ГЛАВА 27

Лардо ди Грамс

Кирстан вновь встретил жарой. Марево поднималось над расплавленным дорожным покрытием. Легковой транспорт нес своих пассажиров к центру города. Струде посматривал на решительно настроенного ди Грамса и задумчивого Вайриса. Легат военного корпуса злился на любовницу. Она с такой легкостью подставила его, что не только ди Грамсу, на чью жизнь покушалась Диара, хотелось с ней пообщаться в резких выражениях.

Мужчины во время полета обсудили все подробности, выдвигая версии и предположения. Неизвестным осталось только убийство Дорса. Ныне покойный легат корпуса государственной безопасности отличался скрытностью и не распространялся о своей работе. Вайрис просмотрел все последние распоряжения и записи бывшего начальника, чтобы найти того, с кем убитый беседовал в зеленой гостиной.

Тинто занимался расследованием сразу нескольких дел, по ним он и назначил встречи именно в той комнате, где его убили. И если бы Кира Тресс под воздействием марги не призналась в преступлении, то сейчас весь корпус безопасности искал бы убийцу. Теперь же, по официальной версии, убийца найден и осужден, сбежал из-под стражи, и на поиски серианки брошены все силы.

Вайрис понимал, помогая бежать ди Грамсу и Кире Тресс, он ставит свою карьеру и, вполне возможно, свободу под удар, однако он опасался за свою жизнь, а потому решился на собственное расследование. И как показали дальнейшие события, его выводы о невиновности Киры и генерала в убийстве его бывшего начальника оказались верными. Теперь же допрос Диары ди Лурье должен пролить свет на это запутанное дело.

Лардо договорился о встрече заранее. Жена личного помощника советника удивилась приглашению на обед в самый роскошный ресторан, но все же согласилась. Вайрис особенно настаивал на том, что с Диарой надо поговорить в неформальной обстановке, а не вызывать на допрос. Кроме показаний сержанта, передавшего мессе ди Лурье кортик, у них не было никаких зацепок. Если бы Струде напрямую спросил свою любовницу о причастности к приказам с его подписью, то вряд ли бы получил правдивый ответ. Вайрис и ди Грамс за время полета смогли легата убедить в этом.

Зал ресторана «Лозана» был обустроен так, чтобы посетители чувствовали себя максимально комфортно. Несколько ярусов вмещали большое количество посадочных мест, рассчитанных на любой вкус. Открытые столики предназначались для тех, кто стремился показать себя во всем великолепии, и, наоборот, уединенные кабинеты предназначались для романтических встреч или ведения переговоров между партнерами. Несколько банкетных залов часто заказывали для корпоративных праздников.

Несмотря на высокие цены, желающих посетить «Лозану» всегда хватало. Дирекция ресторана старалась угодить каждому клиенту.

Лардо прекрасно знал желание красивой женщины показать себя во всем блеске, а потому выбрал именно это место для встречи в полной убежденности, что Диара обязательно согласится. Об остальном побеспокоился Вайрис, подключив все возможности своего корпуса.

Уединенный кабинет, рассчитанный на двух посетителей, подготовили заранее. Лардо вошел первым и внимательно осмотрел пространство. Безопасник знал свое дело, отдавая распоряжения об установке здесь записывающих устройств. Даже если дирекция ресторана выдвигала возражения против этого, Вайрис сумел с ними договориться.

Диара опаздывала, и это вызвало у ди Грамса раздражение. Эта женщина всегда знала себе цену и вела себя соответственно. Она считала, что оказывает милость, согласившись отобедать с генералом.

Месса ди Лурье своим приходом произвела легкую сенсацию. Присутствующие в ресторане кирсы обратили внимание на ее богатый наряд. Мужчины провожали взглядом красавицу, женщины завистливо смотрели на точеную фигуру и подсчитывали стоимость ее драгоценностей. Легкая ткань струилась вокруг аппетитных форм, волнуя воображение клиентов «Лозаны».

Навстречу высокопоставленной гостье вышел сам ресторатор, приветствуя и восхваляя вслух ее внешность. Комплименты мужчины тонко подмечали все достоинства и зажигали блеском глаза Диары. Она вела себя со сдержанным высокомерием, позволяя сопровождать себя к ожидающему ди Грамсу.

— Диара, ты, как всегда, отлично выглядишь, — улыбка только слегка коснулась губ кирса, когда она вошла в кабинет.

— А я не ожидала тебя увидеть на свободе, — широко улыбнулась в ответ Диара. — Слышала, тебя признали виновным, и очень удивилась приглашению.

— Ты же знаешь связи моего отца, — туманно сказал генерал, пододвигая стул своей гостье.

— Советник ди Грамс сделает все для своего сына, — согласилась с ним Диара.

— Как поживаешь? Ди Лурье все так же тебя ревнует? — спросил Лардо, не спуская внимательного взгляда с собеседницы.

— Еще сильней, чем раньше, — огорченно вздохнула Диара.

— Сочувствую, — сказал генерал, наливая «Аригу», лучшее белое вино в этом ресторане.

— Ничего, — отмахнулась женщина. — Я уже привыкла. Кстати, ту серианку, которую признали виновной в убийстве Дорса, уже казнили?

— Разве тебе Шанрай об этом не рассказывал?

— Мой муж не обсуждает со мной работу и политические новости. А все это так интересно! — она кокетливо взмахнула ресницами.

— Диара, куда ты дела мой кортик на приеме в доме правительства? — спокойным тоном спросил Лардо, при этом не спуская внимательного взгляда с ее лица.

Диара замешкалась лишь на мгновение, а затем изобразила на лице неподдельное удивление, но этого ди Грамсу было достаточно.

— Лардо, о чем ты говоришь? — мило проговорила Диара.

— О том, что ты отправила сотрудников военного корпуса в гостиницу с приказом забрать мой кортик и принести его на прием. Диара, есть показания сотрудников гостиницы и обоих сержантов, забравших оружие и передавших его тебе лично в руки. Может быть, мне спросить у Шанрая, что за совещание было у него с Дорсом и Струде в то время, когда его жена так заботилась о будущем орудии убийства?

— Ты не посмеешь, — прошипела Диара, и великосветский лоск тут же с нее слетел.

— Отчего же? Что меня может остановить? — удивленно приподнял бровь ди Грамс.

— Я хотела сказать, что все еще люблю тебя, — в тот же миг изменила свой тон женщина и кокетливо взмахнула ресницами.

— Мы уже обсуждали это с тобой, — недовольно поморщился генерал.

— Лардо, ты невыносимо жесток со мной, — поджала губы Диара и сделала вид, что готова расплакаться.

— Я был с тобой честен и ничего не обещал, — покачал головой Лардо, всем своим видом показывая безразличие к непролитым слезам.

— Я не понимаю! — недовольно воскликнула Диара. — Зачем ты меня сюда позвал?

— Хотел тебе задать несколько вопросов и получить на них ответы, — спокойно сказал ей ди Грамс.

— Как это скучно, — надула губки она.

— И все же, куда ты дела мой кортик после того, как его тебе отдали? — повторил свой вопрос генерал, в задумчивости крутя свой высокий бокал на столе.

— Не помню, — легкомысленно махнула рукой женщина, — кажется, где-то его оставила.

— Думаю, достаточно будет просмотреть запись с того приема и узнать, где именно ты его «оставила», — заметил Лардо.

— Я же говорю, что это очень скучно, — равнодушно отвела взгляд в сторону Диара.

— Этим кортиком убили легата Дорса, так что это важно, — напомнил ей ди Грамс.

— Да, я помню, та самая серианка, которую ты привел на прием, — зло произнесла женщина. — Что ты в ней нашел? На меня ты никогда так не смотрел, как на нее.

— Тебя не касается, на кого и как я смотрю, — достаточно резко произнес Лардо.

— Касается! Меня вообще касается все, связанное с тобой! — в негодовании воскликнула Диара.

Она возмущенно фыркнула и грозно посмотрела на ди Грамса. Ее грудь бурно вздымалась, а щеки зарумянились от испытываемых эмоций. Пальцы рук подрагивали, и Диара схватила столовый нож, чтобы хоть чем-то их занять.

— Я никогда не был частью твоей жизни, — холодно сказал Лардо.

— Вот именно! Ты всегда отвергал меня, даже отказался жениться, хотя предложение было более чем выгодное. Но нет! Ты же ди Грамс! Спесивый ублюдок, считающий себя выше других. — От возмущения она с силой сжала нож до побелевших костяшек пальцев.

— Я никогда не собирался на тебе жениться, — эти слова будто подлили масла в огонь.

— Гад! Любовниц меняешь как перчатки, не брезгуешь даже пленными серианками, таскаешь их себе в гостиницу и на корабль. Ненавижу! Я так хорошо все рассчитала, отправила приказ за подписью этого болвана Струде, чтобы тебя взорвали на корабле серианцев! Погиб герой войны на вражеском корабле, чем не достойная смерть? Но нет! Ты выжил и заявился на прием с очередной шлюхой! Как ты вообще можешь к ней прикасаться, с ее уродливым лицом? Ненавижу! Ненавижу! Всем сердцем ненавижу за твое отношение и безразличие ко мне!

— Это ты отправила приказ привезти мой кортик? — спокойно спросил Лардо, пропустив все эмоциональные реплики собеседницы.

— Да! И убила этого до оскомины любопытного Дорса! Он вздумал меня расспрашивать о взрыве «Паруса». Задавал те же самые вопросы, что и ты. С каким удовольствием я стерла его самодовольную улыбку с лица, всадив в его грудь твой кортик! Мужчины всегда недооценивают женщин, считают их слабыми и глупыми, неспособными принимать решения!

— Убить человека нелегко, — сухо произнес Лардо.

— Ты отдавал приказы, отправляя на смерть тысячи, а я убила одного, глядя прямо в глаза, и с удовольствием это повторю!

Диара подскочила на ноги и кинулась с зажатым в руке ножом на ди Грамса, рассчитывая на внезапность нападения. Однако она не учла, что Лардо — военный и был готов к такому повороту событий. Ловко увернувшись от направленного на него замаха, он скрутил Диару и зафиксировал ей руки за спиной.

— Собственно, вот и все, — спокойно произнес он в сторону. — Думаю, такого признания будет вполне достаточно.

— Пусти, тебе просто повезло! Это случайность, я задушу тебя собственными руками! — билась в сильных руках Диара, все еще находясь в ярости из-за неудачной попытки.

— Я всегда правильно оценивал женщин, — мягко произнес Вайрис, входя в кабинет ресторана, — это сильные и хитрые преступницы, способные построить весьма сложные комбинации. Однако правосудие торжествует и над ними. Месса Диара ди Лурье, вы обвиняетесь в убийстве легата Дорса и в покушении на убийство генерала ди Грамса. Вам может быть предоставлен гражданский адвокат, если вас некому защищать в суде.

— Вы в своем уме? — закричала в бешенстве Диара. — Вы знаете, кто мой муж? Да он от вас мокрого места не оставит!

— Думаете, легат ди Лурье поймет и простит совершенное вами преступление? — вежливо и с каким-то любопытством поинтересовался безопасник.

Диара на какое-то мгновение замерла в мужских руках, перестав биться и сопротивляться, а потом неожиданно сникла. Она совершенно не ожидала, что ее слова с угрозами не возымеют никакого действия. Все же было просто и понятно — убийца сама призналась, ее уже осудили, а теперь зачем-то пытаются ее, жену ди Лурье — личного помощника советника, задержать, и выдвигают обвинения! Неправильность всего происходящего просто не укладывалась в голове Диары. Нет, она же все просчитала, они никак не могли подумать на нее. Светская красавица не может быть убийцей легата корпуса безопасности, да и с Лардо она очень искусно манипулировала чужими руками.

— Я думаю, вам лучше допросить Струде! Это же он приказал убить Лардо! — постаралась зацепиться за последнюю возможность Диара.

— Кстати, тут возникает очень интересный вопрос: откуда вам это известно? И что именно вам об этом известно? — с тем же непередаваемым любопытством спросил Вайрис.

Вид у легата корпуса государственной безопасности был как у наивного молодого человека, который на вечеринке расспрашивает красивую женщину о каких-то пустяках. Он не обвинял, не принуждал говорить, не допрашивал, а с интересом задавал вопросы и ожидал на них ответы, всем своим видом показывая готовность внимать любому слову Диары. Она же, в свою очередь, привыкшая к всеобщему поклонению к своей персоне, не смогла смолчать, желая произвести должное впечатление на приятного молодого кирса, с таким неподдельным интересом ожидающего от нее ответа.

— Он мне сам об этом рассказал, — чарующе улыбнулась в ответ Диара, уверенная в своем обаянии и влиянии на мужчин.

— Это правда, я рассказал тебе о кодах электронной подписи, — неожиданно для Диары раздался голос легата военного корпуса.

— Ты! — перепуганно выдохнула ди Лурье. — Не слушайте его! Это он мне рассказал об отправке делегации зуавов к Лардо с приказом взорвать его на флагмане серианцев!

— Милая, уточни, пожалуйста, когда такой разговор мог между нами произойти? — очень вежливо поинтересовался Струде.

Диара облизнула вмиг пересохшие губы и постаралась придумать ложь, способную оправдать ее. Она отчаянно боролась за свою свободу, стараясь бросить тень подозрений на бывшего любовника.

— Диара, здесь поставлены прослушивающие и записывающие носители. Твои признания теперь являются главной уликой. Не усугубляй свое положение враньем и ложными обвинениями. Если ты рассчитывала на противопоставление твоего слова против моего, то ты ошибаешься. Нашу беседу наблюдали сразу несколько официальных лиц, она напрямую транслировалась на заседание советников, — мягко, словно хотел предостеречь Диару от необдуманных высказываний, произнес Лардо.

— Это ты во всем виноват! — взвизгнула Диара и в какой-то момент сумела вырваться, вскинула руку и воткнула острие столового ножа в плечо генерала.

Служащие военного корпуса скрутили тонкие руки красавицы и защелкнули на изящных запястьях наручники. Лардо поднес руку к ране, резко выдернул нож и прижал пальцы, чтобы уменьшить потерю крови.

— Я же вам предлагал надеть защитную сетку, — с легкой укоризной покачал головой Вайрис, — женщины опасные преступники, к ним нужно относиться очень серьезно и готовиться к задержанию соответственно. Месса ди Лурье права, мужчины недооценивают возможности слабого пола.

— Однако нож из ее рук вы не забрали, — возразил ему генерал.

— Это был тактический момент, — хитро прищурился безопасник. — Теперь у нас есть доказательства того, что месса умеет и может обращаться с холодным оружием. Удар был сильным, и будь на месте столового прибора кортик, клинок пришпилил бы вас к стойке за вашей спиной, словно насекомое.

Лардо невольно обернулся, взглянул на деревянную панель и оценил слова безопасника.

— Вот теперь все, — радостно улыбнулся Вайрис.

— Ненавижу, — сквозь зубы прошипела Диара.

Ее волосы растрепались, платье сбилось и теперь не струилось легкой волной, а закрутилось вокруг соблазнительного стройного стана. Несмотря на всю красоту, Диара сейчас не производила впечатления светской львицы, способной из любой жизненной ситуации выйти победительницей.

— А если бы она проткнула мне сердце? — спросил Лардо, мрачно глядя вслед красавице. Он по-прежнему прижимал к ране пальцы, надавливая, стараясь остановить кровотечение, к нему уже присел парамедик, срочно вызванный по связи Струде.

Легат военного корпуса выглядел скорее растерянным, чем довольным произошедшем. Теперь с него сняли обвинения в покушении на убийство, однако он никак не мог смириться с мыслью, что любовница воспользовалась его чувствами и спокойно представила все так, будто именно он приказал взорвать своего подчиненного. Если бы не предусмотрительность безопасника, напичкавшего кабинет носителями для записи и передачи беседы, то ему пришлось бы очень постараться, доказывая свою невиновность.

— Именно поэтому я настаивал на защитной сетке, — вновь с укором в голосе произнес Вайрис.

— А предупредить нельзя было? — поморщился ди Грамс от манипуляций парамедика, производимых с его раной.

— Я надеялся на такой поступок мессы, чтобы снять наши последние сомнения, но сказать наверняка, что произойдет именно так, не мог. Сейчас, генерал, вы расплачиваетесь за излишнюю самонадеянность, — приветливо улыбнулся безопасник.

«Этот похлеще Дорса будет, как только войдет в полную силу и почувствует власть в своих руках», — подумал Струде, но вслух не высказал свою мысль. Кроме того, легат начал обдумывать все, что нужно будет сделать в своем корпусе, чтобы ни один безопасник не смог подкопаться к его работе. Обвинения сняты, виновная найдена, но теперь он точно окажется под зорким наблюдением у Вайриса. Молодой и весьма вдумчивый кирс начнет свою политику, а это означает, что в правящей верхушке появится новый игрок.

Легат корпуса государственной безопасности, не зная о размышлениях опытного мессира Струде, отдавал распоряжения всем подчиненным, причем не разбирая, в какой службе он состоит — безопасности или военной.

Кира

На флагмане происходило что-то странное. Это началось с того момента, когда генерал и двое легатов покинули корабль. Меня отправили в каюту, и я разумно предположила, что после очередного совещания, где будет разбор фактов и показаний, мужчины отправятся отдыхать, но оказалось все иначе.

Утром, обратившись к мило улыбающемуся Дарси, получила туманный ответ о каких-то срочных делах ди Грамса. На мои расспросы кирс отвечал односложно, не выдавая никакой информации. Еду мне приносили в каюту, при этом не выпуская за ее пределы, а за дверью постоянно дежурили двое штурмовиков, которые на мои вопросы отвечали лишь хмурыми взглядами. Мне удалось рассмотреть такую же охрану у дверей каюты отца. Получается, условия более комфортные по сравнению с предыдущими, но я по-прежнему военнопленная, приговоренная к казни за убийство.

Последние события позволяли надеяться, что Лардо и легат Вайрис найдут настоящего виновника, но мне никто ничего не обещал и не объяснял. Ожидание в неизвестности выматывало гораздо сильнее, чем мысли о предстоящей казни.

Может быть, генерал решил запереть меня на корабле, чтобы снять с себя обвинения в предательстве? В это верилось с трудом после всего пережитого, но он кирс, а я серианка, наверное, он сможет пожертвовать мной ради собственной карьеры и жизни. Или нет? Мысли перескакивали с одной на другую, предположения возникали спонтанно, а объяснения, почему я здесь нахожусь уже две недели без возможности хоть что-то узнать, не находились. Раз в день приходили Дарси или Лантар. У меня сложилось впечатление — только для того, чтобы удостовериться в том, что я не совершила побег с корабля. Если Дарси хотя и уклончиво, но вежливо отвечал на вопросы, то вот Лантар в отсутствие ди Грамса даже не пытался вести себя приветливо. Кирс окидывал меня и каюту хмурым взглядом, задерживаясь иногда на деталях интерьера, а затем, кивнув на прощание, удалялся.

Марга не проявлялась. Даже не могла сказать, радует это меня или огорчает. Но одно я знала точно: даже без ее влияния я больше не могла представить себе жизни без этих синих раскосых глаз кирса.

Еще одна странность случилась, когда Дарси сухим голосом сообщил о высылке моего отца на Кирстан. От ужаса, что Лардо решил предать моего отца казни, мои глаза расширились, и я кинулась к адъютанту, взявшему на себя командование флагманом, и попыталась прорваться мимо него в коридор. Я дралась, билась, кусалась и царапалась, благо за это время ногти отросли, требовала отправить меня вслед за отцом. Дарси сумел меня скрутить и держал до тех пор, пока я не пришла в себя. Плакала той ночью долго, пока слезы не прекратились сами собой. Как же больно разочаровываться в любимом мужчине! Наивно верила в его особенность, что он не такой, как остальные кирсы. Он казался понимающим и любящим меня. Совершенно позабыла о том, что он генерал, выигравший войну с моими соотечественниками.

Прошло еще три дня, наполненных горечью и страданием. Плакать не стала, слезами здесь не поможешь, но приняла окончательное решение убить Лардо ди Грамса, отправившего моего отца на казнь.

Тот вечер ничем не отличался от предыдущих. Сегодня днем заходил Лантар, как всегда равнодушно осмотрел меня и каюту, затем принесли еду, и вновь повисла тишина. В помещение не проникал ни один звук из корабля. Вечером приняла душ и улеглась в постель. Сон не шел, отчего-то на душе становилось маетно с каждой минутой, словно в ожидании каких-то событий.

Сон пришел тихо и незаметно, отрезав все волнения. Наконец-то я вздохнула спокойно, оказавшись совсем в другом мире, вроде бы реальном и одновременно таким непохожим на него. Здесь не было победителей и пленных — только свет, играющий в листьях деревьев, и тропинка, ведущая за собой куда-то вдаль.

Неожиданно во сне сзади меня обняли мужские руки, и я их узнала сразу же.

— Лардо, — прошептала, успокоенная тем, что он меня нашел.

Все бросил и вернулся ко мне, прошептав на ухо: «Единственная». Его губы коснулись моей шеи, а я замерла, стараясь не спугнуть замечательный сон.

— Кира, я вернулся. Ты ждала меня? — хрипло произнес до боли знакомый голос.

— Очень ждала, — с волнением выдохнула в ответ.

Его близость волновала и кружила голову, знакомый запах, хриплый голос, сводящий с ума своим тембром, сильные и ласковые руки, сжимающие в объятиях. Развернув к себе, Лардо поцеловал нежно и жадно, горячо и так, будто только это касание наших губ имело для него значение. Как же не хотелось просыпаться, чтобы все это не закончилось, но сознание подсказывало, это сон, только сон и ничего больше.

Я вздохнула, стараясь сдержать всхлип, распахнула глаза и отпрянула от неожиданности. На меня смотрели раскосые синие глаза, лицо Лардо едва виднелось в сумраке дежурного освещения.

— Ты не рада? — беспокойство послышалось в его голосе.

— Где мой отец? — взволнованно спросила его.

— Вернулся со мной на «Карг», — спокойно ответил он.

— Зачем его отправляли на Кирстан? — строго задала вопрос.

— Он давал показания о ди Лурье, — ответил он и вновь склонился к моим губам. — Кира, это очень длинная история, а я наделся на нечто иное, чем рассказ о долгом и запутанном процессе.

Глядя в синие раскосые глаза, хотелось верить каждому слову. Отчего-то пришла убежденность, что мой отец жив. А все домыслы, мучившие в последнее время, исчезли.

Откинув в сторону сомнения, сама притянула мужчину к себе и поцеловала. Больше ничего не существовало вокруг, только мы. Он и я. Лардо хотел всего, ему было мало объятий и поцелуев. Вскоре остатки одежды полетели в сторону, и мы смогли наконец-то насладиться так долго ожидаемой близостью. Он дарил свою любовь и страсть, требуя того же взамен. Эта ночь растянула время до невероятных размеров, подарив нам бесконечность.

— Проведи ладонью вдоль моей спины, — попросила Лардо, когда, уставшая, лежала рядом, положив голову ему на грудь.

— Кожа у тебя такая шелковистая, — прошептал завораживающе хриплым голосом кирс.

— Только щекотно почему-то, — заерзала, подставляя зудящие места под его руку.

Лардо притянул меня к себе на грудь полностью и с улыбкой произнес:

— Предпочитаю, чтобы ты так выгибалась на мне, а не рядом.

В ответ тихо улыбнулась и устроилась еще удобней.

А утром в душе ахнула и глупо захлопала глазами. Марга вновь расцвела на прежнем месте. Серебро на черном. Безумно красиво.