Глава 25

— Сестренка! Я знала! Знала, что ты вернешься!

Дашенька смеялась и висла на шее. Рада и дядьСтас тихонько посмеивались, тетя Яся качала головой, но каре-зеленые глаза лучились искренней радостью и теплом.

Их с Данияром встречала целая делегация.

Любава не могла поверить своим глазам, увидев на перроне столько народу. Даже проводница, казалось, была удивлена. Кстати, опять та же самая… Так странно!

Впрочем, Любава уже привыкла к странностям. А еще больше — к мягкой заботе, которой окружил ее Данияр.

Нет, он не делал ничего предосудительного. Не пытался зажать в углу, намекнуть на свои желания и все в этом роде. Но больше не скрывал наполненного нежностью и любовью взгляда. А еще своего внимания. Оно было таким естественным и бескорыстным…

Любава никогда не чувствовала подобного/ И чем больше проводила времени с Данияром, тем сильнее ощущала разницу в его чувствах и чувствах Владимира. Последний теперь немного напоминал охотника, который стремился завоевать ценный трофей. Любава не могла его осуждать — ведь своей нерешительностью она давала мужчине повод пытаться дальше. А нужно было сразу общение обрубать.

Впрочем, это уже не важно.

Печаль по прошлому незаметно ослабила тиски, оставив только горячее желание, чтобы у такого замечательного мужчины все сложилось хорошо.

А ей надо думать, как вести себя рядом со злющей соколицей. Варвара вряд ли сделает вид, что ничего не поменялось. И Данияр скупо обмолвился, что как только ребенок появится на свет, он зажмет все гайки, чтобы обманщице жизнь медом не казалась. А до этого будет искать способ снять клятву.

— Я не упущу этой возможности. Только не сейчас, когда точно знаю, что это возможно…

Так ей сказал Данияр. Но сразу же признался, что понятия не имеет, в какой стороне начать поиски. Веды точно не рискнут вмешиваться в колдовство Варвары — выгоды никакой, а проблем целый ворох. Можно попробовать обсудить с волхвом, но и он не владеет такими силами — его задача быть свидетелем клятв и следить за правильностью соблюдения обрядов.

В общем, всю дорогу Данияр раздумывал, как лучше начать действовать. Но не забывал и про нее.

— Не бойся, что кто-то будет тебя осуждать, Любава. Не ты черным колдовством занималась, не тебе и беспокоится за все происходящее.

Она и не беспокоилась. Ну, может, совсем чуть-чуть. И не за себя, а за ребенка, который ни в чем не виноват. Они с Данияром пока не обсуждали эту тему, но Любава была уверенна — сына или дочь он не оставит.

Она бы тоже не смогла от своего ребенка отказаться…

— А ты опять в облаках витаешь!

Звонкий голосок Дашеньки привел в чувство. Любава смущенно улыбнулась и поправила сумку.

— Есть немножко…

— Пойдем, — потянула за рукав сестра. — Я тебе тако-о-ое расскажу, — зашептала, оглядываясь в сторону беседовавшего с Радой Данияра. — Соколица наша все перья растеряла да клюв повесила. А я ведь сразу говорила — противная она!..

Любава сердито шикнула, но Дарья лишь отмахнулась

— … Вот не надо жалеть того, кто этого не достоин! Все больше люди думают, что не просто так венок к бережку приплыл. Да и вообще — ты всем нравишься!

Любава воздухом подавилась.

— Я же ничего не сделала, чтобы нравиться!

— А и делать не надо! Хороший человек — его сердцем видно.

В былое время Любава бы скептически хмыкнула, но сейчас промолчала. Приятно, конечно, что ее приняли, и все же впереди не самое легкое время. И отношение к ней может поменяться так же быстро.

— А в машину мы все поместимся? — спросила, нарочно меняя тему.

— Еще как! Рада с дядьСтасом останутся здесь. Они по молодости крепко дружили… К тому же родственники, хоть и дальние. Им не скучно будет.

Ну, раз родственники, то конечно… В этот раз поезд пришел с опозданием — почти под утро, и ночевать оставаться нужды не было.

Дружной гурьбой они спустились с перрона.

Данияр держался рядом, а остальные… Они вроде бы не замечали ни их изменившихся отношений, ни того, с какой теплотой произносил ее имя Данияр.

И Любава была за это очень признательна.

Дорога в селение оказалась обидно короткой. И когда авто затормозило у ворот, их опять встречали. На сей раз лишь соколица с Олесей.

Любава не понимала, откуда нашлись силы, но ядовитый взгляд Варвары выдержала легко.

— Вернулась все же, — тихонько прошипела девушка, но Любава услышала.

И отвечать не собиралась. Пока не время…

Вместо этого кивнула притихшей Олесе. Женщина ответила ей слабой улыбкой, но в синих глазах сквозила печаль.

— Пойдем, Любава, — тронула за рукав куртки тетя Яся. — Погостишь у нас пока. Заодно с братом и дядей своим познакомишься.

Варвару так и перекосило. Но клюв раскрывать соколица не стала — вместо этого протянула руки к Данияру, намереваясь обнять.

— Любимый…

От лживой нежности в ее голосе стало противно. Боги, это насколько же надо себя не уважать, чтобы все еще пытаться сделать вид, что все хорошо?

Данияр отступил на шаг, показательно избегая объятий.

— Не надо, Варвара. Пойдем, разговор есть.

И столько холодного безразличия звучало в его голосе, что Любаве не по себе стало. Данияр как будто с пустым местом разговаривал.

Варвара зло сощурилась. Маска покорной жены мигом слетела с ее лица, и красивые черты исказила ярость.

— А давай поговорим! — вздернула подбородок. — Давно пора…

Данияр очень старался скрыть свое отвращение и злость. Не потому что жалел Варвару, но сейчас она в положении и он обязан ради ребенка вести себя сдержанно.

Не передать словами, каких сил ему стоило удержать внутри бесновавшегося зверя. Медведь — не палач, но сейчас он жаждал стать им! Прибить бы обманщицу, чтобы не поганила черной ворожбой их леса, но… Слишком много было этих «но». Данияр чувствовал себя в клетке! И от того злился лишь сильнее.

А Варвара, прекрасно осознавая свою безнаказанность, еще улыбаться смела!

— Разговоры решил разговаривать? — протянула с издевкой. — Какая честь…

— Прикр-р-рой рот, — прорычал тихо. — Не позорься.

— Да куда уж больше! Муж прилюдно от жены отказался! — взвизгнула истерично.

Тени по углам комнаты опять зашевелились. Потянулись к нему, но коснуться не сумели — Варвара тоже была связана клятвой. До поры до времени!

— Не строй из себя жертву, — хмыкнул в ответ. — И не думай, что твои попытки заставить меня оступиться сработают. Но за сон спасибо.

На щеках женщины вспыхнули алые пятна.

— Рада, что понравилось, — зашипела гадюкой.

Данияр не ответил так, как хотелось. Задавив в себе жгучую вспышку гнева, произнес как можно равнодушнее:

— Тебе самой-то еще не надоело? Может, хватит уже пытаться…

— Нет!

Женский визг резанул по нервам ржавой пилой. Медведь вторил яростным ревом, а Данияр только зубы сжал. Да сколько можно?! В голове не укладывалось Варварино ослиное упрямство и злоба. Неужели в ней нет ни капли светлого нет? Мать-то порядочная женщина!

А Варвара смотрела на него пустыми, словно мёртвыми, глазами. Небесная синева помутнела, густо напитанная черной хмарью.

— Если не со мной, то ни с кем! — отчеканила холодно.

И ушла в спальню. Кровать тихонько скрипнула.

А Данияр медленно выдохнул сквозь зубы. На многое он не рассчитывал. Но дело принимало нешуточный оборот. До рождения ребенка он должен найти способ снять клятву. И времени у него чуть меньше месяца…

Круто развернувшись, Данияр вышел из дома. И сразу же на четыре лапы прыгнул — медведем побежал к капищу Святобора. Не за молитвой — за умными мыслями. Может, снизойдет озарение, и он поймет, где искать выход.

Тропинка кидалась из стороны в сторону, все норовя выскочить из-под лапы. Ветви цеплялись за шерсть, оттаскивали прочь. Но медведь упрямо брел вперед. Не было ничего, что могло бы его остановить! Да хоть десять лет придется идти к цели, он не сдастся!

А деревья вдруг расступились, но вместо капища перед ним раскинулось болото. Под лапой чавкнула бурая жижа.

Вот как значит… Ну ладно! Замараться в грязи ему не впервой!

Глубоко потянув носом, медведь выбрал направление и ступил на кочку. Та просела под его весом и лапу обожгла студеная вода.

Зверь низко зарычал. До безумия хотелось повернуть обратно. А в голове злыми осами всколыхнулись воспоминания о замерзшей реке, из которой он пытался спасти девочку. Животный страх сковал мышцы ледяными цепями, и от тоскливой безнадежности хотелось взвыть. А потом броситься прочь от этого гиблого места. Но медведь даже не замедлился.

Не повернул назад, когда по брюхо провалился в грязную жижу, не отступил, увидев перед собой плотный клубок из гадюк. Змеи шипели и извивались. Тянулись к нему и показывали ядовитые клыки.

Пришлось обходить широкой дугой. Но повернуть назад и мысли не возникло!

До тех пор, пока перед ним не раскинулась огромная маслянисто-черная гладь воды. Под ее толщей лениво ворочались хищные тени. Караулили жертву.

В горле заклокотало рычание.

Нельзя туда идти! Это же… Это трясина! Из нее не выбраться живым! Не захлебнется, так заживо сожрут болотницы! Мерзкие и безжалостные твари… От ужаса шерсть на загривке стала дыбом.

Но медведь подобрался, еще раз окинул взглядом далекий берег и, гулко выдохнув, прыгнул.

Лапы со всей дури впечатались в твердую землю. Едва устоять смог!

От неожиданности чуть не перекинулся человеком. Где это он?!

Болото пропало, вместо него — обычный лес. Солнечный и сухой.

— Ц-ц-ц, — зацокал чей-то старческий голос. — Никак сам Данияр Мстиславович ко мне в гости наведался… Какая честь!

Медведь обернулся и хмуро посмотрел на веду.

Ирия!

Вот уж не думал, что жива еще. Когда он был ребенком, она уже была в почтенном возрасте. Но зачем он пришел к той, чей дар — желанниц* вязать, да вещи на удачу заговаривать?

Старушка улыбнулась понимающе. А ясные совершенно молодые глаза цепко оглядывали его от носа до кончиков все еще мокрых лап.

— Ну пойдем, что ли, — закряхтела, поднимаясь с бревна. — Расскажешь мне, что за беда стряслась. Авось и тебе моя куколка понадобится…

* * *

Желанница — кукла-оберег, помогающий осуществить задуманное. Для этого обычно кукле вязали ленточку или бусину, при этом загадывая желание.