=3=

Роза

— Лера, я сто раз говорила, что была только с Ринатом!

— Да верю я, верю! — закатила глаза вверх сестра. — Только где ты и где Каримов?! Ты из моих слов уже знаешь, что Мусагали официально признал Рината своим наследником и собирается передать ему управление всем бизнесом. Формально в этом городе уже сейчас всем заправляет Ринат! Остается лишь сделать это официально, на званом вечере… У такого мужчины явно найдутся куда более выгодные причины вступать в брак.

— К чему эти слова, если я не хочу за него замуж. Мне лишь нужно, чтобы он сдал материал для моей дочери и пусть живет, как жил прежде!

— Думаешь, он в это поверит? В любом случае, тест будет отрицательным! — покачала головой сестра. — Такие у богатых порядки.

— Намекаешь на подтасовку результатов?

— Все возможно.

Слова сестры добавили мне поводов для беспокойства, но я хотела отвлечься от дурных мыслей.

— Куда-то собираешься? — спросила я, стягивая тонкие сапожки.

Увидев свое отражение в зеркале, я застыла без единого движения.

Дождь и холод превратили меня в замухрышку, я выглядела ужасно. Неудивительно, что Ринат Каримов смотрел на меня, как на кусок грязи. Снова я думала о нем и злилась на себя. Оборвав мысли, я заставила себя пройти в квартиру и переодеться в домашний халат, взятый у Леры.

— У меня свидание.

— Снова? — удивилась я.

За три дня, что я гостила у сестры, Лера трижды ходила на свидания. Да, я три дня обивала пороги всех мест, где чаще всего бывал Ринат Каримов в надежде застать его.

— Другой мужчина. Новый повод сходить на свидание…

— А как же Дамир? Тебе удалось хоть раз с ним пересечься?

— Удалось. Однажды мы пересеклись в клубе, хорошо повеселились, провели вместе ночь и расстались под утро. Но на следующий день, при случайной встрече, он даже не вспомнил, как меня зовут, — произнесла Лера и решительно нанесла на губы еще один слой красной помады. — С такими, как Дамир и Ринат, лучше не связываться. Слишком богатые, слишком красивые, слишком желанные, слишком… кобели! Лучше попытаться ухватиться за крепкий середнячок в возрасте от тридцати до сорока с небольшим капиталом. Это правда жизни!

— И как успехи?

— Я в поисках, — лаконично ответила Лера и посмотрела на меня. — Но лучше провести несколько лет в поисках, чем загубить свою жизнь ранним материнством и лишить себя шанса на развлечения!

Лере позвонили, она радостно схватила телефон и принялась щебетать.

— Ладно, у нас с тобой всегда были разные взгляды. Но ты все равно моя сестра, я желаю тебе удачно сходить на свидание и встретить того самого мужчину, — пожелала напоследок.

— Дети в зале, Саша поужинал, а Мириам спагетти есть не стала, — сказала напоследок Лера и убежала на свидание.

Я сразу пошла к детям. Младший брат Леры за три года подрос и уже был школьником, очень ответственным мальчишкой, который сидел рядом с Мириам и играл с малышкой. При виде дочурки мое сердце сжалось до размеров игольного ушка, а потом забилось ускоренно от ее искренней улыбки.

— Привет, Мириам.

— Мамочка! — дочурка бросилась меня обнимать.

Я подняла ее и прижала к груди, вдохнула сладкий родной аромат, подумав, что эти мгновения стоили всех сложностей.

— Как дела?

— Холосо, — улыбнулась.

— Ты кушала?

Отрицательно замотала головой.

— Почему? Длинные макарошки не захотела?

— Там горький томат, — подал голос Саша. — Во рту печет все.

— Подлива острая? — догадалась я.

— Ага, но сосиски были вкусные, — улыбнулся мальчишка.

Мириам захихикала, значит, она тоже выбрала из тарелки только сосиски и не стала есть спагетти. Нужно было самой приготовить ужин, подумала я, зря понадеялась на Леру, она не приняла в расчет, что двухлетней дочери будет сложно есть спагетти. Но я караулила Каримова и промерзла до самых костей.

— Давайте я сделаю запеканку, и мы вместе попьем чай.

— Какао, — попросил младший брат Леры.

Мириам захлопала в ладоши. Я отправилась на кухню, достала из холодильника творог, купленный накануне. Он оказался не таким вкусным, как хотелось, был кисловатым и не годился, чтобы есть его без дополнительной обработки. Но в запеканку с сахаром и ванилином такой творог бы сгодился.

Я быстро поставила тесто, включила духовку и поставила таймер. В запасе у меня было немного времени, чтобы принять ванну. Дочка отправилась следом за мной, пуская по воде уточек и резиновых осьминожек. Она обожала этих осьминожек и всюду таскала за собой, не расставаясь.

Искупав дочурку, я тщательно расчесала мягкой щеткой пушистые волосы и переодела малышку. Едва успела просушить волосы и надеть халат, как пора было вынимать запеканку. Детям не не терпелось стянуть по кусочку, но запеканке нужно было дать немного остыть. Я предложила Саше сыграть в дженгу, он согласился с удовольствием. Мириам сидела у меня на коленях и громко смеялась, когда башня из деревянных брусков кренилась из стороны в сторону и падала с громким звуком.

— Пошли пить какао.

Запеканка успела остыть, я сделала детям по кружке какао, себе налила чашку чая и с наслаждением вытянула вперед гудящие ноги. Усталость накатывала мягкими волнами. Внезапно я поняла, что поговорила с Ринатом, но не оставила ему свой номер телефона и не взяла у него номер в ответ.

Черт! Сначала он сказал, что его люди возьмут всю необходимую информацию, а потом предложил подвезти меня. Вместо обсуждения важных нюансов мы обменивались колкостями, а в конце я предпочла сбежать.

Сейчас холод прокрался вверх по позвоночнику и впился ледяными крючьями под кожу, остудил чувства изнутри. Вдруг это был единственный шанс, и я его упустила?

Кто-то позвонил в дверь.

Наверное, Лера вернулась? Так рано… Вдруг свидание вышло очень неудачным?

Я посмотрела в глазок: за дверью стоял Ринат Каримов.

Испуганно отпрянув от двери, я прижалась спиной к стене.

Снова раздался стук. Мое сердце грохотало неумолимо громко, я едва дышала. Колени стали как желе. Я еще раз посмотрела в дверной глазок: Каримов выглядел решительно и не собирался уходить. Постаралась убедить себя, что это было к лучшему: теперь я точно могла оговорить с ним нюансы.

«Открою ему дверь только ради этого!» — сказала я себе мысленно.

Едва я успела отпереть замок, как Ринат потянул дверь на себя и вошел нагло. Без приглашения. Он просто возник на пороге чужой квартиры и огляделся.

— Эй… — вяло возмутилась я. — Я не приглашала тебя войти!

— Разве? Кажется, я услышал: входи, Ринат.

— Тебе послышалось.

— Я так не думаю.

Раздался топот ножек.

— Мама, кто плисел? — прозвучал тонкий голосочек дочурки.

Она выбежала на посторонний звук и, увидев чужака, замерла в коридоре, спрятавшись за мои ноги. Дочурка обняла меня за колени и выглянула на постороннего мужчину, показав ему язык.

— Мириам, — пожурила я дочурку. — Нельзя так делать.

— Привет, — внезапно хрипло сказал Ринат, присев на корточки. — Ты Мириам?

— Да. А ты кто?

— Ринат.

— Линат, — повторила Милиам.

— Нет. Ринат. Р-р-р-р, — прорычал он. — Как тигр-р-р-р…

Дочурка разглядывала Рината во все глаза.

Мое сердце забилось в тысячу раз быстрее. Сейчас, когда дочь находилась лицом к лицу с отцом, я заметила сходство между ними.

Видимое. Очевидное.

Ринат скользнул взглядом снизу-вверх по дочери и почему-то задержался взглядом на ее ножках. Носочек на правой ноге дочери сполз, на левой ноге носка не было совсем.

Ринат задержал дыхание и отвел взгляд, выпрямился. В глазах мелькнуло что-то похожее, на сожаление. Я знала, что у Рината было родимое пятно, но Мириам оно не перешло…

И что, этого достаточно? А как же сходство?!

Неужели ты слеп, захотелось закричать мне!

Найдя носочек, я надела его дочери:

— Иди к Саше, пей какао!

Я провела дочку обратно на кухню, усадила диван и хотела выйти, но внезапно столкнулась с Ринатом. Он прошел до кухни и посмотрел из глубины коридора на нашу дочь. Несколько секунд он не сводил с нее напряженного взгляда.

Лицо мужчины не выражало ничего, только челюсти были стиснуты плотно, на скулах выступили желваки. Это единственное, что выдавало его напряжение. В остальном он выглядел спокойным, даже расслабленным. Но я каким-то образом до сих пор чувствовала его эмоции, тонко ощущая душой связь между нами.

Я знала, что он напряжен до предела. Это было сродни чуду: после стольких лет разлуки находиться рядом и чувствовать его словно родного, близкого человека. От таких ощущений сильно болело сердце. Потому что я знала: у наших отношений с Ринатом нет будущего.

— Выйдем, — позвала его и вышла в коридор.

Я старалась не смотреть ему в лицо, достала телефон.

— Я не записала твой номер телефона и не успела передать важные данные твоим людям. Можешь продиктовать мне свой номер?

Ринат задумчиво смотрел в сторону кухни.

— Ринат.

Он перевел взгляд на меня, медленно произнес:

— Мириам, — повторил он.

— Не нравится имя?

— Неплохое, — ответил безразлично. — Она не выглядит больной.

Мое лицо вспыхнуло. Неужели этот мужчина заподозрил меня во лжи?!

— Я бы ни за что не соврала о болезни собственной дочери! И ни за что не искала бы встречи с тобой, если бы не крайняя необходимость, пойми это!

Я старалась говорить тихо, чтобы не тревожить детей. Но присутствие Рината, его близость и взгляды, полные сомнений, лишали меня благоразумия и равновесия. Мне хотелось сотворить что-то, чтобы и он лишился этой равнодушной маски. Но что я могла сказать ему? Я чувствовала, что мои нервы сдавали и готова была повысить голос на мужчину, который вел себя вызывающим образом.

— Если ты сомневаешься в моих словах, я могу отправить тебе медицинские файлы обследований с диагнозом.

— Сейчас в этом нет необходимости, — сказал он. — Я заинтересуюсь ее здоровьем, если будет доказано наше родство, в чем я очень сильно сомневаюсь.

— Ты вошел лишь для того, чтобы в очередной раз выразить свои сомнения? Поверь, я с первого раза запомнила, что ты отказался от моей дочери! Еще несколько лет назад.

— Деньги ты взяла.

— Да, взяла.

Я не собиралась развивать эту тему. Да, я взяла деньги и даже тратила их, потому что эти деньги были единственным, на что я могла жить! От матери помощи ждать не пришлось. Слишком много случилось всего, нехорошего. Я даже мысленно не хотела вспоминать о прошлом, постаралась переключиться на настоящее и свести общение с Каримовым к минимуму.

По неизвестной причине Ринат считал себя бесплодным, а меня в прошлом назвал гулящей девкой. Было ясно, что он не испытывал сильное желание говорить со мной и даже находиться рядом.

Если так, то к чему эти разговоры и пустая трата времени? Каждая минута, проведенная с ним настолько близко, отдавала в сердце тупой, ноющей болью.

— Скажи свой номер телефона.

Вместо того, чтобы ответить, Ринат протянул мне свой навороченный телефонный аппарат.

— Вбей свой номер, я позвоню, как будет время, — произнес лениво.

Я сжала телефона изо всех сил.

— Нет, Ринат. Так не пойдет. Я не стану ждать, когда ты найдешь время среди своих важных занятий. Речь идет о жизни моей дочери, я желаю как можно скорее получить результат.

— Кто сказал, что я забью на это? Ты же не отвяжешься, так? Будешь мозолить глаза, можешь даже явиться туда, где тебе не место.

Он снова ударил меня словами. Неужели в прошлом ему был так неприятен мой визит к дому его дяди — Мусагали Каримову? Я же осталась за воротами и не испортила семейное празднество своим присутствием!

— Я буду добиваться спасения жизни дочери!

Вернула Ринату телефон, сохранив свой контакт под именем и фамилией.

— Теперь назови свой номер, Ринат.

— Ты так уверена, что от меня залетела. Что будет, если тест ДНК покажет другое?

— Он не покажет другое, если только ты не подделаешь результаты.

— В этом нет нужды. Я знаю, что не могу иметь детей. В детстве переболел.

Его слова снова ранили меня глубоко в сердце. Я же знала, что ни с кем не была, кроме него! Мне жутко надоело, что Ринат Каримов вел себя по отношению ко мне так пренебрежительно.

Обида тянулась из прошлого и не оставляла шансов поговорить спокойно, на нее умножилась сегодняшняя ситуация. Я была не в выигрышной позиции и каждое слово Каримова, каждый взгляд только усугубляли, делая его хозяином положения, а меня — зависимой от его прихотей. Отчаянно желая изменить хоть что-то, я внезапно совершила поступок, неожиданный для меня самой.

Я схватила Каримова за полы пальто, приподнялась и… поцеловала.