Глава 11

Деревня оказывается гораздо дальше, чем я думал. Казалось, дорога займет час, максимум два, но мы едем почти сутки. А потом задерживаемся там на несколько дней.

– Здесь в школу пойдешь, – говорит Тамара.

– Почему?

– Так надо.

Она хмурится. Обычно все объясняет прямо и четко, но здесь не тот случай. Я не достаю ее с расспросами. Мне и в деревне нормально. Тут даже лучше, чем в городе, поэтому я не возражаю против нового места, быстро привыкаю.

Красиво. Лес рядом. Речка. Сейчас уже холодно купаться, но я все равно умудряюсь сделать пару заплывов. Да и друзей нахожу. В новой школе круто выходит. Я сразу отличником становлюсь, по каждому из предметов. А еще много узнаю. Здесь совсем другая жизнь открывается. Телевизора у нас нет, поэтому приходится забыть про кино, но я не жалею. Всегда можно найти развлечения, да и полезных штук полно.

Самое яркое воспоминание: нож. Нет, конечно, я и раньше ножи видел, на кухне, да и пацаны могли в школу принести, простые, перочинные. Но этот нож совсем другой. Особенный, изогнутый. Рукоять у него тоже интересная. Тогда еще не знаю, как правильно назвать такую, но она смахивает на кастет из тех фильмов, которые я люблю. А лезвие даже не описать. Как оно поблескивает, сверкает, отражая солнечные лучи. Я рот приоткрываю, пока наблюдаю. А потом картина резко смазывается.

Животный вопль. Брызги крови. Все заканчивается за секунду.

Я не сразу понимаю, что именно произошло. Вижу, как лезвие снова и снова входит внутрь, вырывая багровые всплески, нарезает тело на крупные куски. Наблюдаю и чувствую, как подступает тошнота, ком забивается в горле, а желудок резко скручивает спазмами. Там одним ножом дело не обходится. Берут другие инструменты.

– Ты чего, – насмешливо хмыкает Ванька, один из моих новых приятелей, он хлопает меня по плечу и спрашивает: – Перепугался?

– Нет, – мотаю головой. – С чего бы?

– Не знаю. Обычное дело. Батя козла зарезал. Но у тебя такая рожа, будто сейчас здесь все заблюешь. Позеленел весь.

– Ничего я не позеленел, – кулаки сжимаю, а ком в горле никак сглотнуть не могу. – Мне вообще нож понравился. Тоже такой хочу.

– Держи.

Ванькин отец к нам подступает, протягивает мне оружие. Ловко так поворачивает, рукоятью подает.

Я знаю, что бояться глупо. Много раз кровь видел. В кино. Да и в жизни. Сам же Эльдару тогда зубы подправил, нос перебил. Но то на эмоциях. И он заслужил. А тут совсем другое дело.

Жалко мне этого козла. Хотя в деревне резать кого-то обычное дело. То курей, то свиней. Сам процесс я раньше не видел. Впервые застал.

– Городской, – тянет Ванька. – Все вы неженки.

Беру нож. Обхватываю рукоять покрепче. Так сильно сжимаю, чтобы дрожь в пальцах никто не заметил.

– Молодец, парень, – замечает Ванькин отец. – Из тебя бы вышел отличный мясник. Хорошо взялся. Природный талант чувствуется. Уж поверь, у меня на такое глаз наметан.

– Глеб, ты чем занят?

Тамара появляется рядом.

– Нож смотрю.

– Отдавай нож, – говорит она. – Живо. Ты мне нужен. Сейчас же. Ну, что застыл?

Возвращаю оружие Ванькиному отцу.

– Все, пойдем.

Тамара уводит меня из соседского двора. Я даже рад, что она быстро появляется. Смотрю на свою ладонь, сжимаю и разжимаю пальцы.

Нет, с Эльдаром иначе все было.

Нож красивый. Лезвие крутое. Острое. Даже смотришь просто и уже все понимаешь. Но меня выворачивает наизнанку, как только соседи из виду скрываются.

– Прости, – потом Тамаре говорю, когда вечер наступает.

– За что? – она явно удивляется.

– Ну как, – плечами жму. – Я здоровый пацан, а от вида крови так струсил. Стыдно за меня. Я же все понимаю. Но ты не переживай, это же первый раз, потом я привыкну.

– Глеб, – она улыбается. – Я бы могла переживать, если бы тебе дурно не стало. Местные ребята давно привыкли, кто-то даже помогает родителям.

– Я все про того козла думаю, – признаюсь как есть, по затылку ладонью прохожусь. – Глупо, конечно. Но может, его получилось бы спасти? Ну если сразу же взять и зашить.

– Может, – кивает Тамара. – Только наш сосед бы не разрешил. Он давно этого козла на убой готовил. Такая работа.

Мясник. Я понял. Ванькин отец мясник. Он много всякой живности разводит, после режет, продает. Не знаю, что там углядел в моей хватки, но мясником никогда не стану. Не мое это. А вот нож бы хотел.

Мне и ночью снится то лезвие. Без крови. Чистая сталь. А потом приходит бельгиец из фильмов. Долго мы с ним болтаем, но утром я уже ничего не помню.

Дни проходят спокойно, правда я до сих пор не могу понять, почему мы уехали в деревню. У Тамары проблемы на работе?

Здесь она помогает местному фельдшеру, а в городе работала врачом. Я плохо разбираюсь в должностях, но даже мне понятно, что врач круче помощника.

Однажды днем я сижу за книжкой. Школы сегодня нет. Выходной. Я бы на улицу пошел, Ванька звал, но история слишком интересная. Про индейцев. Дочитаю и выйду. Нагуляться еще успею.

– Глеб, уходи отсюда.

Тамара хватает меня за плечи и вздергивает. Книжка падает на пол.

– Я потом…

– Беги! – обрывает. – Сейчас.

– Куда?

– Да куда угодно, – запихивает мне деньги в карман и на выход тянет. – В ближайшую деревню. Там на конюшне переночуй. Никому не показывайся. Утром продолжишь дорогу. Беги. Просто беги. Понял?

Ничего я не понял. Точнее понял кое-что, и это мне совсем не нравилось. Тамара сильно напугана. Чем? Я не мог разобраться.

Она вытолкала меня из дома. И я побежал. Но далеко не ушел. Назад тянуло. Присел за оградой и увидел, как по дороге мчат три громадные черные тачки. Тормозят рядом с нашими воротами. Оттуда вылетают мужики. Высокие и крупные. В спортивных костюмах. Даже похожи внешне. Трудно отличить.

Это какая-то команда? Вообще, вид у них как у бандитов, которых бельгиец раскидывал в начале “Кровавого турнира”. Смуглые. Темноволосые. С густыми бородами. И тут я вижу знакомое лицо. Эльдар. Только нос у него как будто скошен, в сторону смотрит.

Они все переговариваются. Громко. Но я плохо разбираю слова. Язык мне незнаком. Дверь с петель сносят, внутрь вламываются.

“Беги! – звучит в голове голос Тамары. – Беги!”

Но как я могу бежать, если она там одна?

Я возвращаюсь в дом, и за те пару минут, пока добираюсь туда, наконец, понимаю, почему мы переехали в деревню, еще и так далеко.

Мы скрывались. От Басаевых.

Почему я сразу не догадался?

Я забегаю в комнату, где толпятся все эти незнакомые мужики. Их даже посчитать трудно. Семь? Десять? Больше?

Тамара лежит на полу, рядом с той самой книгой, которую я читал. Она приподнимается, опираясь на локоть. Вижу, как у нее изо рта стекает тонкая струйка крови.

– Где мальчишка? – рычит здоровенный мужик.

Нависает над ней, заносит кулак.

Я бросаюсь на его руку, прямо так и повисаю, удерживая от удара. Еще и лягаю этого урода ногой по ноге.

– Не трогай! – кричу.

– А это что за щенок?

Он отбрасывает меня в сторону. Легко. Проходится взглядом и будто поверить не может, что кто-то ему решил помешать.

– Это он! – вопит Эльдар и тычет в меня пальцем. – Он! Это Глеб!

Я оборачиваюсь и смотрю на Тамару. Я никогда раньше не видел ее такой. Бледной. Перепуганной. Губы дрожат. Кажется, она хочет многое мне сейчас сказать. Поругать.

– Все будет хорошо, – бросаю и улыбаюсь.

– Он? – мрачно выдает тот бугай, который мне отшвырнул. – Этот сопляк? Ты уверен?

– Конечно, – ухмыляется Эльдар. – Сиротка наша. Ну что, добегался? Больше не удерешь! Я тебя достал!

Шансов добраться до него нет. Я понимаю это практически сразу. Стоит мне подорваться и метнуться вперед, как два других бугая подхватывают под руки, мешая двинуться дальше.

– Он мелкий совсем, – говорит один из них.

– Отец, ему лет десять, – прибавляет другой.

– И что с того? – скалится здоровяк, разминает кулаки. – За сукой потом вернемся, никуда она отсюда не денется. А щенка увезем.

– Но он же…

– Он ребенок.

Бугай подступает ближе, смотрит то на одного сына, то на другого. Те молчат. Ждут, что он скажет.

– Никто не смеет бросать вызов Басаевым. Ясно? Никто. Это сегодня он щенок, а завтра вырастет в паршивого пса. Падаль надо давить сразу.

Ну и рожа у него. Мерзкая. Дергаюсь, пробую вырваться, хоть бы одну руку освободить, чтобы ему вмазать.

– Сам ты падаль! – выдаю.

Плюю в его паскудную харю.

– Только падаль поднимет руку на женщину.

Так бельгиец говорит, и я с ним согласен.

– Женщина? – хмыкает и слюну мою тыльной стороной ладони вытирает. – Это у нас женщины, а у вас суки. Продажные. Грязные. Стоит свиснуть и ляжет.

Ржет. А после мрачнеет.

– Сторожить эту суку, – кивает на Тамару. – Вернусь и закончу. Норовистая тварь. Такие реально заводят. Ты и ты здесь останетесь, остальные на выход. Погнали, да поживее.

Они еще переговариваются. Но уже на своем языке. А у меня так кровь по вискам стучит, что я и не слышу ничего. Глухо совсем. Даже если бы знал, точно бы ничего не разобрал.

Меня заталкивают в багажник одной из черных машин. Ничего не успеваю заметить, даже не понимаю, сколько людей с Тамарой осталось. Двое или больше.

– Багажник не закрывается, – рявкает один из бородачей. – Что там?

– Разблокировать надо.

Подходит еще один мужик, жмет на кнопку внутри тачки.

Он… какой-то другой. Внешне не особо отличается. Борода. Спортивный костюм. Разве что не такой крупный как остальные мужики. Худощавый. И ростом пониже.

Глаза у него странные. Холодные. Странно, только реально на лезвие похожи. Как та сталь. Ледяные даже на вид.

Я не могу видеть его лицо полностью, густая борода многое скрывает. Но кажется, мужик усмехается, глядя на меня.

А потом захлопывает багажник, и я остаюсь в темноте. Как тогда. Давно. Хотя нет. Хуже. Я должен выбраться отсюда. Вернуться к Тамаре.

Тарабаню ногами и руками по багажнику, но толку мало. Кто меня услышит? Мотор ревет, тачка мчит вперед.

Куда они меня везут? Как выбраться?

*****

– Копай! – приказывает Басаев.

Под ноги мне бросают лопату. Вокруг посадка. Глушь. Никого нет. А даже если бы кто-то мимо прошел, то вряд ли бы они могли помочь.

Кто рискнет пойти против такой бригады бугаев?

– Чего сопли жуешь? – хохочет Эльдар. – Не слышал, что мой отец сказал? Копай! Тебе больше нечего терять, сиротка. Кому ты нахрен нужен? Копай поживее!

Нужен я. Тамаре нужен. Должен вернуться. Разобраться. Помочь ей. Миру нужен. Вот чтобы от таких уродов избавляться.

Но много ли я мог сделать в тот момент?

Пацан без оружия. Один против целой банды уродов. Тут вариантов ноль, на моем месте не справился бы даже всесильный бельгиец.

Я взял лопату и начал копать.

Басаевы разошлись. Переговаривались, смеялись. Больше никто не считал меня ребенком. Враг, которого нужно уничтожить. Наверное мне было бы совсем паршиво, если бы я их слушал. Но я не слушал. Копал.

Земля мерзлая. Едва поддается. А может я просто плохо стараюсь? Как умею тяну время. Еще пытаюсь придумать выход, поглядываю по сторонам.

Бежать глупо. Догонят в секунду. Да и куда?

Я вижу, как они проверяют свои пушки. Понимаю, что и гнаться за мной не будут. Застрелят здесь.

Так устроена жизнь. Одни копают, другие держит пистолет. Осталось понять, как оказаться по ту сторону.

Я пойму. Обязательно пойму. Когда выберусь. Вариантов нет. Мне же надо вернуться. Ладно бы я один был. Но есть же и Тамара.

Я не один. Не один. Эта мысль как будто придает силы. Я и копать быстрее начинаю. Лихо справляюсь. Страх куда-то уходит. Или я устаю бояться?

– Ну дает пацан, – присвистывает один из бандитов. – Круто землю роет. И по ходу, ни черта не боится.

– Да ладно, – подключается Басаев-старший. – Все чего-то бояться. И этот щенок тупо оборзел.

Пара шуток. Взрывы гогота.

– Ты сдохнешь здесь, – цедит Эльдар, подходя поближе. – Сдохнешь! Еще не понял? Как твоя мать. Как твой папаша. Хотя нет, твоего папашу так сильно воротило от тебя, что он сразу свалил подальше. Ты сдохнешь, ясно тебе? Ты сейчас сам себе могилу роешь. Совсем тупой?

Я копать перестаю, только чтобы ему в глаза посмотреть.

– Ты, – говорю. – Сдохнешь.

И дальше продолжаю лопатой орудовать.

– Больной он, – отмахивается Басаев-старший. – Что его слушать? Пристрелить такого как бешеного пса. Одна польза.

– Скажи, мальчик, чего ты боишься?

Этот тот водитель спрашивает. Понимаю, даже еще не глянув туда, откуда доносится вопрос. И не то чтобы я прямо голос запомнил. Просто сразу осознаю: это он. Тот самый человек.

Голос у него как и взгляд. Холодный. Точно металл. Только услышишь – и чудится, будто лезвие под горлом. Такой голос не перепутать.

Я спокойно смотрю на него.

– Ничего, – отвечаю.

– Даже смерти?

– А что ее боятся, – плечами жму. – Она приходит и берет, что ей надо. А меня еще забирать рано.

– Дебил, – хмыкает Басаев. – Мозгов совсем нет. Видно, думает, мы его припугнем и отпустим. Но нет, так точно не будет.

– Оскорбления смывают кровью, – рычит Эльдар.

– Верно, сынок, – кивает Басаев. – Очень верно.

– Давайте уже быстрее с этим покончим, – встревает один из его старших сыновей. – Достаточно он накопал.

– Нет, еще надо, – чеканит. – И ты не лезь. Пацан, продолжай. Чем глубже яму сделаешь, тем крепче уснешь.

– Для тебя никакой ямы не жалко, – говорю, глядя в глаза этого урода.

А он уже и не смеется. Пистолет выхватывает, направляет дуло на меня. Выдает что-то такое, чего я совсем не понимаю. Злобно. Мрачно.

Все не может закончиться так. Не здесь и не сейчас. Рано мне уходить. Я же ничего не сделал. Денег не заработал. Тамару не спас. Много надо успеть.

Я крепче сжимаю лопату.

Раздается выстрел.

Еще один. И еще. И еще. Зажмуриваюсь и очень быстро сбиваюсь со счета. Но боли не чувствую. Только жар ударяет в затылок, а холод сводит желудок. Когда я открываю глаза, вижу, как водитель проверяет свой пистолет.

– Т-ты ч-что т-творишь, – бормочет Эльдар, падая на землю, лихорадочно двигает руками и ногами, отползает подальше. – Т-ты ч-что…

Водитель смотрит на меня. Выгибает бровь.

Я только мотаю головой. Нервно дергаюсь.

Еще один выстрел. И я снова зажмуриваюсь, но успеваю заметить, что водитель стреляет в Эльдара, даже не поворачиваясь.

– Ничего личного, – говорит он. – Бизнес.

Я опять открываю глаза. Оглядываюсь вокруг. Все кажется нереальным. Как будто я в кино оказываюсь. Но пули и трупы здесь настоящие.

– Они были моим заданием, – продолжает водитель, отправляя пистолет обратно в кобуру. – Басаевы перешли дорогу тому, кому не стоило.

– Ты и меня…

Договорить не получается. Киваю в сторону.

– Нет, – прищуривается. – Рано тебе. Сам же сказал. Да и дел полно, некогда время впустую тратить. Здесь прибрать надо, а яма мелковата.

Я молчу. Просто смотрю на него.

– Хочешь помочь? – спрашивает водитель.

Я бросаюсь наутек. Мчу так быстро, как только могу. Понимаю, что оружие он спрятал. Столько стрелял. Может и патроны кончились.

– Так я и думал, – несется вслед насмешка.

Я бегу долго. Очень долго. Вдоль дороги. Надеюсь, поймать попутку, но время уже позднее. По этому пути мало кто ездит.

Задыхаюсь. Выдыхаюсь. Уже просто иду.

Ладно, этот псих не будет за мной гнаться. Сам же сказал, у него много дел, а если бы хотел грохнуть, то сделал бы это сразу. Как с Басаевыми.

Кровь так стучит по вискам, что я не слышу, когда сзади подбирается тачка. Сигнал заставляет подскочить. Обернуться и замереть.

Машина подъезжает и притормаживает рядом, опускается вниз тонированное стекло.

– Подвезти? – спрашивает водитель.

Дверца открывается.

Я смотрю в ледяные глаза. Вижу, без вариантов. Только соглашаться.

– Тебе же и дома прибрать надо, – говорит мужчина, когда машина трогается уже вместе со мной. – Зачем нам лишние свидетели?

– Тамара…

– Она не в счет.

Мы долго едем в тишине, а потом водитель вдруг бросает:

– Мясник.

– Что? – оборачиваюсь к нему.

Он и бровью не ведет, прямо на дорогу смотрит.

– Зовут меня так, – скалится. – Мясник. Хотя обычно не зовут, я сам прихожу, когда требуется уборка. Хочешь научиться?

– Убивать? – глаза до боли открываются. – Нет, конечно. Ну то есть я против вашей работы ничего не имею. Но это все не мое.

– Не твое?

– Нет.

Теперь он поворачивается лицом ко мне.

– Уверен?

– Да!

– Поглядим.

Я решаю не спорить и ничего не доказывать. Я вообще плохо понимаю что происходит, и как с таким типом общаться нужно.

Он привозит меня обратно. Первым заходит в дом.

– Ну чего там…

Его приятель не успевает договорить. Глухой хлопок. Потом еще пара таких же. Я залетаю внутрь, бросаюсь к Тамаре. Она сидит на стуле, руки сзади связаны. Быстро распутываю узлы, освобождаю ее. Вглядываюсь в покрасневшие глаза.

– Как ты? – спрашиваю.

Тупо, а ничего другого в голову не идет.

– Глеб, – она ведет пальцами по моему затылку, треплет волосы. – Это ты скажи, как ты…

– Пацан, который может такие узлы распутать, никогда не пропадет, – говорит водитель. – Я в тебе не ошибся, мальчик. Талант есть талант.

Он выволакивает сперва одного типа, потом второго, грузит тела в багажник и захлопывает. Уже стемнело. Никто не увидит. Дом наш на окраине находится. Соседи вчера уехали в город.

– Я расскажу, где меня найти, – говорит Мясник. – Когда захочешь, тогда и выйдешь на связь.

Я слушаю, но уже знаю, мне это не надо. Не захочу я его найти. Никогда не захочу.

– Удачи, Глеб, – бросает он на прощание. – Еще увидимся.