56. Шивон

Мы не готовимся к свадьбе в привычном смысле.

Никаких гостей, списков, банкетов. Только мы трое. Только выбор того, что действительно важно.

На следующий день после предложения мы отправляемся в ближайший город. Визит по магазинам в сопровождении двух адмиралов — это… незабываемо.

Люк ворчит на продавцов, которые слишком долго подбирают вещи. Рэйн терпеливо ждёт, пока я примеряю очередное платье, и одобрительно кивает.

Я шучу, что у меня теперь два вкусовых фильтра: «одобрит ли Люк» и «примет ли Рэйн».

Я выбираю несколько простых платьев, лёгкие сорочки, обувь. Вещи, которые пахнут новой жизнью. Среди них — одно белое. Льняное, с вышивкой по подолу. Его я не примеряю. Просто держу в руках. Мы все знаем, для чего оно.

Через день Рэйн собирается уезжать.

— Я всё устрою, — говорит он, целуя меня в макушку. — Нам нужен не просто момент. Нам нужен обряд.

Он улетает, оставляя меня и Люка вдвоём. Мы не скучаем. Готовим, тренируемся, любим друг друга. И ждем.

Рэйн возвращается вечером.

Небо уже синее, а горы утопают в золотом тумане. Рэйн заходит в дом, вешает куртку на крючок и устало усаживается на диван.

— Всё готово, — говорит он. — Завтра на рассвете. Возле Киенийского обрыва. Там, где видно три солнца. Это древнее место гнарской силы. Наш союз будет освящён стихиями.

У меня перехватывает дыхание от предвкушения. И от его слов. Я знаю, что гнары в своем роде религиозны. Точнее, суеверны. Они верят в каких-то своих богов и в стихии. Так что, с учетом того, что Рэйн только что сказал, наш свадебный обряд будет особенным.

На следующий день мы летим туда на гравикоптере.

Церемония проходит у обрыва.

Гладкая каменная платформа, старинные знаки, выгравированные в породе. За спиной — пропасть и рассвет. Мы стоим втроём. На мне то самое белое платье, ткань чуть трепещет на ветру. Волосы убраны, но несколько прядей вырвались. Их никто не поправляет. Это — часть меня.

Перед нами — женщина в чёрном плаще с золотой лентой в руках. Оракул. Она не представляется. Не улыбается. Но её взгляд — как вселенная: старый, глубокий, спокойный.

— Вы пришли, чтобы связать себя не словами, а телом и душой, — говорит она. — Перед природой. Перед собой.

Люк и Рэйн берут меня за руки. Мы поднимаем их, сплетая вместе. Оракул берет длинную ленту — мягкую и тяжелую, точно пропитанную золотом. Медленно оплетает наши руки. Сначала мою правую с рукой Люка. Потом — мою левую с рукой Рэйна.

— Принимаете ли вы друг друга не ради власти, а ради целостности? — спрашивает оракул.

— Принимаем, — говорим мы хором.

— Отдаёте ли вы друг другу тела, память и будущее? — Её голос звучит ровно и очень торжественно, хотя, я уверена, она не делает этого нарочно.

— Отдаём, — отзываемся мы.

— Клянётесь ли не прерывать связь, пока дышите? — продолжает Оракул.

— Клянёмся, — отвечаем мы в едином порыве.

Лента пульсирует, будто в ней бьётся жизнь. Я чувствую это. Чувствую, как руки моих мужчин крепче сжимают мои пальцы. Ветер будто становится теплее.

— Связь создана, — говорит Оракул. — Вы — трое. Теперь — едины.

Нас никто не заставляет целоваться. Но Люк тянется первым. Кладёт ладонь на мою щёку и целует — нежно, долго. Потом я поворачиваюсь к Рэйну. Его поцелуй — глубокий, как бездна. После этого мы просто стоим. Молча.

Лента соскальзывает, и Оракул её забирает. Больше она не нужна.

Дальше Рэй берет меня за руку.

— Теперь нужно… — говорит будто стесняется. Я не верю, что он может стесняться. Скорее всего, речь о чем-то сакральном. — Нужно пройти через воду.