Глава 14 · (Барс)

Мелкая сучка плохо на меня влияла.

Мало того, что я выложил за нее кругленькую сумму и до сих пор не отымел во всех известных позах, так еще и лыблюсь стою, как идиот, глядя на огромные округлившиеся блюдца глаз и приоткрытый в растерянности ротик.

Какого черта, Басманов⁈

Конечно, Читос был прав. Никакую шлюшку нельзя ставить в один ряд с братом по оружию. Женщин вокруг полно — бери любую. А вот преданные люди — вид вымирающий. Но несмотря на это, кровь в моих венах вскипела от ярости, стоило увидеть Читоса в её комнате.

Но это еще полбеды. В голове настойчиво возникали картинки, как я медленно отрезаю его конечности, заставляя ответить за ужас, написанный на лице этой дикой кошки.

К Романе у меня возникало все больше вопросов. Особенно теперь, когда меня чуть не поглотила волна боли, которую девчонка вытащила из глубин своей памяти. Это не было ложью. Такой ад в глазах невозможно сыграть. Мед с горечью…

Я не нашел правильных слов. Да и не уверен, что они были. Поэтому решил просто сменить тему.

В результате, сидел как дурак и пытался держать серьезное выражение лица. А то кошка надумает себе то, чего нет.

— Мне нужно в офис, — нашел наконец нейтральную тему.

Взгляд Романы сразу стал заволакивать страх.

— Спокойно, — твердо проговорил, — дебил этот со мной уедет. Тебя не тронет никто.

— Спасибо, — еле слышно прошептала.

Да уж, разгон у Кошки от нуля до сотки и обратно нехреновый. Только что, чуть ли не кидалась на меня, а теперь сидит тихая такая, писклявая, как мышь.

— По дому ходи, где хочешь. На улицу ни ногой.

— Почему? — выпалила она, а в глазах зажглись искорки протеста. — Ой. Я имела в виду «хорошо».

— Да я так и понял, — снова усмехнулся. — Посмотрим на твое поведение. Будешь паинькой — гулять тоже будет можно. Все, иди.

Романа вскочила на ноги и чуть ли не вприпрыжку понеслась к двери.

Глядя на этот побег, я нахмурился. Какого, собственно, чёрта я играю в благородство⁈

— Стой, — произнес так, что она не смогла ослушаться. — Сюда иди.

Кошка неуверенно развернулась, опять глядя на меня с ужасом. Эти игры начинают надоедать.

Я демонстративно сложил руки на груди, показывая, что жду и не отступлю. Крадучись она подошла на расстояние вытянутой руки и остановилась как вкопанная, глядя на меня снизу вверх.

Да сучий этот взгляд! У меня от него всякий раз что-то в башке щелкает. А член колом становится.

Но силой хватать в этот раз её не хотел. Что толку мне от ее взбрыков и визгов. Сама пускай сделает что-то. Даже интересно будет посмотреть на это.

— Не хочешь поблагодарить? — спросил с вызовом.

— За что?

— За одежду.

— Нет, — тихо, но дерзко ответила стерва.

— Тогда за спасение из рук большого и страшного Читоса.

— Спасибо.

— И что мне с него?

— Вы же сами попросили…

— А еще я просил мне не выкать.

— Ты сам попросил.

— А теперь я прошу поцелуй.

— Нет.

— Опять «нет»? — я злобно прищурился.

Романа вмиг подобралась, поняв, что лучше подчиниться. Подошла ближе и быстро клюнула меня в щеку, приподнявшись на цыпочках.

— Это не поцелуй, Кошка, — хрипло проговорил, потому как даже этого подобия хватило, чтобы меня током пробрало до самых костей.

Рукой обхватил тонкую талию, вжимая в себя охеренное тело. Свободную ладонь положил на шею, чтобы отвернуться не смела. И не дав опомниться ни себе, ни Романе, набросился на ее губы в животном порыве. Девчонка не шевелилась, затаившись. Возможно, я приводил ее в ужас. Возможно, она пыталась оттолкнуть. Но я всего этого не чувствовал. Все ушло на задний план. Все, кроме отчаянной потребности целовать ее. Покусывать пухлые губы. Завоевать непослушный язычок. Наказать за дерзость. И за то, что влияет на меня так. Показать, что мне принадлежит. Вся без остатка.

С отчаянным рыком оторвался от Романы, заглядывая в гречишный мед её глаз. Мы оба тяжело дышали. Все мои инстинкты орали, требуя немедленно подмять эту женщину под себя и взять. Жестко. Вгоняясь до упора.

Глаза Кошки были все такими же огромными, но теперь кроме страха там было еще что-то. Удивление.

Глубоко вдохнул, чтобы вернуть себе хоть немного контроля.

— Вот это поцелуй, — выдохнул прямо ей в губы. — Теперь иди. Иначе я сожру тебя.

Девчонка покраснела, кажется, до корней волос и пулей вылетела из комнаты, оставив меня с раздражающим стояком и необычным ощущением. Я наконец чувствовал жизнь.

Рой головного офиса ожидаемо вытеснил дерьмо из моей головы. Слишком много нерешенных вопросов накопилось.

У Клана было много сфер полулегальной деятельности. Строительство, химическое производство, консалтинговые агентства и многое другое, что приносило законный доход и помогало отмывать незаконный.

Полученные бабки хранились у Демида Басаргина, которого в наших кругах звали Казёнщиком.

В головной офис стекалась информация обо всех крупных предприятиях, которые я контролировал лично. Мне нужно было разобраться с запуском проекта по возведению торгового центра, разрешение на строительство которого сегодня подписал Сидорчук.

Но стоило войти в кабинет, как в дверь нетерпеливо постучались и, не дожидаясь ответа, внутрь ввалился начальник службы безопасности.

Я бросил на него строгий взгляд, хотя это было бессмысленно.

Василий Иванович был другом моего отца и взял меня под свое крыло, когда родителей… не стало. Так что к моему недовольству дядь Вася был равнодушен. Но не только наши околородственные отношения привели его на этот пост. У Иваныча безграничные связи, тяжелая рука и бешеная чуйка. Он многое сделал, чтобы я оказался сейчас в этом кабинете. И продолжает делать.

При этом с виду никто не скажет, что это жесткий, опасный и хитрый человек.

Невысокий рост. Добродушный взгляд. Блестящая лысина. И это выражение лица… Неприметное. Он словно всем своим видом говорит, что перед тобой простой, ничем не примечательный дедуля, который по выходным рассаду выращивает. И не подумаешь, что с этим же выражением лица он с легкостью всадит тебе пулю в лоб.

— Что? — нетерпеливо спросил я, предчувствуя дерьмо.

— Копают под тебя, Глебушка, — напряженно произнес дядь Вася.

— Кто?

— Выясняем. Люди разные ходят к почитателям Волка и вынюхивают, как ты перехватил управление. А еще, ты ли грохнул старого. И смуту наводят, оспаривая твое право стоять во главе.

— Твою мать, как же невовремя, — я потер переносицу и подошел к окну, устремив взгляд в никуда.

— Знаю, — Иваныч бесшумно оказался рядом, положив мне руку на плечо. — Нужно ускориться.

— Невозможно. Сейчас этап Измайлова. На него не повлиять.

— Значит, готовься к тому, что будет дальше, — в голосе старика скользнула тревога.

— Ты же знаешь, что нельзя, дядь Вась. Слишком рано. Могут концы найти. Сейчас я могу лишь ждать и планировать. А действовать начну после решения Измайлова.

— С Басаргиным проблем не будет?

— Думаю, нет. Нормальный он мужик, — постарался успокоить Иваныча.

— Ладно, работай. Барс.

Волна отвращения пошла тревожной рябью по телу. Я невольно скривился.

— Просил же не называть меня так, — недовольно буркнул.

— Это для того, чтобы ты не забывал кто ты есть, а кем должен быть.

Если не считать этого разговора, рабочий день прошел спокойно. На удивление.

Правда, разгребая дела, я не заметил, как время подошло к девяти вечера. Моей секретарше не позавидуешь. Алинке по должности не положено уходить раньше меня. Так что она частенько вечерами куковала здесь, пока я зарывался в бумаги.

— Алина, зайди, — вызвал к себе.

Через пару секунд в кабинет грациозно вошла молоденькая блондинка. Длинноногая и смазливая, она вполне могла бы сделать карьеру модели. Но что-то пошло не так, и Аля затесалась в секретарши. Однажды даже смогла в штаны ко мне залезть. Правда тот раз был единственным. Было… ровно. Ни огня, ни бешеного желания, ни сорванных тормозов. Ничего из того, что выкручивало меня наизнанку при мысли о Романе.

Чёрт.

— Алина, ты купила то, что я просил?

— Да, Глеб Андреевич, пакет у меня на столе, — произнесла она, игриво стреляя глазами.

— Принеси и можешь быть свободна.

Я не выдал никакой реакции ни на ее декольте, ни на заискивающий тон, ни на перекачанные губищи. Потому что если раньше Алина просто казалась средненькой, то теперь я с трудом мог ее заметить. Все мои мысли занимали медовые карие глаза, вздымающаяся в волнении нереальная грудь и совершенный бардак в голове. На фоне непредсказуемой и нелогичной Кошки, все становились посредственными и неинтересными.

Очень плохо, Басманов. Очень-очень плохо.

Совершенно. Нездоровая. Херня.