Глава 9

Спустя месяц

Полина

— Дышите.

Делаю глубокий вдох.

— Теперь не дышите.

Задерживаю дыхание. С толикой переживаний наблюдаю за Элеонорой Валерьевной, проводящей общую оценку моего состояния. Терпеть не могу больницы и людей в белых халатах, всё это вызывает у меня страх и панику, особенно после того, как я попала в аварию. Это ни в коем случае не камень в огород Элеоноры, просто так, в общих чертах… а Ефремова грамотный специалист и сама по себе приятный человек.

— Теперь давление давайте.

Женщина измерила мне давление, взяла кровь на анализ и с помощью глюкометра определила уровень сахара в крови.

— Зачем так много всего? — удивляюсь. — Я хорошо себя чувствую, в принципе.

— Власов распорядился.

Ну конечно, как я не догадалась. Он уже видимо пол земного шара облетел в поисках того самого платья на свадьбу для своей невесты, о чём не так давно все СМИ жужжали.

Помолвка состоялась, но Влад нам о ней ничего не сказал. Я узнала о важном мероприятии, когда вошла в кухню, попить воды, там работал телевизор, а Алёна Павловна мыла посуду после обеда. По новостям показывали кусочек с главного события года — помолвку президентской дочки. Я увидела Влада мельком, Елизавету эту тоже. Оба в шикарной одежде, на фоне золотого дворца, купаются в овациях и внимании половины земного шара, чем не идеальная пара? Только он огромный, как медведь, а она хилая вобла.

Сколько ей? Восемнадцать, а может девятнадцать? Девочка-девочкой. Такую ты себе жену хотел, Власов? Породистую и богатую со смазливой мордашкой, да чтобы не стыдно было на камерах блистать. Про чистоту дворянской крови молчу.

На глазах выступили слёзы. Нянечка неловко улыбнулась, быстро выключила проклятый ящик, а я, что-то буркнув ей невнятное, быстро направилась в свою комнату.

Хорошо, что Верочка в этот момент спала у себя в детской. Она не знает, что её папа собирается стать президентом и что у него есть законная жена, а мы, так это… отходы. Скоро наверно и дети у них пойдут…

Пусть к дьяволу катится, Влад!

С каждым днём ненавижу его всё сильней и сильней.

Он сделал из меня пленницу, посадил под замок, ещё и извращенское бельё заставлял надеть, чтобы уже точно стать одной из его подстилок. А потом что он сделал? Прокрался ночью в мою спальню, разорвал на мне сорочку и начал нагло ощупывать моё обнажённое тело…

Сглотнула горячий ком в горле и затряслась от безумных воспоминаний, ощутив острый укол между бёдер. Разумеется, я не буду сидеть сложа руки, буду отбиваться от подлеца до последней капли сил! Он теперь официально помолвлен, так что пусть катится к своей молоденькой аристократке и пусть она его ублажает.

— Жалобы? — врач задаёт финальный вопрос.

— Голова бывает кружится.

— Первые полгода после таких травм, как у вас, подобное возможно, главное, чтобы не было обмороков. Вообще удивительно, что вы так легко отделались, бог вас хранит!

— Спасибо.

Действительно, бог хранит.

— Так, ну у меня всё, — объявляет она, складывая в чемоданчик свой инвентарь. — И да, Полиночка, радостная новость! На следующей неделе можно снять гипс.

— Правда?

— Да. Нужно будет приехать в клинику на контрольный осмотр, тогда мы примем решение.

— С радостью.

— Только клинику мы вам подберём за городом, от посторонних глаз и ушей. Ну вы понимаете.

Киваю.

— Тогда всего доброго. Выздоравливай.

***

Мне надоело прятаться в тени, я привыкла быть свободной, а на меня словно надели оковы, так ещё и заперли за высокими стенами умирать от скуки. Я уверена, Влад нашёл преступника, совершившего покушение на мою жизнь, только почему-то мне не говорит. Врёт, наверно. Тут несколько вариантов: или он пытается держать меня в постоянном страхе, чтобы я побоялась сбежать, если что, поскольку за мной охотится убийца, но его не могут поймать. Или… в покушении на мою жизнь виновен отец Влада. Естественно, Влад будет молчать, выгораживая родственника.

Простившись с Элеонорой Валерьевной, подхватываю костыли, выхожу в холл, на поиски дочурки — я соскучилась по ней, хочу предложить Вере посмотреть любимые мультики с шоколадным печеньем и капучино.

Увы, но я до сих пор не сказала ей, кто её настоящий папа. Смелости не хватает. И вообще, сбежав от вынужденного аборта, я пообещала себе, что никогда не стану рассказывать малышке правду об отце, чтобы ей не было больно. Пусть лучше дочь и дальше думает, что её папа космонавт! А потом ещё и неудобные вопросы посыплются: зачем я ей врала? Ребёнку непросто понять сложный мир взрослых. Я всегда пыталась оградить доченьку от любых проблем, я не хотела, чтобы она страдала, как в своё время страдала я. Дети должны жить лучше их родителей.

— Вера! Верочка!

Нахожу кроху в гостиной, стоявшую на пуфике у окна, прислонив лоб и ладошки к стеклу.

— Милая, — охаю, — сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не стояла у окна. Что ты здесь делаешь?

— Я дядю Влада жду, — грустным голоском молвит, не отлипая от стекала.

— Красиво на улице сегодня… — замечаю, что всё замело снегом, крупные снежинки до сих пор парят в воздухе, плавно опускаясь на ветки деревьев и газон. Мир за окном будто создан из ваты.

— Слезай оттуда, сколько ты уже здесь стоишь?

— Давай еще минутку подождём! Вот-вот калитка откроется и он придёт.

Я вздыхаю. Подхожу ближе, присаживаюсь на кресло.

— Что тебе врач сказал?

— Скоро я смогу ходить без костылей.

— Мама, так это же здорово! — подскакивает, разделяя со мной радость, но продолжает липнуть к окну. Ничего не понимаю! Влад её что приворожил? Это всё из-за дорогих подарков, красивых платюшек принцессы, я в этом уверена.

Так, Полина, нужно собраться с силами и сказать ей.

Делаю глубокий вдох, на выдохе произношу:

— Вера нужно тебе кое-что сказать важное… Ты уже большая, и… Твой папа…

— Мой папа — это Влад.

Вот теперь она оборачивается, глядя на меня с совершенно серьёзным личиком, в котором ни капли удивления. Шок накрывает меня.

— Ты знаешь?

— Я догадалась. У нас с ним глаза один в один. И я вообще на него больше похожа, чем на тебя.

Ох, как неловко получилось.

Почему я сама не догадалась? Вера же умная. Схватывает всё налету, так ещё и интуиция, похоже, у крошки развита великолепно.

— Милая… Ты прости, что так вышло. Должно быть, хочешь знать, где он пропадал все это время?

— Можешь не рассказывать, — машет головкой. — Это ваше лично дело. Какая уже разница, если папа нашёлся! И он меня сильно-пресильно любит!

— О, зайка…

— И ты выздоровела и уже можешь ходить! Мы можем выйти во двор и слепить снежного Олафа. Теперь уже с тобой.

— Конечно! Обязательно слепим! Обними меня пожалуйста!

Дочка спрыгивает с дивана и юркает в мои тёплые объятия, а у меня руки трясутся, когда я её обнимаю. Она — мой кислород. Не переживу, если с ней что-то случиться. Не смогу больше жить.

— Наконец-то теперь я буду звать Влада папой!

— Вер, ну ты меня удивляешь, правда… Ты правда не сердишься?

— Нет. Я очень вас люблю. Обоих. И я мечтаю, чтобы вы…

Мы слышим щелчок входной двери, в коридоре мелькнула массивная фигура в темном пальто.

— Папа! Папуляяяя! Пришёл!

Дочь отстраняется от меня, выпутываясь из моих рук, с радостными воплями несётся к Владу. Мне моментально становится холодно, когда она от меня отдаляется, будто я переместилась на северный полюс и превращусь в ледяную глыбу без её тепла и любви.

— Я знала, что ты мой мама! Просто ждала, пока она сама мне об этом скажет! Значит, так нужно было.

Влад держит Веру на руках, смотрит на меня с явным удовлетворением, но я поворачиваюсь к нему затылком. Молча ухожу в свою комнату…

Спустя несколько недель

— Мамуся! Мамуся! Не догонишь, не догонишь!

— А вот и догоню! — хватаю горсть снега и бросаю в Верочку.

— Не попала, не попала! — сладко хохочет она, прячась за снеговиком, неугомонно продолжая меня дразнить: — Попробуй догони!

Опять леплю из снега снежный ком, бросаю в малышку, но мажу, снаряд попадает в шапку снеговику, Вера еще заливистей начинает хохотать.

— Ах, какая ты шустрая! Не угнаться!

— Полечка, ну не надо так! Господи помилуй! — Алёна Павловна по заснеженной дорожке спешит к нам навстречу, обмотавшись шерстяным платком. — Ну нельзя тебе бегать, деточка, рано ещё! Что врач сказал?

— Элеонора Валерьевна сказал, что пациент здоров как бык.

Алёна хватается за бок, сгибаясь пополам, пытается отдышаться.

— Алёна Павловна, там продукты привезли, принимайте, — позади раздался голос охранника.

— О, хорошо! Пусть подъезжают прямо к черному входу, я большой заказ сделала, надо было запасы пополнить, замучаемся туда-сюда от ворот таскать.

— Понял.

— Полька, не хулигань, — пригрозив мне пальцем, наша нянечка бежит обратно к крыльцу дома, пока я пытаюсь попасть снежком в Верочку.

Фургон проезжает мимо нас, скрываясь за углом дома, пока мы продолжаем увлечённо играть, как вдруг мой взгляд падает на ворота.

Ворота не закрыли…

Почему они не закрыли ворота!

И охраны нет поблизости.

Наверно сломалась автоматика…

Оглянулась по сторонам — пустынный двор. Слышу только из-за угла болтовню Алёны и доставщика еды, потом опять смотрю на настежь распахнутые ворота, внутри что-то щелкает, а внутренний голос во всё горло кричит — беги!!!

Сама судьба будто послала мне шанс. Ну же, другого не будет! Или сейчас, или сгниёшь тут до самой старости, хуже зверушки из зоопарка. Не могу взять себя в руки — у меня паника. Увидела вот эти ворота и что-то в подкорке замкнуло.

Хватаю дочь, бегу к воротам.

— Мама? — удивляется она.

— Шшш! Поиграем в догонялки за воротами?

— Но туда нельзя выходить.

— Видишь, ворота дяди открыли, значит сегодня можно.

Нога жутко ноет, но я не обращаю внимание на боль, на запреты врачей, на что-либо еще, я отчаянно хочу сбежать.

Только куда? Опять на вокзал?

Денег нет, хоть одежда теплая в порядке, придётся ограбить лавку на рынке. В общем, я не знаю! Мне не привыкать изобретать велосипед на ходу, лишь бы не сдохнуть здесь хуже собаки на привязи.

Мы успешно покидаем территорию дома, сворачиваем в ближайший переулок, бежим по подворотням. Первая мысль — думаю найти какой— нибудь непримечательный магазинчик, там попросить укрытия, взамен буду работать сколько нужно и кем прикажут, как было с Арменом, опыт у меня приличный. Отсидевшись какое-то время, только потом можно двигаться из столицы, но уже, вероятно, подальше. Может на север? Лучше на юг. К морю. Всегда мечтала жить у моря в симпатичном домике с просторной террасой, с которой видно морское побережье.

Бегу и постоянно оглядываюсь по сторонам — никого. За нами никто не гонится, что вселяет надежду. Мы уже успели достаточно далеко отбежать, как вдруг — впереди затормозил внедорожник. Он вырос буквально из ниоткуда, как полтергейст. Две двери распахнулись, оттуда выскочили здоровенные лбы в тёмной одежде. Ноги вросли в сугроб, а перед глазами замигали пятна. Нет, пожалуйста, нет…

— Ну что, красавица, набегалась? — ухмыльнулся один из верных псов Власова, быстро схватил меня за шкирку.

— В машину её, босс приказал не трогать.

Нас в темпе засунули на заднее сиденье внедорожника. Хлопок дверей неприятно резанул по ушам, я сильней прижала к себе дочь. Один из безопасников, что сидел впереди, обернулся:

— Он всё узнал. Ты пыталась сбежать, верно?

Отчаянно замотала головой.

— Нет! Мы с мамой играли в догонялки! — неожиданно вступилась за меня Вера.

— Славная крошка. А ты, Полина, охренительно сильно попала.

***

— Отпустите меня! Волки! Изверги! Кучка лесных шакалов!

— Топай давай. Для тебя уготованы новые ВИП апартаменты, — один из мудаков ехидно хохотнул.

— А тебе спать пора, — второй подхватил на руки ребёнка, направившись к лестнице.

— Мама!

— Доченька!

Сволочи нас разделили. Отбиваться не было никаких сил, меня перекинули через плечо, как только мы вошли в дом, понесли в неизвестном направлении, куда-то по ступенькам вниз.

— Уберите руки, козлы! Я хочу видеть свою дочь! — пыталась молотить мерзавцев кулаками, но они такие жилистые, как бразильские быки.

Через минуту меня опустили попой на что-то жёсткое, я увидела крошечное помещение с пустыми деревянными полками и какой-то трухлявой кроватью.

— Что это?

— ВИП номер специально для вас, мадам, — придурок откланялся, затем направился к выходу, покручивая в руках дубинку.

— Что происходит?

— Посидишь пока здесь и подумаешь над своим поведением.

— НЕТ!

Но в ответ услышала, как хлопнула дверь и повернулся в замочной скважине скрипучий ключ. Невероятно, говнюк меня запер! В каком-то подвале, в котором ничего нет, кроме старой кровати и запаха сырости.

Накрыв лицо руками, я ссутулилась и горько всхлипнула. Влад сейчас за границей и неизвестно, когда он будет. А когда приедет — просто меня убьёт.

Время тянулось бесконечно долго, мне удалось задремать, свернувшись калачиком на не очень удобном матрасе. Я думала о дочке и о том, что теперь нас ждёт. Власов скоро приедет, сердцем чую, и устроит мне тёмную.

На что я надеялась, когда хотела сбежать — без понятия. Я запаниковала. Этот порыв к бегству был спонтанным, от отчаяния. Это была ошибка. Теперь я вообще наверно света белого не увижу, он продержит меня в конуре с одним крошечным окном, запечатанным решеткой, до тех пор, пока я не сойду с ума от тоски и одиночества.

Больше никто не приходил, я истратила все свои слёзы и сейчас смотрела в пожелтевшую стену, рассматривая вот уже который час подряд уродливую трещину. Неожиданно услышала шаги, которые постепенно приближались. Встрепенувшись, села на кровати как раз в тот момент, когда замок лязгнул и в каморку вошёл Влад.

Он смотрел на меня ледяным, выражающим лишь хаос и негодование взглядом, от которого становилось всё холодней и холодней. По ощущениям, я провалилась в ледяную прорубь и тонула там, отчаянно барахтаясь.

Сделал шаг ко мне, моторошно зарычал:

— Сняли гипс, и ты на следующий день сразу же попыталась сбежать?!

— Я не хочу быть твоей игрушкой! — также бойко выкрикиваю, не боясь смотреть на самое дно этих бездушных глаз.

— А у тебя есть выбор?

— Я не животное. Я человек, я личность! Разумеется, у меня есть выбор.

Сжал кулаки и принялся расхаживать из одного угла в другой.

— Я не понимаю, чего тебе неймется, Полина?! У тебя всё есть, у дочки твоей тоже есть всё! Вы сытые, в тепле, под защитой. Ты забыла, что за тобой ведется охота? Преступник до сих пор не найден. Есть подозреваемые, но улик недостаточно! Куда, ты, мать твою, собралась бежать?!

— Я не хочу быть твоей содержанкой! — топаю ногой. — Пожалуйста, отпусти нас! Спрячь нас где-нибудь заграницей и больше никогда не приезжай!

— Ты совсем оборзела диктовать мне условия?! Я хочу видеть свою дочь! Я не могу без неё.

— А я не могу видеть тебя с другой!

Господи, что я несу…

На дне огненной радужки что-то вспыхивает, лицо мужчины меняется с угрюмого, на более мягкое, именно в это момент я хватаю со старенькой тумбы тарелку и бросаю её в стену.

Бах.

— Дура!

Голова вдруг сильно-сильно закружилась, вынуждая меня схватиться пальцами за виски. Кончики пальцев неприятно закололо, на языке разлился вкус металла, а в ушах какой-то свист.

— Полина.

Пошатнулась. Попыталась устоять на ногах, но с отчаяние поняла, что начала заваливаться на бок.

— Поля!

Влад, ты что выключил свет?

Спать сильно хочется…

Меня плавно, совсем как в колыбели, уложили спиной на дурацкую дряхлую кровать. Лицо обожгло хлесткими шлепками, но они не помогли. Влад выругался, а потом горячие пальцы прижались к венкам на запястье.

— Только не отключайся, не отключайся, Полина! Да, мл… Я сейчас вызову врача! Уже звоню Элеоноре Валерьевне. Прошу, не отключайся…