=22=

Суровый

— Я подкатил к ней, хотел вывести на чистую воду. Намекал, что могу избавить от проблем, дать защиту… Ну, в общем, стандартный набор! В обмен на то, чтобы кувыркалась со мной. Я на неё как на бабу не смотрю, — запыхтел Руслан насупленно. — Ну ладно, вроде она смазливая и с фигуркой. Но я полез и облапал её только ради дела. Ты же знаешь, что крысы обычно бегут с тонущего корабля. Я намекнул Анастасии, что ты хочешь от неё избавиться… Предложил свою защиту после того, как договор на рождение ребёнка закончится. В общем…

Суровый заскрежетал зубами.

Слова Руслана вызывали в нем неконтролируемую ярость, желание крушить всё, что под руку попадётся. Но было в его эмоциях ещё и другие — оскорбление закоренелого собственника.

Оказывается, он успел пометить Настю мысленно «своей».

Предательницей, лгуньей!

Но она была Его лгуньей, проблемой и проклятием. Только ему, Суровому, было дозволено решать и выносить приговор.

Руслан же вмешался.

Не похоже, что он врал, говоря сейчас.

Да и кому бы захотелось врать, находясь на прицеле?

Руслан знал Сурового и знал, что если он решит, то выстрелит без колебаний, отобрав жизнь.

Не смог бы он врать сейчас.

Но всё равно неимоверно бесило…

— Больше ты к ней и пальцем не притронешься. Ясно?!

— Ясно. Я и не хотел, но…

— Заткнись. Не то пристрелю. Не бери на себя слишком много. Девчонку чтобы сегодня же перевезли в мой дом.

— Но у меня всё под контролем. Охрана первоклассная. Никуда не денется!

— У тебя под контролем всё, кроме того, что находится у тебя в штанах.

— Ты не прав. У меня…

— С кем ты сейчас кувыркаешься, Рус? Нашёл новую дырку для развлечений или тебе та, что должна мне родить, приглянулась больше, чем ты себе можешь признаться? — голос набирал обороты и Суровый понял, что впервые близок к тому, чтобы начать орать.

Дурной признак.

Вот как можно быть такой, как Настя, волнующей даже на расстоянии?!

Нельзя думать о ней, но мысли сами несутся в том направлении.

— Ни с кем я особо не кувыркаюсь. Так, девки одноразовые из клубов. Ничего особенного. У меня на этот счёт есть своё мнение. Ты же знаешь. Оно не меняется. Все бабы — шлюхи. Не сегодня — так завтра. А если нет разницы, то зачем тратить времени больше? Итог один — лишь постель. Ничего другого…

— Плевать, что ты мне в уши заливаешь и как пытаешься оправдать приставания к Насте.

— Виноват, каюсь. Есть в ней что-то такое, полыхнуло у меня в причинном месте! Но Настя всё равно не согласилась. Дёрнулась, как ужаленная, верещать начала. Распереживалась. В сопли со слезами вдарилась.

— Рот завали. Я это знаю. Поэтому ты к ней больше и на шаг не приблизишься. Всё понял?

— Понял.

— Перевези девчонку. Прямо сейчас отдай приказ, чтобы её переселили обратно в мой дом. Там я уже сам решу, где её разместить…

— Ну, ты тоже не зарывайся, Сармат!

— Ты совсем берегов не видишь?! — искренне удивился Суровый и вытащил из-под простыни пистолет.

Может быть, до Руслана, двухметрового, очень крепкого сложенного мужчины сведения с одного выстрела не дошли?

— Я могу и повторить, — покачал стволом пистолета.

— Не тычь в меня пушкой, Сармат. Я тоже не слепой. Вижу, как тебя на мелкой повело. Раньше тебе не было никакого дела до того, кто твоих баб после тебя пользовал. А сейчас, что? Пристрелить меня готов!

— Не так всё. Она беременна от меня. Должна родить. Стрессы ей ни к чему. Плевать мне, что ты об этом думаешь. Мол, беременность ей жизнь спасла и слишком сильны поблажки, даже не допросишь толком. Да. В этом ты прав. Может быть, так и есть. Но заруби себе на носу: она должна родить мне. Никаких выкрутасов больше, усёк?! Если по твоей вине с моим ребёнком что-то случится, я тебя в бетон закатаю.

— Ничего не буду предпринимать. Клянусь.

Лицо Руслана исказилось гримасой боли и надвое пересекло усмешкой.

— На крови клянусь, как видишь…

Рукав светлого джемпера Руслана насквозь пропитался кровью и даже на кожаное кресло уже начало капать красным.

«Кровью он не истечёт!» — хладнокровно подумал Суровый.

Потому что слишком крепким и сильным был Руслан, но на место его поставить было просто необходимо, слишком много на себя взял.

— Я за тобой наблюдаю, — проронил Суровый.

— Думал, скажешь: я тебе доверяю.

— Нет. Никому не доверяю. Ты не исключение, — обрубил слова Руслана и с тоской подумал, что последний раз, когда он кому-то доверился, обернулся огромными проблемами.

— Значит, перевозим девчонку. Неприкосновенную, — позволил себе усмехнуться Руслан. — Значит, крепко тебя на ней заело. Ещё раз подмять под себя хочешь? Вторым младенцем после рождения первого наградишь?

— Нет. Не хочу.

Соврал, конечно. Несмотря на обстоятельства и факты, каждый из которых кричал о том, что Настя виновна, на его сугубо плотское мужское желание это никак не влияло. Абсолютно.

Сурового нехило покорёжило огнём, но мужское достоинство уцелело и даже работало, как надо, реагируя на мысли о Насте.

«Надо же, какой крепкий!» — мрачно и пошло подумал про себя Суровый.