20. Утро

Просыпаюсь от тяжёлого пристального взгляда. Открываю глаза — Тааган склонился надо мной и смотрит мрачно.

— Это ты назвала в порядке? — тихим свистящим голосом произносит он.

Тянет свою ручищу к моему лицу и осторожно касается моей щеки.

Я ойкаю. Даже такое бережное прикосновение неожиданно болезненно. Сама тянусь потрогать. Щека сильно опухла и на губах запеклась кровь.

Скорее всего, вчера я не заметила, потому что слишком перевозбуждённая была. И рёбра отзываются тупой болью, когда я пытаюсь приподняться немного.

Морщусь, наблюдая, как взгляд повелителя наливается ещё большей убийственной чернотой.

— Уже жалею, что подарил этим выродкам такую лёгкую смерть. Надо было кишки им сначала выпустить и оставить так умирать, — низко рычит он, а затем заботливо помогает мне сесть.

Гладит тяжело и медленно по волосам.

Я смотрю на его сосредоточенное хмурое лицо, на новые шрамы, что появились за то время, что мы были разлучены. Будто заново его узнаю. В моём сне не было вон той белёсой полоски на лбу у самой кромки волос и вон того широкого шрама на плече тоже я не помню.

Пальцы сами тянутся потрогать, чтобы соединить сон и явь. Во сне я видела его великолепное тело совсем обнажённым. Гладила его узкими ладонями, дивясь и обмирая от восторга, что он такой большой и сильный, так бережно и нежно умеет любить. Как он умело и плавно подводил меня к первому пику. Как терпеливо пережидал его завершение, чтобы потом снова вознести на вершину.

Сколько было той ночью таких взлётов? Мой сон был долгим и жарким…

— Меора? — слышу его удивлённый хриплый голос, когда ласково провожу подушечками пальцев по его шраму на плече. Края сильно разошлись, никто не зашил, поэтому шрам такой широкий получился.

Поднимаю глаза. Мне так много всего хочется ему сказать, но слова застревают в горле. Поэтому я просто смотрю. Смотрю так, чтобы он понял… чтобы увидел все мои чувства, которые я сейчас обнажила перед ним.

— Что, любовь моя? Ты ещё что-то вспомнила? — его взгляд теплеет.

Он ловит мои пальцы своим большим кулаком и зажимает в нём.

— Что ты видела?

— Тебя, — тихо отвечаю я. — Нашу первую ночь. Скажи, ты знал уже тогда, что ты мой истинный? Ты так уверенно это сказал.

— Не знал… — тяжело отвечает Тааган, поднося мою кисть к своим губам. — Но мне вдруг захотелось, чтобы так оказалось. Не знаю почему. Посмотрел на тебя такую испуганную, растерянную. Я был моложе и беспечнее, а ты так соблазнительно хлопала своими невинными большими глазами и дёргала кончиками ушей…

Я рвано выдыхаю. Никак не привыкну, что раньше у меня было другое тело, что оно так откровенно и охотно отвечало на все мужские ласки.

Если я была эльфийкой, то куда делась душа, что находилась в моём человеческом теле раньше?

И что произошло с той девочкой в лесу перед тем, как меня нашла Руцина? И что произошло с той невинной молоденькой эльфийкой, что встретила могучего орка в ночь зелёной луны?

Сплошные загадки… и тайны.

Тааган читает в моём взгляде эти мысли и снова мрачнеет.

— Тебя пугает это? — прямо спрашивает он.

— Нет, но всё так странно, — после недолгих раздумий отвечаю я. — Мне пока наоборот непривычно вспоминать себя в другом теле… Я привыкла к этому. Зато всё это теперь объясняет, откуда я знаю столько про травы и снадобья. Это ведь знания из прошлой жизни? Верно?

Тааган медленно кивает.

— Не пытайся сейчас вспомнить всё и сразу, — разворачивает мою ладонь внутренней стороной к себе и целует в самую середину. — Я рад, что твоя память начала просыпаться. Ты всё вспомнишь со временем. Сейчас же нужно позаботиться о другом.

Он снова заостряет взгляд на моей пострадавшей щеке. Сжимает челюсти чуть ли не до скрежета.

— У меня есть мазь, но не уверен, что она тебе подойдёт. Мы используем её, чтобы остановить кровь, когда нет времени штопать все царапины и неглубокие раны. Она сильно жжёт.

Он поднимается быстрым гибким движением и отходит к седлу и поклаже, что сложил чуть в стороне. Седло и сбруя моего Тумана остались в сарайчике, что примыкал к дому.

Только сейчас вспомнила про них. Он тоже сгорел, скорее всего, если местные не успели растащить.

Вся вчерашняя ночь теперь чем-то нереальным кажется. Словно это не со мной было. Словно я очень долго спала и мне снились кошмары, а потом пришёл Тааган и разбудил меня.

Повелитель подходит ко мне со свёртком в руках и опускается на корточки. Взгляд его ощупывает меня с головы до ног, выискивая ещё повреждения, а потом снова возвращается к моему лицу. Щеку покалывает, когда он смотрит на неё.

— Всё хорошо. Это только с виду всё так жутко выглядит, — пытаюсь я улыбнуться. — Все кости целы. Я уверена, — осторожно щупаю свои рёбра, Тааган следит за мной, хмуря свои широкие тёмные брови.

— Не нужно, Меора. Ты и раньше всегда старалась скрыть от меня свою боль, — неожиданно говорит он. — До последнего не признавалась, что тебя тревожит…

Он разворачивает тряпицу и достаёт небольшой глиняный сосуд. Вытаскивает деревянную пробку и набирает пальцем немного мази.

— Я могу сама…

— Нет, — сурово обрывает он. — Ты не видишь, где нужно мазать.

Его пальцы осторожно скользят по моей щеке, а я замираю, снова ныряя в свои воспоминания.

Также бережно, изучающе он гладил меня по лицу в ту нашу первую ночь. Прикрываю глаза, стараясь продлить это видение.

Мы лежим на траве, голые, распаренные, влажные от недавней близости. Сытое удовольствие всё ещё гуляет по телу. Моя голова на его плече. Орочья широкая ладонь по-хозяйски лежит на моём бедре, а сам орк с лукавым видом срывает тонкую травинку и начинает щекотно водить ей по моей груди.

— О чём думаешь, малышка? — ласково рокочет он, накручивая мои волосы на свой палец. Замечаю, что они такие же рыжие, но более светлого желтоватого оттенка.

— О тебе, — честно отвечаю я.

А потом в каком-то порыве поворачиваюсь к нему и признаюсь:

— Отец верно убьёт меня… такой скандал для леса, но… Я бы хотела, чтобы ты оказался моим истинным.

Орк гулко хохочет, а потом перетаскивает меня на себя одним сильным плавным движением. Ахаю, ощутив его стремительно твердеющую плоть, упирающуюся в мою промежность.

— Тогда стоит показать духам всю серьёзность твоих намерений, — улыбается он мне…

Духи, как же он улыбается! Сердце щемит, потому что вот таким Таагана в этой реальности я уже не видела. Он стал резче и суровее, глаза утратили этот азартный блеск.

То, что произошло, изменило нас обоих. И мне больно это осознавать.

— Меора, — негромко зовёт меня Тааган. — Ты снова куда-то пропадаешь…

В его глазах столько неисчерпанной нежности. Он в последний раз заботливо прикасается пальцами с мазью к моей щеке.

— Скажи, если будет сильно жечь, — строго говорит он, вытирая пальцы о тряпицу. — Теперь показывай свои рёбра.

Наконец, осмотрев меня почти полностью, он немного успокаивается, а я, краснея, натягиваю свою сорочку обратно. На рёбрах всего пара синяков. Они большие, но пару раз глубоко вдохнув по требованию Таагана, я делаю вывод, что переломов и трещин нет.

Щёки краснеют, едва перед глазами снова и снова встают картинки из моего сна. Не знаю, как повелитель выдержал. Но я пару раз ловила его потемневший от желания взгляд.

Он убирает мазь в сумку и даёт мне мех с водой.

Понимающе смотрит, как я жадно пью, но сам не притрагивается к нему.

— Еды нет. Потерпи немного, скоро мы доберёмся до лагеря.

И снова смотрит так, что я не выдерживаю и сама поднимаюсь на носочки и тянусь к нему через все эти годы и расстояния между нами.

Мне хочется его поцеловать. Его губы как сигнальный костёр для меня сейчас, как единственный ориентир в темноте этого безумного мучающего меня столько лет забвения. Хочется быстрее вспомнить. Всё-всё про него, про меня, про нас…

Наши дыхания смешиваются, и время останавливается вокруг.

Невесомое ласковое прикосновение, будто бабочка крылом задела. Повелитель осторожен и очень напряжён в этот момент. Понимаю, что боится сделать мне больно, навредить.

Поэтому сама зарываюсь обеими руками в его затылок, прижимаю его голову ближе к себе и невольно всхлипываю в его губы.

— Что же случилось с нами, Тааган? Почему так произошло? Почему?

— Не сейчас, Меора. Пока рано тебе это знать. Духи не открывают, значит, так нужно, — хрипло отвечает он, а затем с коротким стоном начинает покрывать моё лицо короткими беспорядочными поцелуями начиная от уголка моих губ, щёки, глаза, брови, лоб…

Его дыхание становится рваным, тяжёлым. Я и сама сбиваюсь, забыв, как дышать.

Вдруг он резко останавливается.

— Нет, Меора. Если мы продолжим, то я уже не смогу остановиться, любимая, — хрипло выдыхает он. — А ты…я должен убедиться, что с тобой всё в порядке. Сначала я довезу тебя в безопасное место. Не здесь, моя девочка.

— Не спеши, Тааган, сын Радука Громорожденного, — неожиданно раздаётся за его спиной глубокий мужской голос. — Духи просили тебе передать кое-что.