Эпилог

3 года спустя

Годовщина. Целых три года жизни с идеальной женщиной. Полет нормальный.

Любовь идеальная не в том смысле, что полностью подстроена под меня. Тут как раз наоборот – у нее свой сильный характер, полная самодостаточность и личное мнение по любому вопросу. Идеальность в том, что именно такая она мне и нужна. Да, мне интересно завоевывать, спорить, даже иногда быть неправым. Мы полноценные партнеры, умеющие смотреть по жизни в одну сторону.

Я предоставил Любе несколько университетов на выбор. Для меня было важно, чтобы она имела высшее образование. Жена мой список завернула и выбрала физкультурный, объявив, что учиться будет по призванию, а если меня не устраивает… то и пусть не устраивает дальше. Я восхитился ее ответом.

Она безумно любит нашу дочь, водит ее на карате и плавание, но при этом одевает, как ванильную принцессу из Диснея.

От розового в комнате Сонечки, на Сонечке и на Любе, когда они вместе, у меня в глазах рябит. Но я молчу и восхищаюсь. Иногда даже надеваю розовые футболки дома по заказу дочери.

Черт возьми, мелкая по выходным вставляет мне розовые пряди в волосы и закалывает свои заколочки, плетет косички. Я у нее вместо ростовой куклы. В таком образе Любовь отказывается заниматься со мной сексом, смеется, что либидо отключается.

Но у меня есть план, уже давно. Я точно знаю, как отыграюсь на этих двух – заимею сына. Мне обязательно нужно еще одно мужское плечо в моем девичьем царстве. И может быть, Любочка на отдыхе даст слабину и согласится на еще одну беременность. Очень надеюсь.

Забегаю в только что открывшуюся булочную, беру пару круассанов, булочки, пончики, кофе навынос. Мы приехали отмечать нашу годовщину в Испанию, тут выпечка на высоте.

До нашей виллы иду по пустынному пляжу. Ступни утопают в песке, рядом плещется еще прохладная вода. Хорошо. Идеально.

Мне отдых был необходим, как воздух, чтобы убрать телефоны, сменить обстановку, людей вокруг. Я упахался. Тимур по истечении нашего с ним первого контракта предложил еще один. С такими условиями, что отказаться я не смог. И деньги хорошие, и я ему сочувствую.

Люба у Любимова теперь единственная дочь. Он ее признал официально, извинился за себя прежнего, хочет стать для Сонечки любящим дедушкой.

Да… Милану жаль. Никто из нас не ожидал такого. После аварии она шла на поправку, прогнозы были отличными, Мили уже вставала. А потом в одно утро просто не проснулась. Оказалось, врачи не заметили внутримозговую гематому, которая спровоцировала обширное кровоизлияние и отек мозга. Если бы днем увидели, спасли. А ночью…

Любовь очень тяжело восприняла новость о смерти сестры. Пыталась держаться, но получалось у нее плохо. Первых пару месяцев регулярно плакала у меня в объятьях и пересказывала все хорошие моменты, которые у них с Мили были. Оказалось, их было не так и мало.

До встречи со мной, они периодически встречались почти как подруги, пили кофе, болтали о блоге Мили, обсуждали Любины выходы в свет, одежду, макияж. Вместе ходили на курсы вокала, где Любе подкорректировали тембр. Даже пели там вместе. В Италии много гуляли, катались на экскурсии.

Люба отбросила все плохое, что было между ними, оставив только светлое.

Очень плакала, когда ее не пустили на похороны проститься. Я могу понять Любимовых, мать Миланы была в ужасном состоянии, живая Люба рядом с могилой дочери могла бы ее добить. Но и Любу понимаю, она хотела увидеть сестру еще хотя бы раз, положить рядом с ней одну из игрушек, которые мама покупала для них обеих.

Вся ее боль, злость и обида после смерти Мили сконцентрировалась на Тимуре. Люба винила его во всем – если бы он не забрал Мили себе, она была бы другой, мама бы воспитала их вместе. Он мог помогать, а не отбирать. И в наркотиках и эгоизме дочери, во всем винила. Ни на какой контакт с ним не шла, внучку видеть не разрешала. Очень боялась, что Тимур будет дурно на нее влиять.

Мне пришлось стать тонким мостиком между отцом и дочерью. Сейчас контакт очень хрупкий, но мы все стараемся.

Дохожу до виллы, по дороге прикупив свежих цветов в соседнем ларьке. Поднимаюсь на второй этаж, где у нас большая спальня.

Любовь спит. Одеяло накинуто полностью, сбоку торчит лишь нога и часть аппетитной ягодицы. Кладу букет на тумбочку рядом, пакет с выпечкой и кофе ставлю на пол. Тихо крадусь и нежно кусаю ягодицу. В ответ Люба ерзает и брыкается.

– Кофе, – раздается из-под одеяла требовательно.

– Да, моя госпожа, я достал для вас шикарный латте.

– Хмм, а булочку?

– И булочку, – кусаю за ягодицу еще раз. Бесцеремонно сдергиваю одеяло под аккомпанемент визгов и протестов.

– Вишневский, дай поспать.

– Неа, – целую в сонные губы, – фуууу, кому-то нужно срочно почистить зубы.

– А ты вкусный, – каштановые волосы топорщатся во все стороны. Люба, вообще не стесняясь своей наготы и не обращая внимания на нависшего меня сверху, спускает руку на пол и берет оттуда кофе. – Класс. Еще и цветы.

– Ты же жаловалась, что в нашей жизни в последнее время мало романтики.

– Жаловалась, – Люба разваливается на подушках, попивая кофе и нюхая нежный тюльпан, вытащенный ею из букета. – Ты два месяца на работе жил, я тебя видела только ночами и еще на выходных. Сонечка скоро может забыть, как выглядит ее папка.

– Обещаю так много больше не работать, – укладываюсь рядом с ней. Протягиваю пакет со свежей выпечкой.

Сонечку я безумно люблю и скучаю, но в поездку мы ее не взяли. Нам нужно время для нас двоих – секс, секс, секс и еще раз секс. Беременность, если очень постараюсь.

Мальчик. Как же я хочу сына.

– Какой-то ты притихший, – жена подозрительно сужает сонные глаза, – и вчера такой же был. На меня смотришь загадочно. Колись, Богдан, я вся извелась.

– У каждого мужчины в жизни есть список, который он обязан выполнить, чтобы чувствовать себя состоявшимся.

– Это типо про посадить дерево и построить дом?

– Да, там еще часть одна есть. Ты ее забыла, – напоминаю деликатно.

– Про сына? – смекает она. – Соня пошла на карате. Она любого пацана заставит рыдать, как девочку.

– Я ее очень люблю, – отпиваю почти остывший американо, – но мы могли бы родить еще и сына. Понимаешь, мне не хватает. Я буду учить его писать стоя, мы вместе будем строить самолеты из лего, когда-нибудь поедем на рыбалку.

– Ууу, – Люба отложила круассан и кофе. Под мой протестующий взгляд, завернулась обратно в одеяло. – Нет.

– Почему нет?

– Ты много работаешь.

– Я найду зама. Двух. Буду приходить домой не позже шести.

– Обещания, обещания…

– Любовь.

– Я только на работу вышла.

– Так кто тебе мешает ходить на нее беременной? А потом сделаешь перерыв.

– Опять на три года, – раздалось из кокона, который стал становиться все плотнее. Даже темная макушка спряталась в одеяле. – А я думаю, что ты на Сашиного с Костей сына засматриваешься. Ракету ему купил, с девчонками учил общаться. Тренируешься, да?

– Да, – улыбаюсь, чувствуя в ее голосе нежность.

– Меня сюда привез… Я еще удивилась, на отмену таблеток и переход на презервативы даже не огорчился. Вон оно как, оказывается. У тебя был план.

– Презервативы забыл, случайно. Кстати.

– Врешь же.

– Вру.

– Ты понимаешь, Богданушка, что у нас очень сложное положение. Я из близнецов. Нам тоже может так повезти.

– Два сына, – я даже зажмурился, так захотелось.

– А если две дочери? – Люба скинула с себя одеяло, сложила руки на голой груди и посмотрела на меня очень внимательно.

– Буду любить не меньше сыновей, – заявляю честно. – Разве могу я собственных детей не любить?

– Я подумаю, – сдается моя женушка. – И с Соней нужно обсудить. Захочет ли она вообще себе брата или сестру, мы не знаем.

– Знаем, захочет, – хватаю одеяло за край и сбрасываю на пол.

– Боже, со всех сторон обложил.

Люба поддается, когда я подминаю ее под себя. Смотрит на меня своими восторженными голубыми глазками. Купает в своей любви и нежности.

Для меня было очень странно четыре года назад вдруг ни с того ни с сего заинтересоваться Миланой Любимовой. До встречи в «Leto» я пересекался с ней на разных мероприятиях, мы иногда перекидывались парой фраз. Но я не чувствовал никакого интереса.

А потом была встреча в той самой беседке, увитой белыми розами и пронизанной одурманивающим ароматом. Девушка так улыбнулась, так смутилась при моем появлении, что сразу зацепила. И я не прошел мимо, подсел к ней. Мы переглядывались, как подростки, отпускали шуточки, прощупывали почву. Потом было потрясающее свидание с кофе и кино. Секс с ней, на который я подсел сразу же, как на наркотик. А она не планировала, робела. Я видел и кайфовал от этого еще сильнее.

Утром не понимаю, почему отпустил. Наверное, слишком быстро упорхнула. Наши отношения с Миланой, что были после, вспоминать не люблю.

Мы словно раскачивались на качелях. Я то чувствовал притяжение к ней, то отдалялся. Все время искал ту самую невидимую связь, которая потянулась между нами в первый раз. Упрекал, требовал быть, как раньше. Сейчас понимаю, что доводил Мили этим до безумия. Она старалась быть, как Люба. Но они слишком разные, и я все время чувствовал, что есть подвох. Даже грешил на расстройство личности у своей девушки.

Женитьба стала апофеозом моей глупости. Нельзя было вестись на шантаж беременностью. Но и позволить Мили избавиться от ребенка, поскольку вне брака рожать она не собиралась, я не мог. Во мне еще теплилась надежда, что с появлением ребенка Милана станет мягче, такой, какой я иногда ее видел и хотел больше всего.

Еще и давление Любимова. Он видел во мне хорошую пару для дочери. Говорил, я хорошо с ней справляюсь. Мда, не справился.

– Обожаю тебя с утра, – ротик Любы округляется, когда я прикусываю ее сосок. Она выгибается, постанывая. Тянет майку с меня. Соню Люба перестала кормить полгода назад, так что драгоценные шикарные сиськи перешли в мое единоличное пошлое пользование.

– Раздевайся, если и делать мальчика, то голыми, – заявляет возбужденно. Вся немного подрагивает. Моя вина, действительно уставал и с сексом была напряженка. Будем исправлять.

– Как скажешь, – со смехом стаскиваю с себя всю одежду. Переворачиваю жену на живот. Хлопаю по заднице и накрываю собой. Очень хочу оказаться в ней и кончить.

Проезжаюсь членом между ягодиц, удовлетворенно выдыхаю, чувствуя обильную влагу. Зарываюсь Любе в шею лицом, вдыхаю ее неповторимый аромат. Теперь бы я ни за что в жизни не спутал ее с другой, знаю каждый сантиметр тела, как пахнет, как звучит.

Толкаюсь сразу глубоко, сминаю руками тело жены. Прикусываю чувствительное ушко, облизываю бархатную кожу. И снова толкаюсь, быстро, нетерпеливо, с неконтролируемым желанием.

– Богдан, – Люба кусает зубами подушку по привычке. Дома хорошая шумоизоляция, но она боится, что Сонечка может нас услышать. – Ох, о боже.

Подсовываю ладони под ее тело, мну чувствительные соски, мучаю клитор.

– Можно? – хриплю, еле сдерживаясь.

– Да, – выгибается кошечкой, когда накрывает оргазмом. Люба подрагивает, сокращаясь внутри. Ее спазмы детонируют и мою разрядку.

– Мальчик, – шепчу, как заклинание.

– Это был секс или процесс оплодотворения? – раздается глухо из подушки. Люба протягивает ладонь к стаканчику на тумбочке и делает глоток кофе. Только потом разворачивается подо мной. На губах довольная сытая улыбка.

– Оплодотворение через секс, – падаю набок. Внутри полный штиль. Прогулялся, кофе попил, поел, ребенка заделал. Красавчик.

– Я в душ.

– Неа, – мотаю головой, подкладывая ей подушку под попу, – еще пять минут, потом свободна.

– Это уже серьезно, – Люба смеется. – Похоже, у меня нет шансов не залететь.

– Нету, – довольно оборачиваюсь, целуя ее губы. – Сейчас полежим, потом душ, потом плавать. Хочешь, покатаемся на яхте?

– Хочу. И я хочу сегодня попробовать испанское вино, а то потом опять останется только нюхать.

– Уговорила. Устрицы и белое вино. Для моей любимой девочки все, что угодно.

И да, через девять месяцев я получил своих мальчиков, как и мечтал.

Конец.