Глава 52

— Нет, Глеб! Нет. Пожалуйста, не говори этого. Я ненавижу его. Он — чудовище. Но я прожила рядом с ним десять лет. Пожалуйста, не надо!

Я была на грани истерики.

— Прости, Котенок. Но от правды не убежишь. Он подстроил ту аварию.

Казалось, внутри меня всё оборвалось. Какой бы сволочью ни был Степанов, совершенно иррациональная часть меня цеплялась за тот факт, что он — мой единственный родственник. Все, что осталось от семьи. Осознавать, что именно он отнял её — какая-то новая грань боли.

Я закрыла лицо ладонями, закричав от бессильной ярости. Но тут же почувствовала тепло и родные руки, обхватившие плечи. Глеб крепко прижал меня к себе, кутая в объятиях. Он гладил меня по голове, укачивал как маленькую и шептал, что мы справимся.

Когда сил на истерику больше не осталось, я отстранилась, поднимая на него глаза.

— Ты убьешь его?

— Я передал его властям, Котёнок, — словно извиняясь, произнес Глеб. — Как и информацию о незаконной деятельности Клана. Этой ночью все полицейские структуры области занимаются зачисткой. Степанова уже забрали.

— А как же ты? — плечи передернуло от страха за мужа. — Ты ведь тоже часть Клана. Тебя отпустят за содействие?

— Я долгое время вел переговоры, — шумно выдохнул он, пряча взгляд. — Но я слишком глубоко увяз в этом. Все, что мне могут предложить — небольшую поблажку в виде пяти лет.

— Я буду ждать тебя сколько потребуется, — повернула к себе лицо любимого, потому что хотела навсегда запечатлеть его в своей памяти. Сохранить каждую чёрточку. Каждую хмурую складку.

Крепко обхватив Глеба за шею, как безумная пыталась надышаться его запахом.

— Ну нет, Котёнок, я в тюрьму не собираюсь, — отрезал он. — Мне дали час форы, чтобы я мог скрыться. А когда шестьдесят минут истекут — меня объявят в розыск. А еще каждый человек Клана, оставшийся на свободе, теперь жаждет моей смерти. Поэтому я предлагаю тебе уйти. Со мной тебе придется вечно оглядываться. Придется отказаться от нормальной жизни. Придется бежать. Но шансов на успех катастрофически мало. И если не получится — впереди лишь конец. Так что это даже не вопрос того, готова ли ты бежать со мной. Вопрос в том: готова ли ты со мной умереть?

Я не сказала ни слова. Давно уже надо было понять, что в мире, в котором мы живем, слова ничего не значат. Только поступки.

Вытерла слезы и решительно поднялась на ноги, направившись в гардеробную. Через пару минут вышла оттуда одетая в джинсы и то самое худи, что Глеб подарил мне однажды.

— Поехали. У нас мало времени, — проговорила я.

Глеб бросил на меня взгляд полный болезненного восхищения, обожания и надежды. Затем резко встал, в два шага оказываясь рядом.

— Пара минут у нас есть, — прошептал, обхватывая моё лицо руками. — Я не заслужил тебя. Я — чудовище. Но в тебе вся моя душа. Я люблю тебя. Больше жизни люблю.

Глеб медленно наклонился, приближаясь к моим губам.

— Ты не чудовище. Ты — Зверь. Мой Зверь.

Не выжидая ни секунды, Глеб обрушился на меня, заставляя острее чувствовать это мгновение. Наш поцелуй был полон горечи и ожидания конца. Но еще он дарил надежду и обещание, что мы останемся вместе, что бы ни случилось.

Глеб нежно ласкал мои губы, затем проникал языком в рот, сплетаясь со мной в чувственной ласке. Его дыхание смешивалось с моим. Аромат кожи заполнял лёгкие. Я растворялась в этом мгновении и в нём.

Близость любимого отзывалась внутри сладкой дрожью, над которой не были властны ни опасность, ни неизвестность, ни страх.

Он позволял мне почувствовать весь трепет, таившийся в его сердце, всю щемящую нежность, на которую был способен. Глеб Басманов привык брать то, что хочет. И однажды он захотел меня, совершенно не заботясь о моих желаниях. Но сейчас он отдавал всё, что мог. Возносил меня. Лелеял. Любил.

Он заряжал меня своей силой и решительностью. И я вдруг поверила — у нас получится. Мы всё преодолеем.

Через пару минут Глеб усадил меня в черный внедорожник без номеров, а затем сам пошел к водительскому месту

— А Виталик? — спросила я, оглядываясь.

— Он поехал на другой машине, — ответил Глеб, выезжая с территории дома.

В этот момент его телефон издал трель звонка.

— Да? — тут же ответил Басманов. — Понял.

Он сбросил вызов и нахмурился.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Нас преследуют, — Глеб сильнее нажал на педаль, ускоряясь.

Меня начало тошнить. От быстрой езды, от ужаса, от волнения за ребенка, которого, казалось я чувствую каждой клеточкой своего тела.

В голове возникла малодушная мысль рассказать мужу о возможной беременности, чтобы он был осторожнее. Но я тут же ее отмела, понимая, что лишь помешаю Глебу сосредоточиться.

— Чёрт, — тихо проговорил он, глядя в зеркало заднего вида.

Обернувшись, я увидела, что за нами несутся несколько машин. Они ехали по всей ширине дороги, не заботясь о том, что находятся на встречной полосе. Кажется, один из внедорожников собирался обогнать нас, чтобы подрезать.

— Держись, Котенок, сейчас потрясет.

Глеб проверил, пристегнута ли я, а затем еще больше ускорился, петляя по самым маленьким улочкам города. Те, кто преследовал нас, почти не отставали. Я напряженно всматривалась назад, в отличие от Глеба, который словно и не собирался отрываться. По его сосредоточенному лицу мне казалось, что он не просто запутывает следы. Он едет в конкретную точку.

Через какое-то время мы оказались на шоссе. Пять машин ехало следом, периодически приближаясь. Потом раздались громкие хлопки.

— Пригнись! — крикнул Глеб. — Суки!

Казалось, пули сыплются со всех сторон. Свернуть было некуда — ровная дорога без возможности укрыться. Впереди виднелся мост, а значит мы въезжали в город с другой стороны, и у нас снова мог появиться шанс оторваться.

Но до города мы так и не доехали.

Оказавшись под мостом, машина резко вильнула влево.

Я даже понять не успела, что произошло.

Грохот металла.

Боль.

Оглушающий взрыв.

Поглощающий огонь.

И темнота…