Глава 11

– Спасибо, что взяли с собой, – задумчиво выглядываю в окошко машины. За стеклом проносятся поля, в глаза бьет яркое солнце. Сегодня будет жарко, для пикника самое то.

– Как мы могли тебя не взять? – возмущается Сашка с переднего сиденья. Они с Костиком оба в желтых майках и белых кепках. На безымянных пальцах свежие тату с изображением обручальных колец. Ребята решили рискнуть и сыграть с судьбой в игру под названием «вместе до самой смерти». Официальных штампов пока не поставили, но сделали вот эти на коже.

Господи, пусть у них сложится. Я хочу хотя бы один реальный пример счастья перед глазами.

Более разных людей, чем Саша и Костя, я не знаю. Она подвижная, спортивная, веселая, легкая. Он основательный, занудный программист с тягой к одиночеству. Но притянулись же, теперь вот навсегда вместе. Тату – не обычное кольцо, его не снимешь просто так.

Тереблю между пальцами подвеску на груди. Снова подкатывает ком. Плохо, как и последних полтора месяца. Я стала закрытой, невыносимой. Со мной сложно общаться.

Боль заняла собой все пространство в моей душе, отравляя любые, даже самые позитивные моменты своим гадким гнилым привкусом.

Хочется уже пережить, забыть, отпустить. Но… Это непросто.

Оказалось, чувства к Богдану проросли слишком глубоко. Он снится по ночам, его рубашка лежит у меня под подушкой, проклятый кулон всегда со мной. Пересматриваю его фото на телефоне и плачу, как дурочка.

Единственное, чего не делаю – не лезу в соцсети Миланы, не читаю светскую хронику. Я умру, если увижу их вместе.

Хотя, может быть, это и нужно – умереть один раз. Разбиться на миллион осколков, утонуть в боли, чтобы потом начать постепенно оживать.

Я не одна такая, у кого не сложилось. Как-то же женщины переживают, начинают заново, строят свою жизнь дальше.

– Люба, мы за тебя переживаем, – подруга становится серьезной. Я ей о нашей с Богданом последней встрече рассказала в общих чертах. Попыталась уверить, что приняла ситуацию как есть, отпустила и забыла. Не хотела омрачать ее счастье своими проблемами. Но врать изо дня в день и изображать хорошее настроение не получилось. Она меня быстро раскусила.

– Не надо, все хорошо, – отвечаю, натянув на лицо улыбку.

– Тебе нужно развеяться, – Костя прочищает горло. – Рассмотреть новые варианты, – бросает на Сашу говорящий взгляд, – или старые, но очень хорошие.

– Что за варианты? – настораживаюсь. Очень надеюсь, эти двое не заделались свахами.

– Да, Димка тоже приедет, – Сашка широко улыбается. – Он делает офигенный шашлык и баню. Будет нас парить.

А нет… заделались.

За что? Ну за что?

И Диму жалко, его надежды на свой счет я знаю хорошо.

– Вы супер, – киваю улыбчивой парочке, – кто еще будет?

– Так мы решили больше никого и не звать, – жмет плечами Костя, – зачем нам толпа? После рабочей недели хочется отдохнуть, расслабиться, побыть в тишине.

– Сказал программист, который всю неделю сидел за компом в тишине и одиночестве. Угум, – усмехаюсь с сарказмом, – вам Димку не жалко?

– Нет, – ответили в один голос.

– Ясно понятно, – откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза. Выходные обещают быть интересными, пострадать в одиночестве мне никто не даст.

До домика, снятого ребятами, добираемся где-то через час. Дима встречает нас у ворот, приехал раньше и даже успел накрыть стол в беседке – закуски, прохладительные напитки.

Он смотрит на меня осторожно и одновременно жадно. Высокий, спортивный, со жгущими черными глазами и доброй улыбкой.

Почему я не влюбилась в него?

– Привет, – выбираюсь из машины, осматриваясь.

– Привет, – Дима забирает мой рюкзак. – Спальни на втором этаже, можешь выбрать – с видом на реку или на лес.

– На лес, – под ногами хрустят еловые веточки. Дохожу до рубленой беседки и сажусь на лавочку. В десятке метров стоит большой дом, стилизованный под старинную русскую усадьбу.

Во дворе растут несколько высоких деревьев, за забором густой лес. Река шумит с обратной стороны дома, но чтобы ее увидеть, надо пройти метров десять через лес или подняться на второй этаж.

– Тогда у меня будет на реку, – он садится рядом. Наши бедра немного соприкасаются, от чего я чувствую тепло Диминого тела. До меня долетает его легкий чайно-древесный аромат. – Можешь зайти, оценить вид.

– Мы в дом, – Костя уже выгрузил вещи из багажника, – Дима, мясо на тебе, закину его в холодильник. Сашуль, пошли спальню проверим, хозяин обещал нам кровать кингсайз.

Сашка что-то провизжала в диком восторге и позволила уволочь себя в дом. Отличные у меня друзья – в лес привезли, парня выдали, сбежали. В более двусмысленное и сложное положение поставить было нельзя.

– Ты совсем грустная последнее время, – оживает Дима. – У тебя что–то случилось? Может быть, нужно помочь?

Мне уже не помочь…

– Все хорошо, – мотаю головой.

– Не верю, – Дима кладет руку на спинку лавки, разворачивается всем телом и поправляет выбившуюся прядь волос. Он слишком близко. И я чувствую, что это неправильно. Будто я изменяю Богдану.

– Дим, – опускаю глаза, теребя край майки, – я не слепая. И не хочу тебя обидеть, – мой голос становится совсем тихим. – Просто у нас, просто мы… – Черт, никак не получается подобрать слова. Как же так сказать, чтобы не обидеть и не ранить?

– Люба, – он перебивает, – давай откровенно. Я понимаю, что ты с кем-то встречалась. Он сделал тебе больно, обидел.

– Дим…

– А я не обижу, Люб, – его ладонь ложится поверх моей, тихонько сжимает.

– Не надо, – поднимаю на него глаза, – у нас ничего не получится. Ты очень хороший, Дима, но тебе нужно поискать кого-то другого.

– Не хочу я, – он придвигается вплотную, – мне ты нравишься. И я поборюсь.

– Нет, – в глазах застывают слезы, – я беременна, Дим.

Я об этом еще даже Саше не сказала. В груди нестерпимо ноет от боли. Ребенок Богдана, о котором он никогда не узнает, находится во мне. Еще совсем маленькая частичка нас обоих.

Что я наделала? Как буду справляться одна? Не знаю.

– Пойду вещи разберу, – поднимаюсь на ноги, – не говори пока никому в центре, ладно?

– Не скажу, – Дима выглядит растерянным. – Это не мое дело, но отец ребенка, он его не хочет?

Я прекрасно понимаю, что подобный вопрос услышу еще не раз и от разных людей. Надо быть готовой, но не получается.

Кусаю губы, пытаясь сдержать подкатившие слезы. Богдан не сволочь, если бы обстоятельства в моей жизни были другими, он бы обязательно захотел. Или даже так, он хочет ребенка, с Верой, своей бывшей женой хотел. И прекрасным отцом будет… Только не той крохе, что растет у меня в животе.

– Люба, – Дима в одно мгновение оказывается совсем рядом. Просто впечатывает в себя, нежно гладя по волосам. – Он придурок.

Плакать хочется еще и из-за того, что окружающие будут считать Богдана таким – сволочью, бросившей своего ребенка и женщину, его родившую. При этом трагедия моей жизни пройдет мимо него, оставив в полном неведении.

– Извини, это гормоны, – мягко отталкиваю Диму от себя, – в последнее время накрывают, – неловко утираю выступившие слезы. – У нас просто так получилось, он не плохой.

– Люба, ты сейчас его оправдываешь? – брови Димы встречаются у переносицы.

– Наверное, да, – отступаю к дому, цепляя по дороге рюкзак. Не хочу больше разговаривать.

В доме тихо, Кости с Сашей не видно. Осматриваюсь в просторной гостиной, которая занимает собой практически весь этаж.

Мне всегда нравились подобные места – много дерева, натуральные ткани, запах леса. Тут уютно и хорошо.

Мама в детстве возила меня в один маленький санаторий, где было что-то подобное. Эти воспоминания самые счастливые за тот период.

Поднимаюсь на второй этаж по широкой лестнице, быстро нахожу свою комнату с видом на лес. Освежаюсь в ванной, надеваю короткий голубой сарафан на тонких лямках и удобные сабо. Немного стою у открытого окна, вдыхая запахи леса и слушая его звуки. Что бы ни творилось у меня внутри – вокруг настоящий рай.

– Прячешься? – в голосе Саши укор. – А Дима один в беседке.

– Саш, – оборачиваюсь к подруге, – я ему сказала, надо и тебе.– Присаживаюсь на край постели. – Я беременна.

– Что? – глаза подруги расширяются. Вся расслабленность и веселое настроение слетаю разом. – От него?

– От него, – свешиваю голову, – я не буду рассказывать подробности, ладно?

– Но Люба, что теперь? – Саша садится рядом со мной. – А если он узнает, а если Милана узнает? Это ребенок, Люба. Он вырастет и будет спрашивать, кто его отец. А до этого момента его еще надо вырастить, – она подскакивает. – Ребенок дорогое удовольствие в наше время.

– Я справлюсь, – отвечаю уверенно, – сама, я смогу. Моя же мама смогла. Она была самой лучшей, пока не умерла. И я смогу.

– Черт, Люба, но ты уверена? Срок еще совсем маленький и никто не осудит. Я не осужу.

– Не могу, – всхлипываю навзрыд, обнимая плоский живот. – Вырезать из себя ребенка? Я не смогу.

– Тогда мы с Костей рядом, – она решительно обнимает меня за плечи.

– У вас скоро свой ребенок будет, и заботиться вам надо будет о нем.

– А ты что? – она хмыкает. – Оставьте меня. Бросьте. Думайте о себе. Я сильная. Все смогу, – Саша закатывает глаза, – Люба, вырубай дуру. Быть женщиной-жертвой давно не модно.

– Опять каналов по психологии отношений начиталась? – Вынимаю из рюкзака пачку бумажных салфеток на очередную порцию слез, щедро из меня вытекающих.

– И тебе бы не мешало.

В дверь нетерпеливо стучится Костя, просовывает голову в проем:

– Девчонки, хватит сидеть в четырёх стенах, в городе не надоело?

– Мы уже идем, – украдкой вытираю слезы, стараясь улыбнуться ему.

– Да… – Саша тянет. – Я Косте скажу, ладно? – шепчет на ухо, пока спускаемся вниз.

– Рассказывай, скоро все равно все узнают.

– Давайте к реке сходим, искупаемся, – Костя разбивает нашу пару, на всех парах несясь вниз. – Сашуля, полотенце захвати.

– Как ребенок, – комментирует захлопнувшейся за будущим мужем входной двери. – Напомни, зачем я выхожу за него замуж?

– Тебе почти двадцать пять, ты хочешь детей, а он классный. И главное, вы безумно влюблены друг в друга, – я рада за Сашу. Найти своего человека в нашем огромном мире непросто. А если найдешь, попробуй еще удержать…

На улице встречаюсь взглядом с Димой и тут же отвожу глаза. В его глазах опять интерес, который после моих новостей о беременности почему-то не угас.

– Давайте через заднюю дверь выйдем, я видел ее, когда обходил территорию. Там тропинка через лес. Думаю, она выведет нас к реке, – Дима начинает идти рядом со мной.

Саша возвращается в дом за полотенцами и переодеть купальник. Костя, как влюбленный, хоть и скучающий рыцарь, спешит за ней.

– Идем, они догонят, – Дима увлекает меня за калитку.

В лесу яркое солнце тут же путается в кронах высоких деревьев. Становится немного прохладнее, под ногами шелестит подстилка из еловых иголок. Вдыхаю чистый воздух всеми легкими.

Забеременев, я очень сильно начала следить за собственным здоровьем. Пью больше воды, ем здоровую еду, аккуратно делаю асаны. С Сашей и Костей выбралась как раз потому, что для малыша это точно будет полезно.

– Люба, – мы с Димой шагает почти вплотную, его ладонь то и дело задевает мою, – скажи, есть шанс, что вы с отцом ребенка сойдетесь?

– Нет, – украдкой смотрю на его задумчивый профиль.

– И ты все равно оставишь ребенка, – утверждает он.

– Да, малыш не виноват, что у нас не вышло.

– Тебе будет тяжело.

– Саша говорит то же самое, – не могу не улыбнуться. Жизнь матери-одиночки все видят примерно одинаково – отсутствие поддержки, стеснение в средствах. Я и сама так вижу. – Черт, – моя нога едет на шишке, и я неэлегантно растягиваюсь на колючих иголках. Ногу пронзает болью.

– Не ушиблась? – Дима приседает рядом. – Ты так быстро ушла, не успел среагировать.

– Все нормально, – убираю волосы от лица, – только колено подрала.

– Вижу.

Дима перемещает меня на ствол поваленного рядом дерева. Опять присаживается на корточки и внимательно осматривает ушиб.

– Я никогда не был против детей, – говорит осторожно, стряхивая пальцами налипшие на кожу иголки. С коленом ничего страшного не случилось, болезненным оказался лишь удар о землю и шишку.

Карие глаза впиваются в мое лицо, изучая реакцию на его слова.

– Это глупо, Дима, – понимаю, к чему он ведет. Смущенно осматриваюсь вокруг, но тут только кусты да пара пугливых белок. Саша с Костей, как назло, не спешат за нами. – Ты легко встретишь девушку, которая сможет родить тебе твоего ребенка.

– Мне нравишься ты, – говорит упрямо.

– Ты не понимаешь, – горько усмехаюсь.

– Все я понимаю, у тебя к этому идиоту до сих пор есть чувства.

– Есть, – соглашаюсь, – поэтому…

– Они не помешают нам быть друзьями для начала, – Дима полон энтузиазма. Он встает, подавая мне руку.

Если бы я была чуть более эгоистичной, согласилась бы на Димино предложение. Отличный парень, молодой и устроенный в жизни. Готов взять даже с чужим ребёнком под сердцем.

Но я уверена, что не смогу его полюбить. А значит обману.

– Прости, ничего не выйдет.

– Ты не сможешь помешать мне попытаться, – Дима сплетает наши ладони в замок, поднимая на ноги.

– Она успела примерить три купальника, три, – на горизонте появляется возмущенный Костя. Его голос эхом разносится по лесу. Улыбающаяся довольная Саша следует за Костей. – Кому они нужны в этой глуши?

– Тебе, – Саша перекидывает полотенце Диме на плечо. На наши сплетенные руки смотрит с улыбкой. – Я взяла лимонад и пару бутербродов. Пока они будут купаться, мы немного позагораем.

– Хорошо, – выдергиваю свою ладонь из Диминого захвата.

Парни уходят вперед, о чем-то весело переговариваясь. Костя футболит шишки, размахивает полотенцем.

– Дима отличный вариант, – замечает подруга.

– Он не вариант, а живой человек, – меня немного корежит, – и хватит пытаться нас свести. Боже, Саша, у меня с ним ничего не получится. Я не хочу делать больно хорошему парню, вина которого только в том, что он влюбился в неподходящую девушку. У меня будет ребенок от другого, я до сих пор люблю Богдана.

– Прости, – она вздыхает, – я просто хочу тебе помочь. Тебе все равно придется как-то забыть Вишневского и наладить жизнь, если ты не собираешься говорить ему о ребенке.