Глава 31

Аня

Мать Тимура я ждала с некоторым страхом и предвкушением одновременно. С одной стороны я совершенно не хотела ее видеть, а с другой… надеялась, что, увидев Давида, ее сердце растает. И пусть она продолжит ненавидеть меня, но с внуком, хотя бы, у нее сложатся нормальные отношения.

Я на это надеялась, а еще думала, что она увидит мое отношение к ее сыну, мою покорность, пусть и мнимую, для других, мой уход за малышом и поймет, что я идеальная мать и жена. Я не знала его маму так, как должна была знать. Она не принимала ребенка, не приходила к нему, не интересовалась им. По крайней мере, Тимур никогда не говорил мне, что матери интересно.

Она приехала к нам ближе к вечеру следующего дня. Уставшая и раздраженная, она с порога окинула меня презрительным взглядом и даже не кивнула в знак приветствия. Я же, в свою очередь, поздоровалась. Ответа, конечно же, не услышала. Тимур промолчал и приказал слугам отвести мать в комнату. Настаивать на встрече я не стала и пошла в свою комнату. Приняла ванну, покормила Давида, искупала его в ванночке и спустилась к ужину через несколько часов.

За столом уже сидел Тимур с мамой. Последняя недовольно поджала губы, но молчала. Я молча села на свое место по правую руку от мужа и улыбнулась ему. Тимур улыбнулся мне в ответ, взял меня за руку и слегка сжал ее в знак поддержки. Недовольное цоканье заставило меня сжать зубы сильнее.

— И? — спросила мама Тимура. — Сколько я вынуждена буду тут находиться?

Она обвела взглядом помещение и скривилась, будто здесь она могла бы подхватить смертельно опасный вирус или какое-то заболевание.

— Столько, сколько понадобиться, мама, — спокойно ответил Тимур.

Их разговор прервала прислуга, принесшая еду. Пока ее расставляли мать Тимура сидела, сложив руки на груди, и ждала. Едва прислуга покинула помещение, как женщина выдала:

— Это обязательная мера? Ты куда влез, Тимур?

— Мама, приятного аппетита, — с нажимом произнес Тимур и принялся за еду.

Женщина недовольно вздохнула, но последовала его примеру, впрочем, как и я. Мы впервые ужинали в полной тишине. Я молчала и ковырялась вилкой в тарелке. Ела нехотя, но понимала, что должна из-за сына. Ему это нужно больше всего.

— Ну так какие у тебя планы, Тимур? — снова спросила его мать. — Стратегия уже разработана?

— Разработана, мама. Я все стараюсь держать под контролем.

Она что-то еще спрашивала, Тимур отвечал, а я чувствовала себя лишней. А еще понимала, что по сути и не имею права ни что-то спрашивать, ни чем-то интересоваться. Не имею, потому что прослушка, а я должна создавать вид послушной жены, которая находится в доме только потому, что ей позволил муж.

— Ну а ты? — внезапно обратилась ко мне женщина. — Ты помогаешь своему мужу?

— Я его слушаюсь, — робко произнесла, потому что не знала, что именно ей было известно.

Ее такой ответ, кажется, удовлетворил, потому что она лишь кивнула и принялась за десерт, который нам принесли слуги. Едва мы закончили есть, Тимур сказал:

— Аня, можешь идти к себе. Через минут двадцать мы с мамой придем к Давиду. Покорми его.

— Конечно, — покорно ответила я и стала подниматься по ступеням.

Я хотела узнать, что все это значит, почему они придут, но промолчала. Если я спрошу, нарвусь на грубость со стороны Тимура, потому что того требовало его отношение ко мне. Я все еще не понимала, как нам выйти из всего этого, но очень надеялась, что у нас получится.

Примерно через полчаса, когда я уже покормила Давида, в комнату вошел Тимур с мамой. Он плотно прикрыл дверь и улыбнулся мне.

— Можешь пообщаться с Давидом, мама. Взять внука на руки, да хотя бы взглянуть на него, — с ухмылкой на лице произнес он.

Я ожидала, что Даша откажется, что скажет, будто ей нет дела до этого ребенка. Что он не ее и ей не нужен, но она подошла к кроватке, остановилась и с улыбкой, которую я впервые в жизни видела на ее лице, посмотрела на внука. Протянула к нему руку и тут же одернула его.

— Можно мне? — она подняла голову и спросила… у меня. Не у Тимура, а у меня.

Я кивнула, разрешая ей взять Давида на руки. Несколько минут она будто решалась, но потом все-таки взяла внука, аккуратно, едва касаясь, подняла его на руки и прижала к своей груди. Я была удивлена той нежности, с которой она смотрела на ребенка, с которой улыбалась ему и целовала в светленький лобик.

Я ожидала всего, чего угодно, но только не того, что увидела, не той нежности и ласки в движениях, в глазах. Более того, я считала, что она не примет моего ребенка. Я села рядом с Тимуром, взяла его за руку и переплела наши пальцы.

— Тут она может быть собой, — тихо произнес Тимур мне на ухо. — И я могу быть собой. Тут вы сможете поговорить без прослушки, — продолжил он, и я кивнула.

Если честно, даже не предполагала, о чем мы можем поговорить с мамой Тимура, но, видимо, нам таки было что обсудить.

— Я оставлю вас, — вдруг произнес Тимур. — Мама хотела поговорить с тобой.

Муж приободряюще улыбнулся, поднялся и направился к двери. Закрыл ее за собой, и мы остались одни. Я и свекровь, которая никогда не жаловала меня. А еще внук, который, кажется, способен сблизить нас.