116. Червовая королева

Фаль был прав. Саид так легко счастью своему не поверил и пытался какое-то время заверять, что в дополнительном отдыхе он не нуждается, только на что-то надеется со мной лишь тот, кто не знаком с моим упрямством. Главное, подобрать правильные слова — и дело оказалось в шляпе.

Теперь же мы с Фалем и Ша-Энгом неспешно прогуливались по коридорам, якобы любопытствуя, какие же приготовления идут в честь предстоящего праздника. Выспавшись, я чувствовала себя вполне бодро, но на лицо напускала отчужденное безразличие, не выражая состояние готовности ко всему.

Золотой Главный Зал был великолепен. Он сверкал, переливаясь сиянием тысячи драгоценных камней, украшающих интерьер. Магические свечи горели, распуская цветочный флер, лентами проскальзывающий сквозь пространство помещения. Хрустальные (или все же ледяные?) многоярусные люстры под потолком озаряли все вокруг, превращая Зал в средоточие волшебства.

Место для музыкантов пока пустовало, но разнообразие приготовленных инструментов поразило. Некоторые я даже отдаленно не могла узнать. Слышала, артисты для приема прибудут завтра и выступят вместе с императорскими, разбавляя программу зарубежными номерами.

В отдалении уже выстраивали замысловатым узором столы, расставляя согласно чертежу иллюзию блюд, где какие должны будут располагаться, чтобы у гостей не было проблем с добычей закуски во время празднества.

— Такая красота, — выдохнула я. — Как в сказке.

Рассмотрев сооружение из пирожных, вздохнула. Это же жалко потом такую красоту есть. Зато помимо этого, меня привлекли и удивительные напитки. Прогуливаясь прямо по Залу (мне никто не препятствовал), я успела заметить их огромное разнообразие. Более других меня привлек тот, что вихрем из блесток кружился в бокалах.

Видимо, мой неподдельный эстетический восторг заметил один из слуг, что держал на подносе парочку таких. Он же взял на себя смелость подойти, не глядя на Ша-Энга за спиной, и предложить попробовать.

Слегка растерянно улыбнувшись, приняла угощение, кивнув молодому мужчине, улыбнувшемуся мне в ответ и сразу же удалившемуся выполнять свою работу. Зато я почувствовала предвкушение от исследования неизвестного.

Покачав бокал, чтобы вблизи рассмотреть великолепие танца блесток, успела уже поднести его к губам, чтобы уловить аромат и попробовать, как прямо сверху появилась рука Фаля и бокал отняла. Опешив, я так и осталась наблюдать удаляющуюся спину мужчины, который, при этом, мне еще и пальцем погрозил.

..Ну, и ладно! Не очень-то и хотелось. От одного глотка ничего бы со мной не стало. Это же не дроггское вино какое-нибудь, что даже дроу чуток, но все же на него реагируют. А тут, скорее всего, не крепче шампанского что-то.

Фаль же, поставив бокал на один из столов, вернулся к нам с драконом, тихо обращаясь непосредственно к последнему:

— Ша-Энг, ты можешь заняться своими делами пока, я останусь с Аей, после поменяемся.

Я перевела взгляд с одного мужчины на другого, отметив, что ящер сразу же кивнул. Подмигнув мне, земляной удалился, а я выжидающе посмотрела на своего эльфа.

— Поднимемся наверх? — спросил он у меня, до этого оглядевшись по сторонам.

В Зале пока сновали только слуги, ничего более менее знатного не наблюдалось, потому все были заняты своим делом и на нас более внимания не обращали. Воспользовавшись этим, я улыбнулась Фалю и кивнула в ответ на вопрос.

Никак не ожидала, что он приведет меня туда, где редко ступает нога даже того слуги, не то, что кого-то из господ. Узкий этаж прямо под сводом потолка, без освещения, но с балконом, чтобы видеть весь Главный Зал как на ладони. Во мраке пыли было не рассмотреть, но я поняла, что и здесь поддерживается порядок — дышать было легко и руки не пачкались о перила.

— Как ты нашел это место? — спросила я, восхищенно осматривая все внизу, понимая, что здесь нас никто не заметит.

— Я нашел много интересных мест во дворце, пока исследовал его, — не ответил, но и не проигнорировал вопрос мой мужчина, приблизившись ко мне сзади, чтобы руками обхватить перила по обе стороны от меня, а своим телом прижаться к моему.

— Фаль, нас могут увидеть, — попыталась чуть отодвинуть его от себя, но наткнулась не непоколебимую скалу. Рука мужчины легла на мою спину, медленно спускаясь вниз. — Сейчас не время, правда…

— Знаю, — вздохнул он, но руку все же отнял, не торопясь отходить и на шаг. — Все потом, уже скоро. Не могу дождаться, нежность моя.

Закрыв глаза, выровняла свое дрогнувшее дыхание. Почему-то сейчас так явно представила себе, как он трется о мои волосы щекой, что широкой улыбки не удалось сдержать.

Сегодня мы должны быть собраны, а после, он прав, все будет.

***

Надо же было самообладанию треснуть в этот момент. Темнота, царящая вокруг, яркий свет внизу, придающий обжигающую нотку риска, и она, соблазнительно пахнущая одним из настоев своей купальни, вперемешку с ее тонким едва различимым ароматом, из-за которого зубы сводит от желания.

Ладонью огладил тонкую талию, плавно перетекающую в округлые бедра, одно удовольствие которые сжимать во время любви. Маленькая и хрупкая, но такая искушающая, заставляющая представлять, как приподнимаю подол ее платья, чтобы бедрами крепче прижаться к ней и любить, любить и сгорать от любви к ней. Не позволять ни капли звуков проронить, заставить дрожать, вжимаясь и держась за эти перила, что черными змеями кажутся на фоне яркого света там, внизу.

Вместо этого, сглотнув, прижимаю ее к себе, ладонью перемещаясь на живот, сквозь ткань чувствуя ее тепло. Полезное все же заклинание отвода глаз, хоть это и лишняя перестраховка в данном случае.

Как же ее не касаться? Как же не мечтать снять с нее сейчас всю одежду? Взять себя в руки, обещая себе, что впереди у нас все это будет.

Солгу, если скажу, что перед предстоящим делом абсолютно спокоен. Внутри царит какое-то беспокойство, словно предчувствие. Я не могу понять его причину, но ссылаюсь на то, что волнуюсь о ней, как она выстоит это испытание?..Сможем ли мы действительно уйти?

— Люблю тебя, — шепчет, откликаясь на мою ласку. Ручки свои поверх моей положила, словно отпускать не желает, будто отнять до этого хотел.

— Слышал ли хоть раз от тебя эти слова Геррион? — демон знает, что заставило внутри проснуться чувство собственника — только моя, только мне принадлежать должна, только меня любить может.

Сказал и пожалел. Знаю же, что сердце у нее большое. Любит все, что движется. И меня, и его, и Ша-Энга, и Саида, и вон, того слугу…

— Ты же знаешь, что эта любовь другая, — чуть поворачивает ко мне свою голову, утверждая непоколебимо, но с едва заметной улыбкой, чуть сдерживаясь, чтобы не хихикнуть. — Фаля, ты что, меня к брату ревнуешь?

— К брату я тебя не ревную.

Повернув ко мне лицо, насколько это возможно, разулыбалась, глазами довольными сверкая:

— Врешь.

— Вру.

— А ты не ври, — счастливая на фоне моих душевных страданий, моя егоза отвернулась, при этом удобно откинувшись телом на меня. — Я развею все твои сомнения.

Знаю, любимая. Ты выбрала меня. Отказалась от жизни с нареченным, от жизни во дворце, чтобы быть со мной. Знаю, но дурацкое чувство ревности все равно просыпается во мне время от времени и ничего я с этим поделать не могу.

Только девочка замолкла разом, смеяться перестала. Руки сжались непроизвольно, а, может, специально. Голос тише стал, похолодел, отчего мне больше никогда не захотелось к этой теме возвращаться, лишь бы не видеть ее такой:

— То, что с тобой тогда сделали, я никому не простила, — все-таки не специально — вряд ли она чувствует, что впивается сейчас ногтями не только в свои пальцы, но и в мои. — Ненависть не выход, да и что толку от моих чувств, — с горечью она опустила голову, сжимаясь вся. — Только заново проживая тот момент, я хотела взаимности. Тебе больно — пусть больно будет и им… Если бы тебя убили, тогда…

— Хватит, Ай, — перебив, прижал ее к себе плотнее, жалея, что на лице маска, и я не могу припасть губами к ее волосам. — Все, девочка, забудь. Ты не такая, такие мысли тебя отравляют. Посмотри на меня… Мы вместе, любимая, не смотря ни на что. Отпусти это воспоминание, нежность моя. Разве по душе эльфенку, который муху не обидит, желать кому-то смерти?

Блеск в черных очах, что сейчас смотрели на меня, сверкая даже в темноте, заставлял мое сердце дрожать, сжиматься от гаммы чувств. Утирая ее глаза, чувствуя ее боль, сокрушался, что не могу сейчас ее поцеловать, хоть и хочу этого больше, чем дышать.

— Никогда меня не оставляй, ладно? — почти жалобно попросила она меня, а в глазах все больше собирается слез. Боги, зачем я вообще задал этот бессмысленный вопрос? — Обещай, что с тобой все будет хорошо.

Рывком подхватив ее за талию, за несколько стремительных шагов отступив в полнейшую темноту, свободной рукой сорвал маску, проговорив прежде, чем впиться в ее губы:

— Даже смерти не дано нас разлучить.