просто увёз бы Вику и Людмилу Александровну подальше. Но я повёл себя, как самодовольный идиот. Думал, моя фамилия остановит его. В итоге я сам оказался у него в заложниках, предав своего господина и лучшего друга.

— Наверное, тебе лучше было бы никогда не встречать меня, — произносит Вика, и моё сердце едва не разрывается.

— В подобных речах нет никакого смысла, — отвечаю я, приподнимая её подбородок. — Я тебя полюбил, и этого не изменить. Мы будем вместе и найдём способ освободить твою маму.

— Но что потом? — хмурится Вика. — Разве сможем мы в одиночку противостоять Алексею Игнатьевичу?

— Мы будем не одни, — возражаю я. — Александр поддержит нас.

— Поддержит, после того как ты предал его? — Вика смотрит на меня недоверчиво.

— Я знаю Романова. Он мне как брат, — произношу я твёрдо. — И он не отвернется от меня из-за такого.

— Он, видно, совсем безумец…

Вижу во взгляде Вики раздражение и недоверие. Я и сам потихоньку начинаю злиться на её уныние. Упаднические речи совсем не способствуют поискам выхода из нашего непростого положения. Мне в голову приходит лишь один способ взбодрить её и отвлечь от дурных мыслей.

— Иди ко мне, — я стискиваю её в объятиях, а после забираюсь ладонями под её блузку.

— Не надо, прошу, — тихо возражает она, пытаясь подняться. — Мы ведь в поместье, так что формально я всё ещё на работе.

— Едва ли тебя вызовут куда-то в пол второго дня, — говорю я, продолжая ласкать её плоский живот и соски. — Просто расслабься. Я сделаю приятно.

Вика ёрзает у меня на коленях, выгибается, точно капризный ребёнок. Мне же удаётся одной рукой расстегнуть пару пуговиц сверху и добраться до нежной шеи. Слышу, как ускоряется пульс Вики, когда я касаюсь её губами. Дыхание становится тяжёлым и рваным. Я спускаюсь ладонью к поясу её брюк. Поглаживаю низ живота и слегка сжимаю промежность. Слышу тихий стон.

— Ну что, ты всё ещё хочешь, чтобы я остановился? — шепчу ей на ухо и касаюсь мочки языком.

Вика заводит руку назад и зарывается пальцами мне в волосы.

— Ты подлец, — отвечает она. — Просто знай это.

Она разворачивается и обвивает руками мою шею. Я вовлекаю её в долгий и страстный поцелуй, продолжая ласкать её охваченное дрожью тело. Всего на несколько мгновений она отстраняется, чтобы полностью раздеться. Замечаю, что она ещё сильнее потеряла в весе. Порой у меня такое чувство, будто Демидов вытягивает из неё саму жизнь.

— Что, вид не слишком привлекательный? — мрачно усмехается она, глядя на меня.

— Ничего другого я видеть не желаю, — отвечаю я, опускаясь на кровать.

Вика взбирается на меня сверху и прижимается ко мне горячим телом. Ловит мои губы. Снова пытается проникнуть языком в мой рот. Это волнует и будоражит. Я хочу её, так сильно и дико. Скольжу ладонями по её спине и бокам. Спускаюсь к нежным бёдрам. Вика тихо постанывает, дразня меня всё больше. Потом, наконец, выпрямляется и плавно опускается на мой член. Томный стон срывается с её губ. Она замирает на несколько секунд, давая мне ощутить охвативший её жар, а после начинает двигаться.

Моё нечеловеческое сердце бьётся неистово в груди. Я не соврал, когда сказал, что не хочу видеть рядом с собой никого другого. Ведь эта женщина совершенна. Грациозная, словно кошка. Нежная и страстная. И я знаю, что эта богиня, которую я вижу сейчас перед собой, — это и есть настоящая Вика. Всякий раз наедине со мной она становится самой собой.

Это безумно приятно. Настолько, что я готов сойти с ума. В этом наше счастье — всего на несколько часов выпасть из реальности, наслаждаясь друг другом, в этом месте, полном врагов и подлецов.