Глава 11
Костер взвивался к самым небесам. Сыпал искрами, весело трещал и ухал. А Любава зачарованно смотрела вокруг себя. Да она в сказку попала! Нет таких мест на земле и быть не может!
Спрятавшаяся неподалеку речка журчала нежную песенку, трава как ковер — мягкая и вся в цветах. Вокруг продолговатой поляны деревья стеной, а под ногами роятся светлячки. Будто звёздочки маленькие!
— Хорошо, а? — смеялась Дарья. — Погоди, сейчас все соберутся, веселье пойдет! А пока давай венки сплетем? Самое время!
Любава оглянулась на собиравшихся людей. Они возникали из-за деревьев светлыми тенями, по одному и целыми семьями.
Знакомые лица девушек виднелись на другом краю поляны. Милая болтовня вплеталась в тихий шепот реки и струилась ее продолжением. Красавицы ловко плеливенки и делились им с любым желающим.
Они с Дарьей тоже приблизились.
— Ой, Люба-а-ава, — протянула Таинка. — Всех женихов увести решила? Краса какая!
В шуточной фразе не звучало ни намека на злость или недовольство. Только искренне восхищение. Любава смущённо огладила подол. И вроде бы платье самое простенькое, а село по фигуре так, что глаз не отвести. Ткань льнула к телу, обрисовывая девичьи изгибы, но не пошло, а намеком, и от того лишь более влекуще.
Рада как увидела — только руками всплеснула. Велела косу скорее распустить. Заохала, стоило каштановым локонам упасть на плечи.
— Гляди-ка, что в косе запрятала — реку полноводную, блестящую, — восхищалась женщина, оглаживая локоны и поправляя складки платья.
Ну а потом они с Дарьей пошли сюда. И вот странно, место для праздника недалеко вроде, а по пути никого не встретили — только туман стелился белесым покрывалом. Шли как через муть какую-то — всюду сумрак, деревья темные стеной… и вдруг раз — уже на поляне, полной людей и света.
А ещё цветов — девушки притащили целые охапки. И она взяла себе букетик, чтобы спести венок.
Пальцы пробежалась по упругим стеблям да так ловко первый узел вывели — Любава чуть не ойкнула от неожиданности. Никогда так ладно не получалось, а вот не хуже других выходит.
Душистые лесные цветы сами принимали форму украшения. На зелёной канве красовались крупные ароматные бутоны. Тут и колокольчики, и ромашка, и кукушкины слезы…
На поляне вдруг воцарилась тишина, и Любава удивлённо подняла голову. Сердце сжалось так, что дыхание перехватило. Данияр пришел. И соколица вместе с ним.
Отвернуться бы. Перестать разглядывать, как откровенно и бесстыдно льнет Варвара к мужу. Смотрит на всех с видом победительницы, а на губах играет ухмылка. Заметив к себе внимание, девушка повернулась и вдруг как нахмурится. Данияр тоже взглянул, но вот тут Любава не выдержала и уставилась на измятый венок… Боги, да что с ней?!
И от вида счастливой пары так больно колет в груди, словно там свернулся огненный ёжик.
— К костру пойдем? — тихим эхом донёсся голос сестры.
Да, надо бы уйти. Венок готов, а остальное неважно.
Любава старательно поддерживала болтовню Дарьи, но перед глазами плыл образ статного красавца в простой рубахе и с каким-то амулетом на шее. И даже слепящий блеск костра не мог прогнать морок.
Гул разговора стал громче. Люди смеялись, радостно приветствовали друг друга, а Любава пыталась вести себя естественно. Но пальцы беспокойно гладили резную мордочку медведя, а внутри медленно нарастало сомнение. Хотелось развернуться и уйти, чтобы еще больше не портить себе настроение.
— Смотри, как Свят на тебя смотрит, — зашептал Дарья. — Вон тот, высокий, с темными волосами. К парням пошел, теперь обратно. Красуется…
Да, этот Свят мог похвастать — было чем. Но взгляд тянуло совсем в другую сторону. К стоявшему около костра Данияру.
Мужчина молча смотрел на огонь, словно видел в нем что-то особенное. Тени и свет плясали на жёстком лице, рисуя страшную и притягательную маску, в которой пряталось нечто звериное. Медвежье… Широкая переносица, резкий излом надбровных дуг и та самая глухая тоска с которой смотрел на нее зверь. И Данияр смотрел так же!
Любава забыла как дышать, а мужчина опять отвернулся, разглядывал танцующие языки пламени.
— Любава, ты чего? — ойкнула Дарья. — Побелела вдруг вся…
Сестра осеклась и легонько пихнула локтем в бок:
— Волхв пришел.
И точно, на поляне вдруг очутился мужчина. Не старец с длинной бородой и посохом, а обычный человек лет пятидесяти, в такой же льняной рубахе и штанах, как и у всех, разве что волосы его были длинной до плеч и схвачены тонким ремешком, проходившим по лбу.
Сколько ни пыталась, Любава не могла найти в нем ничего особенного. А волхв не иначе как почувствовав ее интерес, повернулся и кивнул.
Сестра низко склонила голову, и Любава поспешила ответить тем же.
А мужчина прошел к Данияру и принялся о чем-то беседовать.
— Сейчас насчёт пар обсудят, кто готов благословение получить, а потом праздник пойдет, — пояснила Дарья.
Долго обсуждать не стали, мужчина махнул рукой, и от групп людей отделилось семь пар.
— Счастливое число, — пробормотала Дарья. — Пойдем к берегу ближе, — махнула рукой. — Там все будет.
И Любава пошла. Вместе с девичьей гурьбой двинулась смотреть ритуал. А так хотелось спрятаться! Только бы не видеть синеглазую соколицу, виснувшую на локте Данияра.
Как к нему липла! Кошкой терлась, чуть ли не облизывалась. А мужчина двигался ловко и бесшумно, точно зверь. И казалось, совсем не реагировал на попытки своей женушки залезть к нему на шею.
Любава с трудом оторвала взгляд от сладкой парочки и сосредоточилась на траве под ногами.
Вот сейчас посмотрит на ритуал, венок в воду бросит и домой сбежит. А Данияр пусть и дальше свою ненаглядную пасет, ей полезно на свежем воздухе быть.
— Любава, ты чего вздыхаешь? — тронула за локоть Дарья. — Устала уже, что ли?
Пришлось стиснуть зубы и головой мотнуть. Сестра вон какая глазастая! Еще лишнего увидит…
— А волхв долго благословляет? — шепнула вместо ответа.
И тут же пожалела, что вообще рот открыла — Дарья перехватила ее под руку и поволокла вперед.
— Да нет, быстро, — пробормотала под нос. — Давай скорее! А то все лучшие места займут!
И ее буквально пропихнули сквозь толпу прямо под ноги Данияра!
Любава шарахнулась в сторону, но сбежать не успела — нога угодила в ямку, и земля резко ушла вниз.
Опозориться не успела — локоть сжали сильные пальцы, помогая устоять на месте.
— Аккуратнее, — проворчал Данияр и торопливо одёрнул руку.
Отошел на несколько шагов, а потом и вовсе отвернулся.
А Любава таращилась на широкую спину, не в силах выровнять дыхание.
Он прикоснулся всего лишь, а у нее голова кругом пошла и коленки ослабли. А на коже до сих пор горит ощущение горячих тисков, сжимавших уверенно, но будто бы… нежно?
— Любавушка, прости! — перед носом возникло испуганное лицо Дарьи. — Это я тебя толкнула! Нечаянно! — сестра горестно всплеснула руками.
— Я… в порядке, — попыталась улыбнуться Любава.
Скверно вышло!
За спиной сестры маячила фигура беременной соколицы. Варвара зло щурилась и, нашептывая что-то мужу, бросала в их сторону злые взгляды. Данияр тоже хмурился. Оглаживал всей пятерней короткую бороду и качал головой. Ой, не хорошо это! Сейчас попросят ее с праздника….
— Пора начинать, — вдруг прогудел мужчина.
А потом отодвинул от себя жену и направился к ожидавшему у берега волхву. Взметнув каскадом белокурых волос, Варвара пошла к зрителям. Напряженная и злая.
Дарья рядом раздраженно фыркнула, но комментировать не стала. Переключилась на предстоящий ритуал, и Любава поспешила последовать ее примеру.
Все закрутилось действительно быстро. Пары по очереди подходили к мужчинам.
Волхв обвязывал их запястья лентой, выслушивал клятвы и благословлял перед богами. Данияр давал каждому отпить из чаши, что передал ему волхв. Ничего необычного. Никаких там ритуальных плясок или песен. Разве речь звучала странно, будто на старинном языке, но не совсем. И про медведей много…
— Ну вот и все, — тихонько подвела итог Дарья, когда последние «новобрачные» отошли в сторону, — сейчас только ленты в огонь кинут, а дальше веселье пойдет.
— Зачем кинут?
— Так посмотреть, как жизнь семейная пойдет. Если ленточка ярко вспыхнет — счастью быть, если чадить начнет — к ссорам и размолвкам… А у соколицы нашей так вообще истлела, — добавила мстительно.
— Истлела?
— Угу. Ни одного язычка пламени, даже крохотного. Одна чернота вышла. Ты бы видела Варькино лицо — перекосило так, что клюв набок съехал.
— А Данияр?
— А что он? Клятвы уже сказаны, поздно назад ворочать… — и, оглянувшись по сторонам, сестра потянула ее к воде. — Пойдем венки на воду пустим. Ох, прямо дрожь берет, да?
Любава машинально кивнула.
Права сестра — поздно. И не в клятвах дело, ребенок — вот что важнее всего. Ему семья нужна, отец любящий… А городская тут так, на время. Погостит и исчезнет, словно не было.
Подхватив подол, Любава ступила в воду.
И чуть не споткнулась снова!
По плечам и спине скользнул чей-то напряженный взгляд. Жадно огладил изгиб бедра, горячей ладонью прошелся по обнаженным ногам и скользнул выше, словно пытаясь проникнуть под платье. Или сжечь его к бесам.
Пальцы дрогнули, и венок плюхнулся в воду совсем рядом с берегом.
— Ай, Любава, ты что?! — запричитала Дарья. — Близко ведь! Ну как же… — сестра вдруг осеклась.
Любава тоже молчала. А по коже мурашки табуном неслись от непонятного ей самой трепета. И венок на воде тихо-тихо, но плыл в сторону, словно кто-то осторожно тащил его за нитку. Против течения…
— Ой мне, — тихонечко пропищала Дарья и замолкла.
И над рекой тишина поплыла — даже костер затих. Или это у нее уши заложило?
А венок осторожно огибал застывших в воде людей. Рисовал на воде медленный, полный легкости танец. Скользил все мимо, пока не уткнулся в травянистый выступавший острым гребнем берег. На котором стоял Данияр.
Едва слышный вздох — или, может, шум ветра — пронесся над поляной.
А Любава кое-как выбралась из воды и на негнущихся ногах побрела обратно к селению. Хватит с нее праздника.