Глава 22

Александр Ростовцев

Она пропала. Растворилась в других, словно и не бывало ее никогда, ни ее самой, ни всех минут, что довелось провести вместе. Растворилась, оставляя острое чувство потери.

Неразгаданная загадка. Она не дала даже приблизиться к хоть одному ответу. Кто она? Откуда? Имеет ли она отношение к...

Долг службы обязывал вернуться к многочисленным делам о пропажах, об убийствах, о заговорах и мятежах... Но все пути по городу вдруг совершенно странным образом стали пролегать мимо лавки Ивана Андреевича. Бессознательно. Как само собой разумеющееся.

Промчаться с одну сторону, выхватив краем глаза знакомый образ. Замедлить ход в обратную сторону, выискивая стройную фигурку с длинной ручкой косой. Вдруг почувствовать какую-то колкую зависть при случайном взгляде на искрящуюся улыбку, обращенную к мальчику Немриха. От чего крутился этот паренек все поблизости... Будто дел у него нет у Генриха...

Отец и матушка увлеклись неожиданно светскими приемами, возобновив чуть ли ни каждодневные выезды к приятелям и знакомым. Барон Врангель уже дважды наведывался к графу Ростовцеву за последние дни. Они, конечно, с отцом приятельствовали, но не так, чтобы совсем неразлучно. Что-то выясняют, но ни словом, ни взглядом не выдают причин своей оживленности.

Ко всему прочему и Тихон начал при мне вздыхать и сетовать на коварство неугомонных преступников, которые и не прекращают свое гнусное дело, и настолько изворотливы и находчивы, что и решить ничего не позволяют.

Особенно его терзало дело о вазе, в котором всё пришло в крайнюю безнадежную точку. Вероятно, хотел Тихон получить повод заглянуть в мелочную лавку, но с торжеством справедливости, а именно с той самой вазой. Но не выходило.

И вот когда девушка, по словам Ивана Андреевича, спешно возвратилась в деревню, вызванная семейством в связи с неотложной и важной обстановкой, беспокойство и необоснованная раздражительность укоренились в миг во всех тех, кто знавал Василину.

Будто хворь напала.

Уж сколько раз, пребывая в дрёме, порывался за ней... Справиться о здоровье, о деле, что побудило ее покинуть так скоропостижно город и... так невыносимо долго удерживало от завершения путешествия.

На утро же не сыскивалось ни одного мало-мальски весомого довода, по которому достойно было бы, если не отправиться самому, то послать кого-нибудь. И ничто не могло тут помочь тайно, ибо любой шаг и поступок начальника сыскной полиции не в угоду службы, будет тотчас известен многим.

А она все ещё дочь крестьянина... А значит, обросли бы разговоры слухами и домыслами с некрасивым содержанием.

- Ваше Сиятельство, - Тихон отворил дверь в кабинет, - не помешаю?

Больше, чем собственные размышления об одной девушке, вряд ли кто сумеет помешать. Получив дозволение, Тихон приблизился к столу. Глаза отчего-то горели восторгом, движения отдавали нетерпеливостью, хоть и стоял смирно, а видно было, что, дай волю, расхаживать начнет туда-сюда, взмахивая руками. Что это так взволновало помощника начальника сыскной полиции?

- Говори, - откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за сменой настроений на лице помощника.

- Я нашел! - начал он с главного.

- Неужто вазу? - не сдержал я своих чаяний, чем, безусловно, враз выдал все свои желания. К удивлению, Тихон и глазом не повел, то ли его самого весть захватила с головой так, что ничего не замечает, то ли... нет тут тайны более для него... В последнем случае хотелось бы знать: для него ли одного?..

Но Тихон при упоминании вазы, поморщился, как от зубной боли. Не то, значит.

- Про вазу я вам давеча ещё сказывал. Ничего, как сквозь землю провалилась, вместе с теми удальцами, что унесли ее. Я нашел, где девица бароновская обитает тепереча. Уже не девица, конечно...

- Да неужель? - поднялся я на ноги.

- Как есть нашел! - обрадовался Тихон моему неспокойствию.

- Далече? - взял над собой контроль, принялся за бумаги на столе, переложил отдельно которые уже просмотрел, в другое место, чем ещё предстояло заняться. Надо будет потом ещё раз все перепроверить, мог спутать всё.

- Дня два пути.

На деле вышло меньше. Возможно, подгоняло обоих стремление поскорее разузнать все о женщине, с которой барона Врангеля в прошлом связывали нежные чувства, хоть и недолго, и от которой, он надеялся, у него родился наследник. Или наследница.

- Зачем вам моя Настасья? - задал резонный вопрос крепкий мужик, подобравшись при нашем появлении и представлении. - Она и мухи не обидит. Добрая. От неё ни злого, ни завистливого слова никто не слыхал ни разу.

- Поговорить с ней надобно, - проворчал Тихон, раздражаясь. Хотелось ему тоже подогнать время, а тут объясняться пришлось.

Из чуть покосившегося дома на крыльцо выскочила румяная женщина, суетливо заправляя выбившиеся посеребренные волосы под платок. Заполненные тревогой глаза метались между мужем и незваными гостями. Сильно ссутулившись, просеменила к нам. Руки дрожали, и она никак не могла с ними сладить. То за подол ухватится, то расправит ткань, вытирая ладошки, то прижмет сложенные вместе к груди.

Совесть грызет или напугали бедную женщину?

- Разговор пойдет о службе в имении барона Врангеля, - предупредил я.

Женщина в мгновение побелела и бросила испуганный и вместе с тем умоляющий взгляд на мужчину.

- Недолго, - буркнул он, отходя к сараю, но не уходя со двора совсем. Остался, настороженно приосанившись, подпёр плечом стену.

Женщина стыдливо опустила голову вниз. Скажет ли правду или убоится?

Как я не всматривался в подправленные возрастом и тяжёлым трудом черты лица, но не находил ничего схожего. Вроде бы форма лица, но Настасья чуть разворачивалась, и схожесть опять ускользала. Вот, может быть, глаза или нос, но нет... Из того, что мне помнится, совсем разные люди.

- Мы ничего плохого вам не сделаем, но, надеюсь на вашу искренность и рассудительность, - добавил я голосу стали. - Барон попросил сыскать вас...

Она тут же отшатнулась, закрываясь от нас руками, будто бы мы собирались ее схватить и увезти к барону.

- Чтобы узнать одну вещь деликатного свойства.

- Что? - бесцветно пролепетала она, едва слышно.

- Барон уведомил нас о том, что в бытность вашу его крепостной, оказывал вам знаки внимания, - подбирал я слова. - Но обстоятельства сложились таким образом, что вам пришлось покинуть поместье барона.

- Меня не спрашивали, - горько выдохнула она.

- И теперь барон хотел бы достоверно узнать, могли ли вы быть в тот момент... в положении.

Настасья тяжело вздохнула.

- Барон хочет узнать, не родила ли я от него дитятко незаконнорождённое? Не родила. Оставил мне барон на долгую память заместо любви позорное клеймо порченной девицы, что людская молва подхватила с радостью, как только барон натешился.

Больше не стала говорить, стёрла дорожку с щеки и, кивнув мужу, спряталась в доме, откуда доносились детские торопливые голоса.

- Наказал Боженька барона, видать, - после долгого молчания заговорил Тихон. - Ни своих детей, ни вот даже от... нее. Я, признаться, думал на Василину. Больно в ней много всего... не крестьянского. Черты благородные, говор. Характер, - тут он усмехнулся, но быстро спохватился под моим суровым взглядом. - Что-то похожее с бароном. Но с другой стороны, стало быть, и хорошо, что не она.

- Почему ты так думаешь?

- Бастард, хоть признай его, хоть нет, все равно в благородном обществе ниже всех уровнем будет. Как плевел среди зёрен.

Его правда. Но разочарование, словно огонь губительными языкам пламени выжгло всякую надежду, замирая в оглушительной внутренней пустоте. Всё-таки это был бы счастливый случай для Василины.

Встретиться с бароном не удалось. Сразу по приезде обратно в город выяснилось, что за мной уже несколько раз посылали: и на службу, и на квартиру, и даже в усадьбу Ростовцевых.

Ждали по срочному делу в министерстве внутренних дел.

Фантазия автора и нейросети на тему Настасьи:

В одну не уместилось все, поэтому ещё главу понаблюдаем за товарищем сыщиком. В этой может быть не понятно было немного. Но автор все детали обязательно расшифрует, когда придет время.