Глава 6

— Эта девушка не показалась тебе странной? — спрашиваю я Степана, когда мы возвращаемся в резиденцию.

Девушка? — удивляется тот. — А, вы про ту у цветочного? А что с ней не так?

— Её глаза, они…

— А, вы про это? — произносит Степан, словно бы что-то понимая. — Ну да, я тоже заметил, что она избегает в глаза смотреть. Говорят, есть такая болезнь. Аутизм, или как-то так.

Не смотрит в глаза? Я этого не заметил. Впрочем, она говорила со Степаном, так что, может быть, тот зрительный контакт был всего лишь случайностью. И всё же отчего меня так перемкнуло? До сих пор никак не отойду от этого чувства. Словно бы я на один миг почувствовал себя человеком. Человеком? Я вспоминаю своё недавнее видение. Неужели я видел её? Тогда получается тот тёмный силуэт, который я так хотел настигнуть, был я сам? Так или иначе видение ведёт меня к рейсингу. Теперь я ещё больше жду наступления ночи.

В раздумьях я прохожу в дом и иду в свои покои. Прислуга, что встречается мне по дороге, приветствует меня поклонами. В отличие от других благородных домов у меня почти нет людей среди обслуги. Из-за этого до заката солнца резиденция окутана тишиной. Единственный, кто может нарушить спокойствие — это мой брат Николай. Как и я, он прямой наследник княжеской линии. Если со мной что-то случится, он должен будет возглавить клан Романовых. Поскольку он мой единокровный брат, ему позволено жить в моей резиденции на правах второго хозяина. Порой он слишком забывается и начинает вести себя неподобающим образом. Именно из-за него из дома исчезли все человеческие слуги.

— Анастасия звонила мне. Сказала, ты снова со всеми рассорился, — бросает он, настигая меня в спальне. — Почему ты вечно ищешь неприятности? Нас и так не любят. Что, так сложно было согласиться с мнением большинства?

— Не говори о том, о чём не имеешь ни малейшего представления, — отвечаю я, раскрывая двери гардеробной. — Демидов плетёт козни. Если дать ему волю, он захватит власть над Синклитом.

— Ну, так и дал бы ему то, чего он хочет. Чего ты упёрся как баран?

— Следи за языком, мальчишка! — я молниеносно перемещаюсь к нему и впечатываю его в стену. — Или забыл, с кем говоришь?!

— Смилуйся… Светлейший князь… — сдавленно произносит Николай. В глазах его страх. Его тело начинает каменеть и рассыпаться в моих руках. Поняв, что перегнул палку, я отпускаю его.

— Ну, и характер у тебя, — он испуганно сползает по стене. Я вижу оставшийся на штукатурке след. Становится немного совестно. Что-то и вправду не то со мной. Вспылил без всякой причины.

— Нельзя, Колька, нам отдавать власть Демидову, — шепчу я, тяжело вздыхая. — Иначе реки крови прольются.

— Я знаю, что ты хочешь, как лучше, Александр, — брат поднимается на ноги. — Но когда долго смотришь с близкого расстояния, то перестаёшь видеть картину в целом. Отец говорил, что судьба вращается будто колесо. И реки крови прольются всё равно, хотим мы этого или нет. Вопрос лишь в том, будешь ли ты в числе тех, кто выживет или погибнешь?

Он уходит, оставляя меня в раздумьях. Стыдно сознаться, но думаю я вовсе не об отцовской мудрости, а о той самой девушке. Выбираю себе гоночный костюм на вечер, затем отправляюсь в ванную. Стоя под струями воды, я думаю о том, каково это — быть живым. Чувствовать всё так остро, но в то же время понимать, что однажды умрёшь. Наверное, если бы я знал, что число моих лет ограничено, то не стал бы заниматься интригами и просто дал эмоциям волю. Как нынче говорят, отжигал бы по полной! Интересно, почему люди поступают иначе?

Выхожу из душа обнажённым и встречаюсь взглядом с Георгием. Он на секунду оказывается в смятении, но потом, спохватившись, отворачивается. Неловко вышло. Я начинаю спешно облачаться.

— Ты уже вернулся?

— Да. Подумал, что у вас могут быть ко мне поручения.

Эта беседа не более чем способ дать ему понять, что всё в порядке. Я вижу, что ему не по себе с тех пор, как я заподозрил его в связи с помощницей Демидова. И пусть я ничего не сказал, он чувствует мои сомнения на его счёт. Лучший способ показать, что я всё ещё доверяю ему — дать секретное задание. Мне вдруг приходит идея.

— Вообще-то, одно поручение есть, — киваю я. — Ты уже можешь повернуться.

Георгий оборачивается и подходит ближе. Помогает мне застегнуть куртку, затем высвобождает из-под неё мои волосы. Он настолько близко ко мне, что я могу почувствовать все тонкости аромата его женщины. Никогда бы не подумал, что аромат смертных может быть настолько сексуальным.

— Готово, — произносит он с поклоном.

— Благодарю, друг мой, — отвечаю я, встречаясь с ним взглядом.

Его лицо очень близко к моему. Я даже могу видеть тёмный зрачок в глубине его красных глаз.

— А теперь загляни в мою память и взгляни на девушку, которую мы со Степаном встретили сегодня.

— Хотите, чтобы я забрал воспоминание о ней?

— Нет! — испуганно отвечаю я и чуть спокойнее добавляю. — Оставь. Оно мне ещё понадобится.

Георгий прикрывает глаза и касается моего лба своим. Я тоже невольно зажмуриваюсь, чтобы не видеть его так близко. В сочетании с человеческим запахом это кажется жутко странным.

— Я вижу её, — Георгий открывает глаза и отстраняется. — Что вы прикажете сделать с ней?

— Просто разузнай, кто она такая. Её мать погибла на перекрёстке рядом с Измайловским парком в день летнего солнцестояния десять лет назад.

— Я понял, — кивает Георгий.

— И ещё…

— Да?

— Тебе не мешает принять душ. Ты пахнешь человеком.

— Простите, Ваша Светлость.

— Да будет тебе, — вздыхаю я меланхолично. — Я ведь говорил, что просто завидую тебе. Любовь — это единственное благословение, что нам доступно.

* * *

Я не помню точно, кто подал мне идею участвовать в гонках. Меня привлекла степень риска. Каждый заезд мог закончиться для меня травмой и ущербом моему байку. И если травмы я мог быстро восстановить, то вот с байком всё обстояло иначе. А потому мне пришлось учиться, совершенствоваться с течением времени. И это следующее, что меня привлекло. И последнее, что определило моё решение — это люди, их эмоции, взаимоотношения. Я тот, кто не знал о них совершенно ничего, оказался вдруг среди смертных. Этот опыт нельзя ни с чем сравнить.

— Значит, ты и сегодня собираешься в город? — Николай становится у дверей гаража. На улице уже темнеет, а это значит, что нам с Георгием пора выезжать. — Говоришь, что заботишься о людях, но на деле подвергаешь их опасности.

— Я должен кое-что выяснить, — отвечаю, а после надеваю шлем. Так, никто не увидит моего лица.

— Не боишься, что кто-то может подослать к тебе убийцу?

— Я буду среди людей, и Георгий со мной. Вместе мы должны справиться с любым врагом.

— Я помолюсь за вас Хозяину ночи, — произносит брат насмешливо и скрывается в доме. Мы же отправляемся по Ярославскому шоссе в направлении центра.

Уличные гонки — вещь нелегальная. Место проведения их всегда меняется. Каждый раз координатор сообщает участникам место сбора в сообщении. Мы прибываем в очередную точку, и я сразу же замечаю знакомое лицо среди новичков.

— Георгий, я думаю, что в розыске больше нет необходимости, — говорю я другу. — Я нашёл её.

— Яна! — зовёт девушку кто-то. Та оборачивается. В глаза собеседнику и вправду не смотрит. Занятно…

Я подхожу ближе, чтобы убедиться. Сомнений нет, это она. Болезненные худоба и бледность, русые волосы и пронизывающие до самого нутра голубые глаза. Меня охватывает волнение. Кто же она такая? Судя по тому, как держится на байке, она совсем зелёная. Но этот её взгляд… Она не боится ничего и никого. И это пугает. Впервые в своём бессмертном существовании я встретил человека, что вызвал во мне страх и трепет.