Глава 47

Я стою вжавшись в стену, не в силах издать ни звука. Шок настолько сильный, что мне сложно даже дышать.

Аслан – инициатор всей этой стрельбы? Человеческого страха?

У меня волосы на голове шевелятся от одной мысли об этом. Потому что он не такой. Он не Арес! Он не может быть таким жестоким.

Холод сползает по затылку, опускаясь к позвоночнику, парализуя.

– Нона… – приближается ко мне Аслан и протягивает руку, и только теперь я окончательно понимаю, что это не сон.

– Ты… – из меня вырывается хриплый шепот. – Это… твоих рук дело? Ты отдал приказ на штурм?

Аслан делает шаг вперед, напряженно осматривая меня и останавливая взор на моих глазах.

– Поехали домой, любимая, – говорит он тихо, протягивая руку. – Я приехал спасти тебя.

– От кого? – во рту пересыхает, и ноги наливаются свинцом от осознания всего ужаса случившегося. – Ты… твои люди стреляли…

– Нона, поехали домой. Там все обсудим. Я так скучал. Ты даже не представляешь, что со мной было, пока я думал, что тебя больше нет. Я так перед тобой виноват.

– А перед людьми, которых убили по твоему приказу? Перед ними? Их близкими?

– Я отдал приказ спасти тебя. От этого маньяка, который держал тебя в заточении. Который убил тебя в глазах всего мира! Разве быть… – морщится, – мертвой тенью, грязной тайной – это та жизнь, которую ты заслуживаешь?

Наверное, он прав. И все его слова – это именно то, что меня беспокоило в какие-то моменты. Но… В последнее время я не думаю о том, что происходит за пределами особняка. Будто ничего за стенами высокого забора не существует. И весь мой мир сузился до тех людей, что обитают в его небольшом периметре, но самое главное – сосредоточился на человеке, владеющем всеми моими эмоциями.

– Зачем?.. – вспоминаю, что он сам отдал меня Аресу и параллельно обзавелся второй женой. – Ты избавился от меня… – шок начинает проходить, и меня слегка потряхивает. – Ты меня отдал!

Мне сложно понять, зачем он это сделал, не попытавшись даже оказать малейшее сопротивление, а теперь внезапно ощутил себя всесильным?

– Нон, – Аслан подходит так близко, что я чувствую его запах. Тот самый, из моей прежней, спокойной и надежной жизни, – сейчас не время вести разговоры.

– Ты же понимаешь, что он убьет тебя… – волоски на теле встают дыбом, когда я представляю Ареса в ярости. И он перевернет с ног на голову весь этот чертов мир, чтобы вернуть меня. В этом у меня совершенно нет сомнений.

Минотавр не Аслан, чья любовь казалась спокойной и тихой, но оказалась ядовитым газом, усыпляющим мою бдительность. В то время как Арес, даже в своей жгучей ненависти, напоминающей огонь, способный спалить все к чертям, гораздо честнее.

– Ты пришел не спасать, – мой голос крепнет. – Ты пришел воровать. Как воровал всегда. Ты всегда воровал мою любовь у Ареса…

Я вижу, как маска спокойствия Аслана на мгновение дрогнула. В глазах промелькнула знакомая вспышка ярости, которую он так тщательно прятал.

– Он одурманил тебя, Нона. Стокгольмский синдром. Я дам тебе время, ты все поймешь. И мы будем жить как прежде.

Он кивает своим людям. Двое бойцов движутся ко мне, пока третий прикрывает раненого Аркашу.

– Не подходи! – кричу я, отступая назад. – Арес! Я здесь!

Мой крик отчаянный и бессмысленный. Арес далеко. Но это мой выбор. Мой вызов.

Аслан вздыхает с разочарованием, как взрослый перед капризным ребенком.

– Хватит игр, Юнона.

Один из бойцов уже в паре шагов. Я зажмуриваюсь, готовясь к борьбе.

Но что я могу сделать против здоровых натренированных мужиков?

Мир переворачивается, кровь приливает к голове, пульсируя в висках. Я вижу чужие ноги, грязный пол туннеля и распластанного на полу охранника.

Бедный Аркадий. Мне хочется верить, что его найдут и спасут. Иначе… я не готова взять грех на душу за жизнь человека, не имеющего никакого отношения к нашим разборкам.

Мои бесполезные попытки вырваться лишь заставляют приспешника Аслана крепче прижимать меня, его плечо впивается мне в ребра, выдавливая воздух.

Мы удаляемся все больше от дома Ареса, и в какой-то момент мне становится плевать на то, что происходит.

Этот унизительный побег в обратную сторону, из одного плена в другой, кажется карикатурно кошмарным.

Мы выходим через другой люк, в глухой части леса. Ночной воздух бьет в лицо, холодный и свежий, но не приносящий облегчения. На дороге, почти невидимой в чаще, нас ждет неприметный черный внедорожник с затемненными стеклами.

Человек, несущий меня, останавливается. Сильные руки снимают меня с плеча и ставят на землю, но не отпускают. Я шатаюсь, голова кружится. Аслан подходит ко мне вплотную. Его лицо в лунном свете кажется высеченным из мрамора.

– Ты должна понять, я делаю это ради тебя. Ради нас. Он никогда не будет любить тебя так, как ты того заслуживаешь, – убирает пряди волос с моего лица. – Он тебя сломал, но я соберу тебя заново. На этот раз мы будем счастливы.

В его глазах нет безумия. Только холодная, непоколебимая уверенность в своей правоте. И это пугает больше всего. Он искренне верит, что творит добро, похищая меня, устраивая бойню. Эта мысль страшнее любой ярости Ареса.

Аслан открывает заднюю дверь внедорожника. Меня грубо проталкивают внутрь. Дверь захлопывается с глухим щелчком, отсекая внешний мир.

Двигатель заводится с тихим урчанием. Машина плавно трогается с места и набирает скорость, увозя меня от особняка, от Аркаши, от Нины… от Ареса.

Я закрываю глаза, пытаясь заглушить панику, что подступает к горлу. Потому что я хочу, чтобы Поликратов нашел меня. Но в то же время я этого боюсь. Потому что Аслан… он не должен умереть. Не из-за меня.

Потому что я… я не хочу жертв.