Глава седьмая. О втором отказе

Улиса смотрела на меня с подозрением. О беспокойстве речи не шло — ведьмы не могли похвастаться человеколюбием и состраданием.

— Может, стоит позвать Барона? — спросила она с сомнением после очередного короткого взрыва кашля с моей стороны.

— Да не проклята я, простудилась немного, и все. Я вчера основательно промокла, да и случившееся с Аришами… — меня передернуло. Я не успела еще научиться думать об их смерти спокойно. — К тому же амулет абсолютно цел.

Желая успокоить ведьму, я вытащила его из-за ворота платья: полупрозрачный искристый камень жизнерадостно ловил отсветы усталого блеклого солнца — погода сегодня была немногим лучше вчерашней.

Поутру, почувствовав недомогание, я первым делом амулет взялась проверять и еще хорошо помнила, как дрожали мои руки, а он раскачивался на цепочке, успокаивающе обычный.

После случившегося сны мои расцвели зловещими красками ночных кошмаров, что лишь усиливало тревожность и вытягивало силы, ненавязчиво подтачивая здоровье.

— И все же… — так просто Улиса успокаиваться не желала.

— Не терпится еще раз встретиться с Бароном? — с напускным равнодушием поинтересовалась я.

Она нахмурилась и медленно покачала головой.

Я опасалась его появления, боялась, что, узнав о моем глупом недомогании, Барон таки накажет ведьму. Улиса боялась того же.

Раз уж ранения портят вкус жизненной силы, то и сопли, должно быть, тоже…

— Шелла! — в магазинчик, спугнув мои угрюмые размышления, ворвалась Сатива. Я знала ее с раннего детства, она всегда казалась мне смелой, решительной и немного безрассудной. Безоговорочно восхитительной.

Сатива одной из первых покинула деревню, не побоявшись неизвестности земель, в которых никогда не была. Не успели засохнуть венки на могилах ее родных, как она ушла.

И, встретив ее многим позже, совершенно случайно, на улицах этого города, я не сразу поверила своим глазам. Она почти не изменилась, разве что стала увереннее и тверже.

Конечно, мы отдалились и стали видеться редко. Пару раз в год — на праздники, но я никогда не забывала о ней.

Как выяснилось, она обо мне тоже.

— Что случилось? — спросила я, в беспомощной тоске ожидая плохих вестей.

Сатива дрожала, ее платье нежного розового цвета утратило былой прелестный вид: юбка, лиф платья, даже рукава — все, вплоть до длинной, золотистой, тугой косы, было забрызгано темной, подсыхающей кровью.

Я ничуть не удивилась ее явлению, даже не подумала о том, что ее кто-то мог заметить и остановить. Четыре улицы — не такое уж большое расстояние для опустелого тихого города. Проклятие и страх не выпускали горожан за порог. Люди еще не знали, что происходит, но понимали — все это не к добру и лучше поберечься. Никто им еще не сказал, что опасность не бродит по улицам города, она засела в их домах и даже не прячется. Демонстрирует свое присутствие кашлем, температурой, болезненной слабостью и вялостью.

Смертельная опасность находилась у всех на глазах, и люди могли бы ее увидеть, если бы знали, куда смотреть.

— Она… она, а я… — Сатива задыхалась. — Я не знала, куда мне идти…

— Принесу воды, — коротко отчиталась Улиса и скрылась за дверью в жилые помещения. Я поспешила к подруге.

Ту сильно трясло, и стоило мне прикоснуться к ней, как она шарахнулась назад.

— Сати, успокойся.

— Она на меня напала, — потерянно пробормотала девушка, позволив мне приобнять себя и увести в небольшую комнатку, которой я пользовалась в основном для осмотра покупателей. Просто поразительно, насколько крепко порой люди готовы были верить простой травнице, товар которой всегда помогал. Мне и болячки свои с охотой показывали, для лучшего, так сказать, понимания ситуации с моей стороны, и кровью для особенно сложных препаратов делились, и никто не опасался, что я использую это им во вред. Даже зная о моей дружбе с ведьмой.

Конечно, быть может, кто-то и боялся, но открыто мне об этом не заявляли, а я предпочитала не искать в лицах покупателей сомнений и страха.

Только в комнатке, после воды, щедро сдобренной успокоительными каплями, Сатива смогла рассказать, что случилось.

— Моей хозяйке последние дни нездоровилось, — заговорила она, и голос ее дрожал. — Температура, кашель, частые головные боли и слабость — ничего необычного. Она женщина немолодая и не могла прожить года, чтобы не приболеть пару раз. Но…

Сатива запнулась и попросила еще воды. Переглянувшись с Улисой, я уверенно передала той пустой стакан — ведьма, не возражая, отправилась его наполнять.

О хозяйке дома, где Сатива снимала комнату, я уже пару раз слышала: некоторые жизненные новости, что, по мнению подруги, непременно следовало рассказать мне в редкие наши встречи, касались дамы Фэншес — вдовы, имеющей не самый легкий и покладистый характер, дочку на выданье и пять комнат, которые можно было сдавать.

К тому моменту, как Улиса вернулась с полным стаканом, успокоительные капли начали действовать и Сативу перестало трясти. Она все еще порой вздрагивала и невольно всхлипывала, но могла связно мыслить и говорить.

— Вчера вечером я сделала для нее специальный отвар, прописанный целителем, заварила и отнесла. К тому времени она уже спала… как мне показалось. — Сатива беспомощно посмотрела на меня. — Все было как обычно, совершенно нормально, я не могла представить, что что-то может пойти не так. Сегодня утром она не спустилась к завтраку, и ее дочь Фанси отнесла еду наверх. После этого я ее уже не видела, но не придала этому особого значения. В свой выходной я просто не хотела думать о плохом. Вчера вот, например, у нас сломалось сразу несколько швейных машин, полдня их чинили, работа встала, выработки никакой…

Сатива с детства любила шить и, попав в город, умудрилась очень удачно устроиться швеей. Еще она легко отвлекалась и переключалась с одной темы на другую — тем быстрее и охотнее, чем страшнее и болезненнее была изначальная тема разговора. В таких случаях ее всегда приходилось направлять в нужную сторону.

— Это все очень неприятно, — согласилась я, — но давай вернемся к проблеме с твоей хозяйкой.

Мои слова вызвали сдавленный, чуть истеричный смех.

— А нет больше никаких проблем, потому что хозяйки нет. Вернее, теперь по дому ходит мертвяк, представляешь? Настоящий мертвяк в ночной сорочке с оборочками… — проговорила она с жутковатой веселостью. Осеклась и мрачно добавила: — Впрочем, кто эти оборки будет разглядывать среди кровавых пятен?

Дама Фэншес, вероятно, умерла ночью и утром поднялась. Съела свою дочь, после ненадолго впала в полудрему. Покой ее был нарушен ближе к обеду, когда на кухне вновь началась возня, а в столовой собрались пять молодых воспитанных девушек и — как это свойственно молодым и воспитанным девушкам, когда они собирались вместе, их уровень воспитанности просто зашкаливал, — очень громко и весело принялись обсуждать недавние сплетни. В обычные дни их энтузиазм остужала холодность дамы Фэншес, но в этот раз они чувствовали свободу. Недолго.

Хозяйка дома спустилась вниз, дабы продемонстрировать свое недовольство неподобающим поведением квартиранток и съесть заодно пару сердец.

— Улиса, надо рассказать командору…

— Я схожу в управление! — выпалила она. — А ты сиди здесь и не смей даже носа показать на улицу, поняла?

Я послушно кивнула. Ни мне, ни тем более ей не хотелось нарваться на гнев Барона… повторно.

Пока Улисы не было, я успела втащить на жилой этаж Сативу, вялую и безразличную после второго стакана успокоительного; приготовить ей ванну, выбрать платье, которое на высокой изящной фигуре если и не сидело бы сносно, то хотя бы не висело безразмерным, но обидно коротким мешком. Платьев таких, к сожалению, у меня почти не было. Пришлось вытаскивать старое, нежно мною хранимое как память о том, что не всегда я была хозяйкой этого магазина. Когда-то я была здесь простым работником — напуганной от вида города тощей деревенской девчонкой, носившей одежду на два размера меньше сегодняшней…

На выцветшую и потертую ткань бледно-сиреневого платья страшно было смотреть, но оно было всяко лучше заскорузлого от впитавшейся и высохшей крови платья Сативы.

* * *

Капитан с уже знакомым мне лейтенантом Мабэти и двумя капралами из личной десятки Бэйса объявился ровно в тот момент, как переодетая в мое платье очередная жертва встречи с последствиями проклятия села за стол, покорно согласившись на предложение выпить чаю.

— Шелл! — раздался с первого этажа запыхавшийся голос ведьмы. — Я их привела.

— Сиди здесь, — велела я начавшей было подниматься Сативе и вылетела из кухни.

Санхел, все еще несколько бледный, но уже достаточно бодрый, чтобы исполнять свои обязанности, в ответ на свое приветствие получил от меня злое:

— Вы не имеете права больше замалчивать правду о проклятье! Вы представляете, сколько людей по незнанию подвергают себя опасности? Уже есть жертвы!

— Жертв будет больше, если мы откроем информацию обществу. Начнутся самосуды, каждый чихнувший в неудачном месте будет убит, — сухо заметил лейтенант Мабэти, угрюмым утесом возвышаясь над плечом капитана. Хотя, если учесть, что роста они были примерно одного, уместнее было бы сказать — «скромно выглядывал».

— Люди умирают, — огрызнулась я. Показалось почему-то, что кто-нибудь непременно скажет: «Люди всегда умирают». Только Барона поблизости не наблюдалось, и некому было напомнить о скоротечности человеческой жизни.

Лейтенант мне не нравился, и, кажется, неприязнь эта была взаимной.

— Мы делаем все возможное, — ровным голосом отозвался он.

— Шелла, поймите, изолировать больных, не вызывая подозрений, довольно сложно. Лорд Фоук выделил ресурсы, мы сотрудничаем с местными целителями. — Капитан покачал головой. — Мы делаем все, что в наших силах, не просите невозможного.

Я пристыженно молчала, опустив голову.

— Девчонка где? — спросил капрал Гальги. Как человек очень чувствительный, он плохо переносил такие нервотрепательные мгновения тяжелой тишины.

— Наверху, — ответила я, но путь к лестнице не открыла, а после слов лейтенанта решительно и бесповоротно загородила его полностью.

— Мы ее заберем, — сказал он.

— Это еще с чего бы? — тут же вызверилась я, уперев руки в бока. — У нее шок, ей нужен покой.

— Мы должны быть уверены, что девушка не проклята, — пояснил Санхел.

— И у вас есть методы для выявления проклятия? — спросила я, в упор глядя на капитана.

Он отвел глаза, и мне все сразу стало ясно.

— То есть вы собираетесь бросить ее к больным?

— На данный момент у каждого потенциального проклятого своя комната, — терпеливо пояснил Санхел. — Градоправитель выделил для наших нужд загородный пансионат.

— На данный момент, — тихо повторила я. Звучало не обнадеживающе.

— Шелл, мы ничего не можем сделать, — тихо напомнила Улиса. Будто бы у меня могли быть какие-то иллюзии на этот счет.

Я была прекрасно осведомлена о своей бесполезности и беспомощности.

И как же это бесило.

— А что с умертвиями?

— Отряд был отправлен сразу же, — с охотой отчитался Гальги, уловив желание лейтенанта меня одернуть и сказать какую-нибудь гадость вроде «это не ваше дело, госпожа».

Сатива не сопротивлялась, когда ее уводили. Обняла меня крепко и шепнула на прощание, уверенная в силе своих слов:

— Когда все закончится, нам надо будет встречаться почаще.

— Да.

* * *

— Это конец, — бормотала я, нарезая круги по кухне. — Мы все умрем.

Наступил вечер, небо за окном, всего несколько минут назад пылающее багрянцем по кромке горизонта — в этом я видела недобрый знак и отчаянно паниковала, — укрылось непроглядной немой темнотой.

— Шелл, ты меня напрягаешь, — хмуро сообщила ведьма. Она сидела за столом, ковырялась в пасте, к которой я так и не притронулась, и выглядела уставшей.

Я выглядела неадекватной и, на первый взгляд, паникующей из-за глупости.

— А вдруг Барон сегодня все же придет? — с сомнением спросила я. Во мне не было сил, за день источив себя злыми мыслями и переживаниями, к приходу темноты я была совершенно опустошена. И следы укуса не хотели нормально заживать, какими бы чудодейственными мазями и волшебными заговорами мы их ни затягивали. Я была все еще раненая, а значит, горькая, теперь еще и слегка простуженная, следовательно, наверное, кислая, так ко всему прочему еще и пустая, и… — Хоть бы он не пришел.

— Сядь и поешь, — велела Улиса. — Своими метаниями ты все равно ничего не изменишь.

Я покорно подошла к столу и рухнула на стул. Вероятно, это было ошибкой: пока я паниковала, ничего не происходило, но стоило мне только попытаться успокоиться, как Улиса выронила вилку и неверяще уставилась на что-то за моей спиной.

— Нет, — прошептала я слабым голосом.

— Мне здесь не рады? — весело спросили сзади. Спросили тоном человека (хотя человеком Барон как раз таки не был), прекрасно понимавшего, что его тут совсем не ждали и ему действительно не рады, но скорее земля разверзнется и костры преисподней осветят небо, чем хоть кто-то в этом признается…

— Поужинаете с нами? — спросила я убито. Глупая мысль, что это моя последняя трапеза и она, в общем-то, могла бы быть вкуснее, мелькнула и пропала. Что-то сегодня я совсем раскисла.

— Как вижу, кроме простого человеческого ужина, меня сегодня ничего не ждет, — с укором заметил он. — Не хочешь беречь свое здоровья ради себя, поберегла бы его ради меня. Я отсюда чувствую твое напряжение.

Я поежилась.

— А как вы…

— Даже со спины ты выглядишь совершенно бессильной. — Барон вздохнул. — Ну что ж, я вынужден принять твое предложение.

Свободный стул стоял в безопасном отдалении: куда ближе к напрягшейся ведьме, чем ко мне. Улиса тоже это заметила, и на лице ее расцвело озабоченно-задумчивое выражение — она старалась придумать достаточно уважительную причину, чтобы сбежать из-за стола.

Барон все исправил.

С серьезным видом… м-м-м… создания, полностью отдающего себе отчет в действиях, он переставил стул, разместив его рядом со мной. Совсем рядом. И сел, внимательно меня рассматривая.

И во взгляде его мне чудилось неодобрение и подозрение.

— Я никуда не выходила, — на всякий случай сообщила ему.

Покосившись на Улису, он кивнул:

— Верю.

Аппетита у меня не было и до появления Высшего, после — не осталось даже надежды на его возникновение. Дерганая и чуть нервная, я подскочила со своего места, пылая нездоровым желанием накормить Барона. Чуть не расколотила тарелку, едва не перевернула кастрюлю, уронила-таки вилку и предприняла безрезультатную (к счастью) попытку вырвать из шкафчика кухонный ящик, когда полезла за чистой вилкой…

— Дорогая, ты уверена, что тебе нечего мне рассказать? — спросил Барон, с неподдельным интересом разглядывая содержимое тарелки, что я перед ним поставила. Ну да, переварила слегка лапшу, отчего она странно расползлась, но зачем смотреть с таким недоверием-то?

— Вас можно отравить? — спросила я серьезно.

— Не знаю, никто не пытался, — рассеянно отозвался он, вглядываясь в отдельные зерна фарша, будто бы в них крылся ответ на некий очень волнующий его вопрос. — Ты будешь первой.

— Это съедобно! — возмутилась я.

— Как ни странно, — согласно кивнула Улиса.

Мой яростный взгляд она встретила слабой улыбкой и примирительным:

— И даже вкусно.

Барон не поверил, но попробовать согласился. Первую порцию он пережевывал под нашими заинтересованными взглядами.

Ведьме просто хотелось знать, что будет. Я же желала, чтобы он осознал свою ошибку и похвалил мои кулинарные способности.

Хвалить Барон не спешил. Плеваться, правда, тоже.

— Ну как? — не выдержала я, когда он с непроницаемым лицом набрал на вилку новую порцию.

— Действительно съедобно, — благосклонно кивнул Барон.

Похвалы от него дождаться мне так и не удалось.

Впрочем, занимало меня совсем не это…

— Что? — спросил он, когда делать вид, что не замечает моего взгляда, уже не получалось.

— Вы ведь правда можете помочь. Разобраться с этим проклятием, пока не пострадало еще больше людей. — Мне не сложно было это говорить. И совсем не страшно. — Я понимаю, что мы об этом уже говорили, но… пожалуйста. И тогда выпивайте меня хоть до дна.

Я в смятении осеклась под его удивленным взглядом.

— Ты пытаешься подкупить меня тем, что и так принадлежит мне? — не поверил Высший. Подался вперёд, пытливо глядя мне в лицо, следя за тем, чтобы слова его точно дошли до меня и прочно засели в мозгу. — Дорогая, ты вся моя, до последнего вздоха. Если я пожелаю, заберу твою жизнь прямо сейчас, для этого мне вовсе не нужно твое разрешение.

Яростное, но слишком детское желание бросить ему под ноги мою жизнь, запальчиво предложить сделать мне большое одолжение и забрать её прямо сейчас тушило понимание, что Барон может согласиться.

Шанс невелик, все же я — его единственное развлечение как минимум в этом городе, но… что, если нас таких несколько? Где-то же он пропадает постоянно. И откуда-то приходит то веселый, то злой, попеременно.

И что, если я не самое вкусное блюдо? В том, что самое проблемное, — даже не сомневалась, но насколько интересное?..

— Я видел много ваших войн. Междоусобицы, кровавые захваты территорий, заговоры и перевороты. И я лучше тебя знаю людей. Они злые, жестокие, подлые и трусливые. — Барон прищурился. — И жадные, разумеется, жадные. Они не заслуживают моей помощи. И уж вовсе не заслуживают твоей жалости.

— Не все плохие, — нахмурилась я.

Барон пожал плечами, у него было свое мнение на этот счет. 1439f7c

— Поодиночке, возможно. Вероятно, с некоторыми из них даже можно иметь дело. Но ты когда-нибудь видела толпу? Видела, как меняются все эти приветливые, добрые лица, встречающиеся тебе каждое утро? В людях нет ничего хорошего, просто в одиночку они боятся показывать свою суть.

Я подавленно молчала.

Мы не были идеальными, в нас действительно было много плохого, но это же не повод позволять людям так страшно умирать. В конце концов, в нас так же много и хорошего… что бы Барон ни говорил.

— Я уже однажды совершил ошибку, ты знаешь, чем все закончилось, — тихо напомнил он.

Улиса, закаменев, сидела на своем месте и, кажется, даже не дышала, боясь привлечь к себе внимание Высшего. И лишь глаза жили на ее бледном застывшем лице.

По стеклу, еще редкие и ленивые, застучали первые капли дождя.

— Здесь нет драконов, — пробормотала я уныло.

— Не дракон убивал жителей города. Даже не я. На моей совести жизни тех, кто мне верил и находился достаточно близко в момент нашего сражения. Остальные убивали себя сами: затаптывали упавших, бросали слабых и беспомощных. Многие спасали лишь свои жизни. — Высший усмехнулся. — И знаешь, не спасли.