18

Её Дневник, 08.03.2019-09.03.2019

Не помню, во сколько я уснула. Помню, как боролась с искушением, чтобы опять не разбудить Андрея ночными сообщениями. Мы просидели с Лерой в кафе больше двух часов. Никто не препятствовал моему уходу из дома, даже не спросил, куда я иду. Отец заперся у себя в кабинете и не выходил даже чтобы проводить гостей.

Но от того, что я выговорилась Лере, мне легче не стало. Даже не смотря на её обещание разузнать информацию о браке моих родителей. Опять-таки через Серёжу. Зато несколько сообщений Андрея — словно бальзам на душу. Он обещал меня забрать даже от моей противной бабки! И надо признать, обещание он сдержал. Не могу сказать, что обошлось без трудностей, но обо всём по порядку.

Как я и предполагала, стоило мне только перешагнуть порог бабушкиного дома, мне сразу всучили тряпку с ведром и оправили на чердак. Разумеется, бабушкина экономка хорошо ухаживала за домом, поэтому мыть особо было нечего. Разве что чердак! Пыль на старом пианино лежала как минимум в сантиметр. Не думаю, что его когда-либо протирали с тех самых пор, как поставили сюда. И на то, чтобы отмыть его у меня ушло около часа, при этом я четыре раза меняла воду.

Отошла немного и оглядела свой труд — надо же, пианино выглядело вполне достойно. И почему нельзя было отдать его нуждающимся, вместо того чтобы хоронить на старом чердаке? Открыла крышку и заиграла этюд. Немного расстроенное, но после мастера точно станет как новенькое.

— Милана! Тебе там заняться больше нечем? — крикнула мне с первого этажа баба Лида.

Со вздохом закрыла крышку и принялась отмывать старое большое зеркало, по величие от пола до потолка, такие раньше ставили в избах. На это ушло ещё больше времени, потому что промыть деревянные узоры на рамке оказалось нереально кропотливой и тонкой работой. Через два часа я почувствовала себя Золушкой, которая мечтает сбежать на бал. А вот принц пока ещё не спешил мне звонить! Только утром он попросил сбросить мне адрес дома бабушки и расспросил о ней личные данные, такие как полное имя, дата рождения и близкие родственники. И потом… пропал. Даже успела подумать, что Андрей передумал меня спасать, как бабушка Лида срочно позвала к себе. С досады я с силой бросила тряпку, та с громким шлепком ударилась об грязную воду и забрызгала всё вокруг. И пусть. Сюда всё равно никто не поднимается.

— Мне срочно нужно уехать к сестре в Рождествено, буду вечером. Обед приготовишь себе сама, я отпустила Раису Михайловну на выходные. А это приготовь к моему приезду.

Бабка протянула мне листочек со списком блюд, что я должна буду приготовить на ужин. Зло сжала челюсти и проговорила сквозь зубы.

— Я не умею готовить.

Пусть не думает, что нашла себе повариху на выходные, баловать своими кулинарными способностями её я не стану.

— Тем хуже для тебя. Не сможешь приготовить, будешь сидеть голодной, — отрезала она и круто развернувшись, поспешила на выход.

Я тихонько чертыхнулась и ушла в комнату. Коротать свой одинокий праздничный день.

Время подходило к половине пятого, когда я получила звонок от Андрея. Оказывается он приехал и ждал меня у задних ворот. Пообещав выйти в течение десяти минут, я только пять из них прыгала по комнате как ненормальная, пританцовывала и пела от радости, показывая язык фотографиям моей бабушки, как маленькая задира. Но я действительно очень радовалась тому, что в моей жизни появился Андрей. Настоящий волшебник!

Радость поубавилась, когда я попыталась открыть дверь. Бабка заперла меня. Понеслась ко второму входу и готова была выть от безысходности — обе двери были заперты на все замки. Разве так можно? А если в доме случится пожар? Я даже на улицу не смогу попасть! Звоню Андрею, он берёт трубку после первого гудка:

— Ну ты где? — немного приглушённо заговорил он.

— Не могу выйти из дома. Бабушка все двери заперла, прежде чем уехать!

— Ну и родственнички у тебя, — хмуро заметил Андрей.

— Сама не в восторге…

— Ладно, сейчас буду у дома. Собак тут, надеюсь, нет? Сидеть зимой на дереве всю ночь, я, пожалуй, не готов.

— Нет у неё собак. И камер тоже.

— На какую сторону у тебя окна?

— На задний двор.

— Подходи через пять минут к окну, — проговорил он и отключился. Стою в холле, ошарашенно поглядывая на дисплей телефона. На первом этаже у бабушки окна не открываемые. А те, что открываются — с решётками. Я что буду через окно второго этажа вылезать?

Зашла в комнату, где мне разрешили расположиться, и открыла окно. Воронцов уже стоял внизу, такой красивый в светло-бежевом бушлате и темных джинсах. Не видела его, кажется вечность. Он будто ещё больше похорошел, или же это я потихонечку схожу по нему с ума?

— Твоей бабушке здесь не тесно? — в его вопросе сквозил сарказм.

— В старом доме было тесно, поэтому золотая рыбка, в роли моего отца, купила ей дворец, лишь бы к нам не дай бог не переехала.

Андрей усмехнулся и протянул ко мне руки:

— Ловлю!

— Ты сумасшедший, я не смогу спрыгнуть со второго этажа!

— Да я шучу, просто интересно было посмотреть на твою реакцию.

Я невольно хихикнула и закатила глаза.

— С обратной стороны дома есть козырёк, твоя задача залезть на него, ну а моя — тебя с него снять.

— Там комната бабушки! — ужаснулась только от одной мысли, что придётся туда зайти.

— И там водятся страшные привидения?

— Или ещё что похуже…

— Значит, возьми с собой чугунную сковородку и приготовься отбиваться.

Снова хихикнула и пообещала быть на козырьке через три минуты. Конечно же без чугунной сковородки. У бабушки в комнате было столько цветов! Я словно в ботанический сад попала! В три минуты я не уложилась — пока разгребла все горшки с подоконника, прошло гораздо больше времени. Выбралась на козырёк, под которым располагалось крыльцо парадного входа, закрыла насколько это возможно окно и потихонечку подобралась к краю. Чувствовала себя в тот момент дворовым мальчишкой. Даже когда была маленькой, я себе подобного не позволяла. Увидел бы тогда мой брат, чем я занимаюсь, глазам не поверил бы!

— Не бойся, давай ко мне! — подбадривал Андрей, забравшись на каменный выступ.

Я почти слетела к нему в руки и почувствовала крепкое сильное объятие.

— Попалась…

Почувствовала его дыхание на своём лице, такое свежее, манящее к себе. Даже не осознала, как приблизилась к нему вплотную, утопая в синеве его глаз.

— Привет, — прошептала я, цепляясь пальцами за его шею. — Даже не представляю, как заберусь потом обратно…

— Об этом можешь не думать до завтра, — низко прошептал он и поставил меня на землю.

— Как до завтра? Бабушка вернётся сегодня вечером.

— Не вернётся, сегодня ты моя на всю ночь.

Он сказал эту фразу тем самым глубоким, проникновенным голосом, от чего по низу живота пронеслась сладкая истома. Я почувствовала, как покраснела и смутилась. Опять начинала нервничать, боясь сделать или сказать что-то не так. А вот Воронцова моё смущение явно забавляло, потому что разглядывал он меня с весёлыми яркими искорками и в синих глазах. Наверное, к такому поведению девушек он не привык, по сценарию мне нужно было броситься к нему на шею и томно прошептать: "Я твоя навечно, сладкий, не только на эту ночь". Покраснела пуще прежнего — в жизни такого не скажу!

— И чего ты там себе придумала, а? Помидорчик мой аленький…

Он взял меня за руку, и я ещё больше напряглась, вся покрываясь мурашками. Прижал к себе так тесно, что я снова стала чувствовать его горячее дыхание на своём лице. Кажется, я в тот момент ахнула, или пропищала, или так громко вздохнула, это не столь важно. Важно как он отреагировал. Так шумно втянул аромат с моих волос и сжал ещё крепче. Затем склонился ко мне, почти коснувшись моих губ своими. Дыхание моментально сбилось и задрожало. Это неописуемое волнение. Неужели так будет всегда? Мы стояли посреди двора моей бабушки в паре секунд от поцелуя. Кажется, от переизбытка кислорода у меня начинала кружиться голова.

— Знаешь, как сладко ты пахнешь, Мила?

Я стояла одурманенная его запахом и слова не могла вымолвить. Он хотя бы осознавал, что пахнет гораздо приятнее меня? Даже приятнее Лёши. С каких пор? Наконец-то поцеловал. Требовательно и обжигающе страстно. Так, словно я единственная, кого он хотел бы целовать. Совсем не так робко как я. Через минуту мне уже совсем не хотелось уходить, хотелось вернуться в дом и целовать его до невозможности долго, пока мне не станет ещё лучше, ещё приятнее…

К моей досаде он остановился.

— Поехали, Мила. Иначе я сейчас затащу тебя через окно в дом, запру в спальне и уже сам никуда не выпущу.

Ого! Посмотрела на него во все глаза и в тот момент поняла, что хочу, чтобы он сотворил со мной именно это. Андрей прижался ко мне лбом и положил ладонь на щёку, обжигая своим касанием.

— Ох, малышка Соболева, я хочу, чтобы у нас всё было по-другому. Но мне сложно себя сдерживать, особенно когда ты так на меня смотришь…

Как я смотрела? Ни черта ничего не понимала, просто безумно хотела оказаться с ним в одной спальне, хотела почувствовать ту ласку, что уже однажды с ним испытала. Закрыла глаза, стараясь прийти в себя, но пока он так тесно прижимал наши тела друг к другу, это оказалось невыполнимо.

— Отпусти, — попросила я.

Он нехотя подчинился, прибавив расстояния между нами, но зацепил мою руку, переплетая наши пальцы.

Воронцов первым из нас вернулся в реальность и потянул меня к задним воротам. Первое время я шла за ним на автомате, потом и моя голова начала потихонечку соображать. Он действительно очень опасный. Как неловко осознавать свои намерения… Один поцелуй — и я готова бежать с ним в спальню.

Лексуса не было видно даже отдаленно, когда мы вышли за территорию. Андрей объяснил:

— Не стал тут парковаться, чтобы не привлекать внимание соседей.

Мы шли по безлюдной дороге достаточно долго, прежде чем оказались рядом с машиной. Андрей помог мне сесть в салон и всучил коробку, что достал с заднего кресла.

— Примерь, моя Милая, мы едем с тобой на каток!