Глава 44

- Представляю. Отчего же не представить, когда совершенно случайно видела, как это устройство, как вы выразились, выпадало из рук. Несколько минут подряд, в тщательно подготовленное место для падения.

Надо же, как сложилось-то удачно. Всё-то она видела. Просто мадам гроссмейстер. Что делать, когда вам ставят шах и мат? В угол загоняют. Классики поговаривают, что затравленный и прижатый к стене кот превращается в тигра.

Выйдет из меня, интересно знать, тигрица? Или тут стена недостаточно твердая?

- Оно, конечно, могло вам так показаться. Знаете же, что не все кажется таковым, как есть в действительности. Мадам Ливингсон, если мы выяснили этот момент, то могли бы мы покинуть ваше почтенное общество?

Мадам задумалась, глядя в наши кристально честные глаза. В мои, разумеется. У Антипа и без того вид был ангельский. Если не принимать во внимание наши потрепанные одежды, кровоточащие местами раны, ссадины. В целом, очень сомнительную наружность.

- Я не могу вас отпустить, - прямо, без всяких расшаркиваний после непродолжительных раздумий заявила она. - Вы судя по всему не просто так выбрали местом своего приключения окна моего приюта. Что вы хотели? Что вам нужно?

- Вы не можете нас задерживать...

- Послушайте, - перебила она. - Вы не представились. Впрочем, вам же лучше, что вы останетесь для меня незнакомцем. У меня есть предложение для вас. Вы сейчас поднимаетесь с этого места и покидаете мой приют. Один, но не с пустыми руками, - она положила на стол несколько кредиток. В наше бы время тут должен был быть хотя бы конверт для поддержания некой тайны. Здесь же все ясно. По цвету государственных билетов. Не меньше пяти канареек оторвала на мое согласие от своей приютской казны мадам Ливингсон. Пять рублей. Приличные в принципе деньги.

- А мальчик?

- А этот замечательный юноша найдет в моём приюте пристанище, гораздо лучшее, чем он имел до сего времени.

- Ясно. Как сложится его судьба в дальнейшем? Не до старости же вы опекаете своих воспитанников.

- Боюсь, при нашем шапочном знакомстве вам не следует этим интересоваться. Ни к чему вам. Важно, что они не становятся пьяницами, жизнь которых заканчивается в грязной и вонючей канаве после адских дней в поле или в чьем-нибудь услужении.

- Было бы невежливо отказаться от такого щедрого предложения, - начала я, и ее плечи начали расслабляться, а на лице отобразилось что-то среднее между презрением и торжеством.

"Как все просто и предсказуемо! Стоит поманить звонкой монетой и даже апостолы отказываются от своего Бога, что уж говорить о человеке," - говорили ее глаза.

Согласитесь, что с таким человеком бесполезно о чем-то договариваться. Вот и я не стала.

Поднялась на ноги, отпуская всех, кто там внутри ждал свободы. Весь дурной свой нрав. Намеренно. Потому что, если бы вы в этот момент посмотрели на ребенка, которого прямо при нем, не стесняясь, продают, к слову, сказать второй раз, за пять рублей кредитными билетами, то может быть и вы последовали моему примеру. Невозможно держать ангельское лицо среди демонов. Это доступно лишь избранным, к коим ни Васька, ни Василина не относились.

Антип по возрасту не был взрослым, но в глазах читалась та взрослость, какой не должно быть у детей. Жестокость и злоба. То, что заставляло его сейчас держать спину, сжимать кулаки, сузить глаза и быть готовым в любой момент броситься в бой. Снова. Он становился озлобленным волчонком. Среди таких же зверей...

Во мне он тоже уже не видел союзника. Ещё одного взрослого, которого нужно опасаться. Несмотря на проведенные вместе пару часов, хрупкое доверие между нами разбилось о пять жёлтых бумажек.

Мадам, конечно, настолько уверена была в своих суждениях, что и бровью не повела на мое приближение. Ждала, когда заберу рубли и уйду, чтобы не мешать ей вершить судьбу попавших в ее руки детей.

- А знаете, - ссадины на руках ещё не затянулись, и я, взяв ими первые три кредитки, порядком измазывая в красных разводах, протянула их удивленной Ливингсон, - я, пожалуй, снижу обозначенную вами плату. Вы ведь и так изрядно потратились, чтобы перекупить, привести... Кто у вас в деле? Так называемые извозчики, что ездят по сёлам? Доктора? А как вы изымаете женского и мужского пола дворянского происхождения из семей? Не продают же они вам в самом деле их... Похищаете стало быть? Но мне другое интересно. Для чего вы это делаете? Какая ваша выгода?

- Не хочешь, стало быть по-хорошему, - оборотилась мадам в настоящую ведьму с горящими глазами и перекошенным, безобразным от злости лицом. Как я ее могла сравнивать с графиней Ростовцевой? Совершенно разные люди. Диаметрально. - Василий! - позвала она громко.

В комнату тут же ворвались двое из ларца. Те самые товарищи бандитской наружности.

- Выведите вон его! - указала на меня своим повелительным пестом.

- Куда? - гаркнул басом один из бандитов.

- Ты меня ещё спрашивать будешь? Он не должен ничего суметь рассказать или показать. Вам лучше меня известно, что для этого требуется сделать.

- На этот счет можете не беспокоиться, мадам, - осклабились оба, обнажая жёлтые гнилые зубы.

И разом двинулись на меня.

Зря они так. Мне их зубы сразу не понравились. А, представляете, если эти двое ещё и дыханием своим обдадут. Пусть вон лучше на мадаму свою дышат. Не теряя ни секунды, резво забралась на стол, попутно бросая вещички, чтобы товарищи с гнилыми зубами занялись делом, ловили хозяйское добро. И не подвели братцы, молодцы какие. Действительно, начали подхватывать, что летело в них. Мадам Ливингсон, как я и рассчитывала, тоже выдала свою партию, как по нотам. Не знаю, почему я заподозрила у нее оружие, вроде приличная с виду женщина. Но видимо не всякая на вид графиня является настоящей графиней. Мне на будущее опыт.

Мадам выхватила из ящика стола дамский револьвер, но секунды промедления от моего эффектного прохождения по ее столу хватило, чтобы перехватить "бульдога", кажется так называл Иван Андреевич это оружие, и, заступив за спину мадам, поменять расстановку сил.

Двое из ларца замерли в полудвижении, Антип вжался в стенку, а что там было с мадам, мне не было видно, заглядывать в ее глаза было не с руки. Предполагаю, что она не ожидала такого поворота событий.

Оно может и выглядело в моменте, как в лучших традициях вестернов, однако по факту, держать на прицеле живого человека - это страшно. Однозначно, выстрелить я не смогла бы. Достаточно было навести на кого-то оружие, как руки задрожали. Соответственно, и поддерживать долго иллюзию отъявленной бандитки мне бы не удалось.

- Девушка! - прошептал один, кивая на меня второму.

Моя кепка слетела с головы, распуская по плечам длинные волосы. Такую длину мужчины в этой эпохе, разумеется, не носили. Максимум бороды. Что ж, минус прикрытие.

- Беседа у нас не задалась, к моему искреннему сожалению, мадам Ливингсон. Поэтому соглашусь с вами. Давайте поступим, как вы и предлагали в начале нашего разговора. Только с небольшим изменением, если вы не возражаете. Я уйду. Вы останетесь при своих делах вместе с вашими единомышленниками. Обменяю ваше душевное равновесие и в целом здоровье на вот этот "бульдог", - я на всякий случай потрясла перед ее виском револьвером, оценивая на ходу, как им пользоваться. Представления в этой части плана у меня если и были, то весьма смутные, - и на детей.

- Каких детей? - не поняла мадам.

- Тех самых, что вы вывезли из Петербурга. В количестве двадцати двух.

Она как-то странно хмыкнула, нервно, отрывисто, как будто бы душевное равновесие уже не было смысла спасать, а потом резко развернулась ко мне лицом. Высокомерным, с налетом брезгливости.

В один этот миг мне стало ясно, что моя игра потерпела поражение. Своей выходкой я ступила на тонкий лед, а последней фразой поставила мадам в то положение, которое разломило подо мной лед. Перегнула палку.

- Что же вы, дорогая, не стреляете?

- Пытаюсь договориться с вами.

- Двадцать детей. Желаете, может быть, получить весь приют во владение?

- Не весь, только забрать двадцать двух из ваших планов.

- Бездари! За что я вам плачу! Схватите ее в конце концов. Она не выстрелит. Слишком чувствительна.

Лаааднааа. Сами видите, не хотела я.

Отвела в сторону револьвер и нажала на спусковой курок. Для небольшой комнаты выстрел оказался не просто оглушительным. Он был подобен грому. Жуткий грохот, гулкий звон, будоражащие каждый нерв, глубокое отверстие в стене с трещинами, расходящимися вокруг пылью и осколками. И неожиданно сильная отдача в руку.

- Заряжено. Четыре пули еще, возможно, есть. Все израсходуем? - уточнила я, борясь с внутренней дрожью и голосом, который мог подвести в любой момент. Уже срывался на гласных.

Если наш разговор никуда не продвинется сейчас, то... Мне, вероятно, придется с позором сдаться...

Дуло револьвера подняла на мадам. Держась за маленькую, неудобную рукоять двумя руками. В упор. Последний мой аргумент. Последний козырь. От всплеска адреналина больше никаких идей моя аварийная система не выдавала, а внутренние силы решили, что с них хватит таких остросюжетных событий.

- Схватите, - устало произнесла мадам, тяжело опускаясь на кресло. - Она не выстрелит больше, - повторила она.

Это конец. Мои руки первыми рухнули вместе с револьвером. И в тот же миг зловонным дыханием, смешанным с тошнотворным потом опалило кожу. Запястья болезненно сжали, выворачивая назад, за спину.

- Дурная! - выдохнул здоровяк справа со злостью, еще яростнее дёргая руки.

Ужасно больно. Даже не от грубо стиснутых рук, а от отчаяния и собственной глупости, которая привела к бездарному финалу. Говорят, что хорошо пытаться, начинать путь с первого шага, действовать, не смотря ни на что. Не сдаваться. Идти вперед. Не бояться препятствий... Уверены, что результат будет определенно лучше того, что есть сейчас. Что попытки не приведут к ещё худшему состоянию дел? Что вы не свалились в болотную жижу, и любое движение - это не путь к освобождению, а прямая дорога к неизбежному концу...

Что теперь станет с Антипом? Больше моей судьбы меня волновал этот вопрос.

- Отпусти ее, - донеслось до нас от дверей.

Такая вот глава получилась, с эмоциональными качелями. Небольшой комментарий от автора: никогда не сдавайтесь. Если личные силы иссякнут, всегда найдется тот, кто чем-нибудь да поможет...

Визуал к главе: тот самый стол. Автор на глаз прикинул, вроде можно запрыгнуть))