Эпилог

Глеб

Удивительно, как быстро у человека меняются приоритеты.

Еще пару месяцев назад я думал лишь о мести, наплевав на то, что будет со мной дальше.

Я был готов к любому исходу.

А сейчас я категорически не собирался умирать.

Не мог сдержать улыбки, глядя на то, как моя жена уплетает круассан с шоколадом. Стоило пролететь полмира для того, чтобы увидеть это неземное удовольствие на ее лице.

— Боже, за эти круассаны я готова простить Доминикане всё, — прикрыв глаза проговорила Романа.

Я рассмеялся.

Я вообще в последнее время только и делал, что смеялся.

Мы были свободны. Мы были вместе. И мы ждали малыша. Мог ли я надеяться на большее?

У Романы не было токсикоза. Лишь легкая тошнота, которая чудесным образом проходила, когда она съедала что-нибудь вкусненькое. Я никак не мог осознать, что теперь наш мир состоит из таких простых теплых моментов как радость от свежего круассана или восторг от уличных танцев.

Мы словно торопились прожить всё то, чего были лишены. Наверстывали упущенное счастье.

Взгляд мой случайно зацепился за пару неподалеку. Девушка сидела спиной, а вот парень, в упор смотрел на меня.

Я тут же напрягся, готовый в любой момент вскочить, чтобы защитить свою семью. Но приглядевшись, узнал его и слегка расслабился. Если бы он хотел — давно бы сдал нас.

Его спутница скрылась в уборной. Очень удачно.

— Котёнок, побудь здесь пожалуйста, — попросил я и направился в сторону столика у окна.

— Ну привет, Ракитин, — поздоровался, усаживаясь напротив.

— Барс, — отозвался он.

— О ком ты говоришь? Барс мёртв.

— И как тебя теперь называть? — усмехнулся Александр. — Судя по тому, что я встретил тебя в Санто-Доминго, а отправлял в совершенно другую точку земного шара, имя ты тоже еще раз сменил.

— Так и есть, — я уж и забыл, как умен этот наглый мальчишка. — Не принимай на свой счёт. Я, итак, доверил тебе больше, чем кому бы то ни было. Просто у тебя теперь есть слабое место, а значит на тебя могут надавить.

Мы, не сговариваясь, взглянули в сторону уборных.

— Я бы сам сдал кого угодно, чтобы защитить свою женщину, поэтому решил замести следы окончательно, — закончил я.

— Что ж, это умно, — заключил Ракитин. — Я бы тоже так сделал. Тем ироничнее то, что мы случайно встретились в кофейне Доминиканы.

— Судьба та еще сука, — усмехнулся я. — Но, возможно, она свела нас, чтобы я мог тебя поблагодарить.

— Прекрати, — отмахнулся он. — Ты помог спасти Нику, я — Роману. Квиты.

— Ты сделал куда больше, чем я. Если бы не твое вмешательство, мы бы не смогли сбежать так, что никто ничего не понял. И не смогли бы начать новую жизнь. А главное — в самое темное время, когда я никому не мог доверять — ты не предал. И это то, за что я благодарен.

— Не переживай. Все уверены, что Глеб и Романа Басмановы мертвы. И я сделаю всё, чтобы это не менялось. Кстати, не знаю, в курсе ли ты, но родственничка её в тюрьме прирезали.

Я ничего не ответил, многозначительно взглянув на него.

— Правильное решение, — едва слышно закончил Александр. — Расскажешь, как устроил фаер шоу под мостом?

— Ничего особенного. На самом деле все было настолько топорно, что я не верил в успех, — Ракитин чуть подался вперед в нетерпении. — Мой водитель с нашими чемоданами выехал первым на такой же машине, но с сюрпризом под капотом. Он ждал в тени за опорами моста. Я оторвался, чтобы успеть незаметно завернуть туда, а Виталик в это время выехал. Он специально подставился под таран, выскочил из машины, а я нажал кнопку детонатора. Педаль газа была зажата, так что машина съехала в реку. Мы надеялись, что течение отнесет ее и на глубину, и не позволит слишком быстро определить, что это инсценировка.

— По-моему, никто и не старался. Машину вытащили спустя сутки, но не то, чтобы на нее налетела толпа экспертов, — Саша смотрел перед собой, что-то вспоминая. — Правда, учитывая, что прокурор, с которым ты снюхался, получил повышение, возможно, это был его тебе подарок.

— Ну или он просто не хотел рисковать новой должностью, — с сомнением возразил я. — Ведь живого Барса надо искать. И риск не найти весьма велик.

— Ну или так. Что будете делать?

— Поездим по миру. Поменяем личности еще пару раз. А потом выберем самый лучший город земли и откроем школу танцев.

— Серьезно? — расхохотался Ракитин. — Барс пойдет преподавать сальсу?

— Сейчас зубы выбью, — беззлобно отозвался я. — Романа будет преподавать, а я администрировать. Удивительно, но я столько лет жил местью, что пока не могу понять, кем хочу быть вдали от этого.

— Ладно, иди Басманов, — увидев, что Ника выходит из уборной, засуетился он, — а то мне сейчас предстоит допрос с пристрастием.

— Удачи, Ракитин, — получив в ответ кивок, я вернулся к себе за столик.

— Кто это? — встревоженно спросила моя девочка.

— Не переживай. Это человек, благодаря которому мы здесь.

— Господи, у меня аж руки затряслись, — прошептала она.

— Идем, я знаю, как тебя отвлечь, — что ж, кажется, самое время. — Выдержишь в машине пару часов?

— Конечно, — глаза Романы засветились любопытством. — А куда мы поедем?

— Сюрприз.

Романа

Я уже давно не видела Глеба таким задумчивым.

Хоть он и уверял, что всё хорошо, я не могла до конца расслабиться.

Я слишком остро реагировала на любое настроение мужа. Будь то веселье, серьёзность или тоска. Хотя последнего за ним почти не наблюдалось. Лишь иногда, когда кошмары прошлого настигали меня, и я кричала во сне, Глеб замыкался, коря себя за то, что не смог уберечь меня от ужаса. Я десятки раз повторяла, что он ни в чем не виноват. Что я и сама не знала, как отреагирую на аварию, тем более, инсценированную. Но разве можно переубедить этого упрямца?

Когда мы прилетели в Японию и смогли, наконец, выдохнуть, я рассказала Глебу о том, что вероятно жду ребенка.

Нужно было видеть его лицо тогда.

На нем сменилось огромное количество выражений. От растерянности до восторга. Но закончилось всё гневом.

Причем таким злым я не видела Барса даже во время разборок с его людьми.

Удивительно, как он не прибил меня.

Басманов орал, что я сумасшедшая. Что, если бы он знал, никогда бы не потащил меня с собой в этот кошмар.

А я стояла и думала, что все правильно сделала. Меньшее, что мне нужно — находиться в безопасности вдали от мужа.

Может это и кажется безответственным, но я правда была уверена, что Глеб сможет защитить нас. Я просто бесконечно верю в своего мужчину. И даже он сам не в силах ничего сделать с этим.

Ровно через два часа мы оказались в Баваро, рядом с весьма необычным зданием.

— Что здесь? — спросила я, когда Глеб, помог мне выйти из машины.

— Храм. Здесь находится православная община.

— Неожиданно, — растерялась я. — Но, думаю, после всего, что мы пережили, будет правильно поблагодарить Бога за то, что уберег нас.

— Да, но мы не только поэтому здесь, — как-то сдавленно проговорил Глеб.

— Муж, ты пугаешь меня, — я старалась сохранить шутливый настрой, но не получалось.

— Романа, я долго думал… — Басманов обхватил мои ладони и заглянул в глаза. — Из-за меня ты отказалась от имени, от родины, от спокойной жизни…

— Глеб, я не…

— Не перебивай, женщина! — возмутился он.

— Ладно, — пискнула я.

— Глеб и Романа поженились. Но они мертвы. Конечно, создавая новые личности, мы остаемся мужем и женой, но это ведь не мы. И мне не нравится это. Нас расписали впопыхах в больничной палате, я скрывал то, что ты моя жена. А теперь нам ставят поддельные штампы в поддельных паспортах. И я никак не могу отделаться от мысли, что все это не по-настоящему. Как смотреть в глаза ребенку, зная, что наша семья — фикция?

— Это не правда, — возразила я искренне. — Пусть штампы поддельные, но семья настоящая. Наша любовь настоящая. То, что мы преодолели — правда. А все остальное — не так важно.

— Но это важно для меня. Я всегда хотел тебя. Сначала твое тело. Потом твою жизнь. Но мне мало. Я хочу твою душу. Я хочу, чтобы вне зависимости от имен и места жительства мы были мужем и женой. Даже без поддельных штампов. И я знаю лишь один способ.

Глеб повернул голову в сторону церкви, напряженно всматриваясь в приоткрытую дверь.

— Ты хочешь обвенчаться? — едва слышно от нахлынувших эмоций спросила я.

— Да. Я хочу, чтобы ты стала моей перед Богом. Потому что, когда настанет конец, только Он будет точно знать, кто мы есть.

По моим щекам стекали слезы счастья. Я и подумать не могла, что мужчина, который встретился мне жестоким и беспощадным, однажды захочет связать себя со мной навечно.

Мне и в голову не приходило, что он будет замаливать грехи, чтобы защитить от них своего ребенка.

И я уж точно не ожидала, что для меня он станет воплощением мечты о семье, любви и свободе.

Может Глеб и сам от себя такого не ожидал.

Но стоит ли удивляться? Ведь пути Господни неисповедимы. И в конечном итоге, что бы ни происходило, победа окажется на той стороне, где борется любовь.