Глава 27

Владимир

— Присаживайся, Влад, — сказал Титов, указывая на комфортное кожаное кресло в уютной гостевой комнате. — Нормально доехал, без проблем?

— Нормально, — предложение друга исполняю, как обычно пряча лицо под капюшоном.

Никогда не носил вещи подобного стиля, отец приучил к классике уже с малых лет: рубашки, строгие, классические штаны, импортные костюмы от именитых дизайнеров. Обязательно щепетильно выглаженные, опрятные, дорогие. Теперь я буду ему всё на зло делать.

Для сегодняшней встречи Тимур арендовал дом в непримечательном, соседнем районе за городом, чтобы обсудить дела. Важное дело! Очень важное, как он сказал. Может быть он выскажет мне идею как скинуть грязного самозванца с моего законного места? Или, более важная новость, мою дочь нашли.

— Веру нашли? — первое, что спрашиваю.

— Я подключил к делу других людей, они профессионалы.

— Как и предыдущие! — злиться начинаю. Всё это от отчаяния, от безысходности. Силы, кажется, на исходе. Всё чаще в последнее время начинаю ловить себя на мысли, что готов сдаться.

— Пожалуйста, выдохни, запасись терпением. Я и так делаю больше, чем могу.

Выдыхаю.

Он прав, я не имею права давить на него, что-то требовать. Тимур помогает мне от души, он единственный, кто не бросил. Тогда, в лесу, когда я умирал, обожённый до мяса, лёжа в сугробах, он приехал за десять минут, едва успел, прежде, чем псы Виталика добрались да того места, где я затаился, прочёсывая окрестности.

— Извини, — с раскаянием. — Не прав, что сержусь.

— Понимаю тебя, сам отец. Как Полина?

— Нормально. Думал, будет хуже, но она успокоилась, без проблем идёт на контакт, верит мне, ждёт встречу. Пока был в больнице, налаживали контакт по телефону, я много историй ей рассказал из прошлого. Она искренне была в восторге!

— Не вспомнила ничего?

— Увы, — с печалью качнул головой. — Так что там у тебя за важное дело? Нашёл способ, как поквитаться с моим братцем-ублюдком?

— Есть серьёзный разговор, — Тимур ближе ко мне наклоняется, прожигая взглядом. Не нравится, что его синие глаза, ледяные лазурные бездны, мрачно темнеют. — Но хочу взять с тебя слово! Пообещай слушать меня, выключив эмоции, чтобы не случилось, из уважения к тому, что я тебе помогаю, рискуя своей шкурой.

— Не вопрос, я же сказал, что в долгу перед тобой. Даю слово, как скажешь. Всё, что угодно сделаю, только скажи!

— Тогда начнём.

Тимур понимается на ноги, подходит к двери соседней комнаты, нажимает на ручку, широко её раскрывая.

— Женя, выходи.

Порог переступают коричневые ботинки из кожи, поднимаю голову повыше и сталкиваюсь с зелёными глазами ненавистного предателя.

Твою мать!!!

Что?!

— Ублюдок… — рывком к нему дёргаюсь, но заставляю пальцы впиться в ручки кресла. Удерживаю себя изо всех сил, благодаря обещанию, которое только что дал. — Тимур, еп твою мать, как это понимать?!

— Здравствуй, Влад.

— Мразь! Как посмел сюда явиться?! На куски разорву!

— Не кипятись, — оправдывающим жестом успокаивает. — Меня Тимур позвал.

— Что? Ты с этой мразиной заодно?

— Он не виноват. Точнее, виноват, но не настолько, чтобы его рвать на куски. Женя действовал из здравых побуждений, желая вам с обоим с Полиной добра.

— Влад, просто выдохни и выслушай меня. Дай хотя бы минуту.

Вдыхаю. Выдыхаю. Прикрываю глаза. Титаническим усилием воли заставляю себя придержать ярость хотя бы на пару минут.

— Слушаю очень внимательно, — цежу сквозь стиснутые зубы.

Женя, соблюдая дистанцию, принимается толкать речь.

— Я тоже против Виталия, он сошёл с ума! Творит бесчинства, переходя абсолютно все грани. Хочу его снять с поста и вернуть тебе твоё законное место. Но один я бессилен.

— Не понял. Ты меня предал.

— Никогда! Поклялся твоей семье, быть верным и справедливым. Я правда хотел лучшего для вас с Полиной. Она плакала, потому что ты её запер, и…

— Ладно, не продолжай! — не хочу это слышать. Дурно становится. И мерзко. От самого себя. — Допустим, это так, дальше что? Докажи свою преданность не на словах, а на деле.

— Докажу, для этого я здесь. Хочу помочь, приложу для этого все усилия. Виталий скатился окончательно… Свихнулся. Выжил из ума. Дошёл до того, что убил собственного отца.

— Убил?

О смерти отца я слышал. Но меня это не тронуло. Больше нет. Наоборот, я посчитал, что значит, так должно быть. Ничто в этом мире не остаётся безнаказанным…

— Инфаркт у него не сам по себе случился, братец руку приложил, чтобы поквитаться за обиды.

— Ясно.

Честно, как-то не удивила новость. Вполне ожидаемо.

— Мать твоя сейчас в психушке, но жива.

Тоже плевать на эту эгоистичную суку, она всегда любила только себя и трахалась на курортах с молодыми любовниками.

— У меня есть план, я помогу тебе приструнить брата и вернуть то, что у тебя жестоко отняли. Как и обещал семье Власовых.

Преданность и справедливость.

Что ж, думаю стоит дать Евгению шанс. Мне уже терять нечего. Придётся рискнуть.

— Что за план?

Орлов делает шаг ко мне, но с опаской.

— Ты должен встретиться с Авдеевым. Приедешь в его дом, притворяясь Виталием, и всё расскажешь. Евгений будет с тобой, он предоставит доказательства, подтвердит твои слова как доверенное лицо твоего отца и как свидетель.

— По рукам, — сам подхожу к Евгению и жму руку. Когда касаюсь его, он уловимо вздрагивает, продолжая в упор за мной наблюдать. Напряжение между нами нешуточное, но, взвесив всё, я стал спокойным как удав. Потому что у меня появился шанс наказать и отомстить. Понимаю, без помощи не обойтись, нужно собирать команду и объединяться.

— До встречи. Я буду ждать сигнала, любой информации.

Простившись, покидаю наше тайное место встречи, возвращаясь в особняк, в котором меня ждёт Полина. Сказать, что я по ней соскучился, значит ничего не сказать.

Я соскучился по ней не передать словами как! Люто. Ненасытно. Осатанело. Мне сделали операцию, я сейчас выгляжу намного лучше. Пришлось опять провести время в больнице, потом, после встречи с Тимуром, незамедлительно двинул к Полине. От волнения в горле разразилась пустыня.

Порой мне казалось, что мы начали жизнь с чистого листа. Это были наши первые встречи после знакомства, я завоёвывал её снова, будто в первый раз. Похоже, судьба реально дала мне шанс начать жизнь с чистого листа. Так, как я этого хочу.

Без горя не было бы счастья.

Автомобиль паркуется возле ворот, я испытываю сильнейшее напряжение, когда выхожу из него и иду в сторону дома. Прихожая. Лестница. Коридор… Вот та самая дверь — её комната. За ней она. Поверить не могу. Полина. Моя Поля! Я уже и не надеялся её увидеть. Слишком всё было сложно. Но даже в самой отчаянной, в самой безнадёжной ситуации нужно верить в лучшее.

А сейчас я понял главный смысл — я многое переосмыслил. Понял, что во многом с ней был жёстк и эгоистичен. Попав в ситуацию между жизнью и смертью, получил мощнейший пинок, перезагрузку, взглянул на жизнь под другим углом — самым правильным.

Открыл дверь. Сердце на миг застыло, а потом сжалось. Полина бросилась на меня с криком и повисла на моей шее. Такого я точно не ожидал… Растерялся и стоял словно столб, наслаждаясь тем, как её нежные, тёплые ручки обвивают мою шею. Больше всего сейчас мне хотелось нырнуть в её объятия, обнять её саму, прижав к груди и просто наслаждаться этими неземными, тёплыми моментами. Чувствовать её тепло, вдыхать её сладкий запах, слышать звонкий голос, трогать её нежное, красивое тело с женственными изгибами…

Всё это не имеет цены. Всё это бесценно. Я бы ни за какие деньги, ни за что бы это не променял. Перед ней я сейчас дам клятву — больше никогда. Никогда не выберу то, чего не хочу. Никогда не совершу ошибок.

Я рад, что отношения начинают налаживаться, выходят на новый уровень, моя малышка хоть ничего и не помнит, но на подсознательном уровне чувствует, какая между нами была и есть сейчас мощная связь. Наши души связали тесными нитями, ещё до того, как отправили на землю. Поэтому нас неудержимо друг к другу тянет. Это судьба. Предназначение. То, что называют настоящей любовь.

Другой вопрос — как Поле вернуть память? Или не надо? Всё самое хорошее я ей рассказал, но есть и много ужасного… О чём язык не повернулся сказать. Не хочу, её ранить. А себя продолжаю корить и ненавидеть.

— Хочется прилечь. Полежишь со мной рядом?

Устраиваемся вместе поудобнее, я за пару секунд проваливаюсь в сон, ведь с ней неописуемо хорошо лежать в обнимку. Малышка… Какая же ты хрупкая. Как к тебе приятно прижиматься, впитывая каждый твой сантиметр сущности глубоко в себя. Мне сейчас спокойно. Я спокоен, сыт, расслаблен, впервые за много-много лет.

Резко проснулся, услышав тихие, жалобные всхлипывания. Повернулся, а Полю трясёт. К горлу подскочила тревога. Плачет… Слёзы её увидел, ещё хуже стало. Быстро обхватил, притянув к себе, внимательно в её глаза заглянул, увидев там смесь паники, отчаяния, непонимания.

— Что стряслось? — повторил вопрос, потому что она медлит с ответом, словно боится говорить. Делает глубокий вдох, прерывисто отвечает.

— Я кажется беременна…

***

Первая реакция — непонимание. Думаю, накрутила себе, или сон приснился и она спутала реальность с разбушевавшимся воображением.

Или это так мозг мой пытается оправдаться, отрицая информацию, потому что я категорически этого не хочу. Потому что понимаю, что у нас с ней ничего не было за этот период после разлуки, а значит… страшно думать, но если и так! То беременна она, скорей всего, от Виталия.

— Ты уверена? — стараюсь не давить, ведь помню об ошибках прошлого, голос делаю мягким, внимательно всматриваюсь в побледневшее, зарёванное лицо. — С чего ты взяла? Тест что ли сделала?

— Нет, я… Я пока ещё не делала… Просто тошнит меня и задержка дней женских. Виталий меня в клинику несколько раз возил, на осмотры к гинекологу. И мне ещё там эрозию прижигали…

Твою мать! Ну что опять задумал этот больной кретин?!

Отстраняюсь от неё, поднимаясь на ноги, подхожу к тумбочке, чтобы взять телефон, набираю номер Марины — домохозяйки, работающей у нас.

— Что ты делаешь? Кому звонишь?

— Нужно это перепроверить. На всякий случай.

Тревога разгорается всё сильней и сильней, как бушующий огненный тайфун.

— Марина, поднимись наверх, пожалуйста, для тебя есть задание.

Отключаюсь. Жду горничную, глядя в одну точку.

— Сердишься, да? — ёрзает на кровати, закутавшись в одеяло. — В ярости?

— Просто давай дождёмся подтверждения.

Нет, ярости пока нет. Волнение ледяное в сердце вгрызается, окутывая его шипами изо льда.

Марина приходит через полчаса с пакетиком из аптеки. Благодарю её, закрываю дверь, передаю Полине коробочку с тестом.

— Сделай это сейчас.

Она на ватных ногах молча плетётся в уборную. Я выхожу на балкон, сжимая в кулаке пачку сигарет.

Чёрт…

Возвращаюсь в комнату, но Поля до сих пор не вышла. Нервничаю. Почему так долго??

— Полина, — грохаю кулаком. — Как ты? С тобой всё нормально?

— Я… — тоненько пищит. — Не знаю.

Да проклятье!

Сильнейшим рывком дёргаю дверь на себя, срывая её с щеколды, врываюсь в комнату. Девушка сидит на полу, обняв рукой живот и рыдает. Глаза красные-красные, губы дрожат, лицо всё в слезах, а на полу лежит тонкая, лакмусовая палочка. Уже свысока я вижу, что на тесте две полоски…

— Извини меня, я н-не знаю, как так п-получилось! Он врал мне! Заверял, что за здоровьем нужно следить и верить врачам! Думаю, они обманом сделали мне ЭКО! Под видом процедуры по лечению эрозии…

— Идём.

— Он говорил это просто осмотры, плановые. Беспокоится о моём здоровье…

Мягко накрывает ладонью живот, стеклянными глазами глядя в одну точку:

— А потом мне вручили витамины для беременных.

Подхватываю её на руки, выношу из уборной, бережно укладывая в кровать.

— Болит что-то?

— Нет. Мне просто страшно. Что со мной будет?

Стискиваю зубы.

— Не волнуйся, просто полежи, успокойся, я вызову врача, доверенное лицо, пусть тебя осмотрит.

— У меня ничего не было с Виталием… Клянусь.

Опять хватаю пачку сигарет, выскакиваю на балкон. Не могу слов подобрать, чтобы выразить, какой же он мразотный монстр.

Ярость напирает. Моя тёмная сущность пытается меня одолеть. Нет, в этот раз нет! Я же пообещал себе, что не буду совершать прежних ошибок? Я должен ей верить. Должен…

Заставляю себя, борюсь со своими внутренними дьяволами. Хотя бы должен перепроверить её слова! Набираю номер Титова, рассказываю ему то, что сейчас узнал.

— Тимур, выясни, как хочешь, но выясни в какую клинику Виталий возил Полину на приём к гинекологу! Выясни, я тебя очень прошу, что эти твари там с ней делали и чей зародыш в неё засунули?!

Я простоял там минут двадцать, наверно. Вернулся обратно, хлопнув балконной дверью. Докурил все, что было в пачке. К ней подошёл, мрачно глянув на её плоский живот.

— Поль, что думаешь? Чей это ребенок?

— Не знаю… Он совсем обезумел.

— Подонок! — сплевываю. — Изолировать надо, срочно! Теперь понятно, почему отец от него избавился. У брата яро выраженная патология психики. Он родился с изъяном.

Начинаю думать, память напрягаю. Варианты разные на ум лезут, но самый логичный из них — это аборт. Вообще, какая разница, чей зародыш! Точно не мой. Нужно вытащить его из неё и просто забыть.

За руку Полю хватаю, к своей груди рывком прижимаю, лицом зарываюсь в её густых волосах. Трусь о них, запах её вдыхаю и настойчиво шепчу:

— Поехали, родная. Едем… — сглатываю. — В клинику поехали, нужно вытащить это отродье из тебя.

— Нет, — вдруг резко отстраняется, накрывая живот руками, будто защищает. — Ты что, Влад… это же… ты хочешь отправить меня на аборт?

— Так не должно быть. Это неправильно, это не по твоей воле случилось! Там отпрыск ублюдка в тебе растёт!

— Прекрати, — задышала часто, — ты не прав! Это ребёнок, всего лишь ребёнок, он имеет право на жизнь!

Вырывается. Убегает. Я за ней, но она шустрая такая. Запирается в другой комнате. Прислонился к двери, слышу, как горько плачет. Её слёзы вырывают из меня душу, превращая в ошметки. Да, она права больше, чем я. Ребёнок ни в чем не виноват… Убью его, стану таким же чудовищем как брат.

***

— Не плачь, ладно? Я погорячился. Мы выясним правду и примем меры, нам пока нужно всем успокоиться, отвлечься. Только не плачь! Тебе нельзя нервничать, особенно сейчас,

Мои слова, кажется, успокоили Полю. Услышал, как щёлкнула задвижка, вздохнул с облегчением. Дверь открылась, она выскочила на меня, крепко обняв. Нежно погладил по волосам, жадно прижав хрупкое тело к своему, в отличие от её, огромному, словно утёс.

— Вернись в комнату, у меня для тебя есть сюрприз, надеюсь, он поднимет тебе настроение.

Отвожу Полину обратно в спальню, сам даю приказ охране внести к ней несколько коробок, что я недавно забрал из того дома, где мы с Полиной жили до всего этого ужаса. Там вещи. Важные вещи, хранящие в себе самые тёплые, и не очень, воспоминания.

Среди них есть вещи Веры…

Я обязан показать всё это Полине. Я обязан вернуть ей её настоящие вещи, которыми она пользовалась, в которых ходила. Те самые ажурные, сексуальные комплекты, которые она отказывалась надевать, но всё равно надела, я тоже туда положил.

— Что это? — хмурится, кивая на коробки, выстроенные в ряд на полу.

— Твои вещи. И вещи нашей доченьки. Не буду мешать…

— О… Спасибо! — немного растерянно молвит.

Решаю подождать за дверью, не хочу мешать. Не проходит и двух минут, я слышу её крик! Всё внутренности переворачиваются, всё горит, рвётся, сжимается и трясётся — как ураган. Бросаюсь обратно, с бешеным сердцебиением, поскольку думаю, что на неё напали.

— Влаааад!

Полина сидит на полу, прижимая к сердцу открытку в виде сердце, и рыдает в голос, не скрывая эмоции, но на её губах расплывается улыбка. Она плачет и одновременно смеется, бережно прижимая к себе детскую открыточку, которую ей подарила наша дочь, узнав, что мама заболела.

Поднимает заплаканные глаза, блестящие от счастья, судорожно, на дичайшем адреналине произносит:

— Я вспомнила. Я вспомнила всё…